Материал ошейника

— Нет, я не был знаком с семьей Пак до расследования.       Следователь Квон курил, впечатывая данные в ноутбук. Действовал эффект белоснежной комнаты. В прохладе допросной, Намджун сидел спиной к двери, на неудобном стуле, белые стены раздражали мозг, окно Гезелла обещало, что за ним стоит прокурор Суман. — Как ты оказался на частном мероприятии?       Сухо и не смотря в глаза. Намджун видел в отражающем окне. — У тебя такая тактика? От китайского: «По Ху Ю?»       Квон поморщился и поднял голову. — Слышишь ты, — рот следователя перекосило, — своей тактикой будешь хвастаться, когда с тебя снимут во-первых подозрения, а во-вторых отстранение.       Намджун довольно хмыкнул, скрещивая руки на груди. Без наручников. — Отвечай, как ты там оказался?!       В ответ он только рассматривал потолок. Никто никогда не смотрел на потолок. Наружная проводка, тщательно замазанная белой краской вела к шести ярким лампочкам.       Квон звонко хлопнул по столу. — Блять! Не беси меня!       Дверь в допросную распахнулась, с силой ударяясь о стену. Намджун не обернулся. — Что за детский сад, я не пойму?       Пэк Суман грузно оперся кулаками на стол и синий пиджак собрался в плечах, делая мужчину визуально шире. — Квон. Ты эту свою истерику собрался в дело вшивать?       Черные глаза метнулись к Намджуну. Пэк Суман чуть склонился к нему и почти прорычал: — Теперь ты. Сейчас ты будешь действовать согласно алгоритму. Тебе задают вопрос и ты на него отвечаешь. Без подъебок. Ясно? — Я просто интересовался. Кстати, мне медальку полагается за обнаружение преступления?       По голове тут же пришелся подзатыльник — не больно, больше задевая полом пиджака. По-отечески. Намджун опустил голову, Квон вздрогнул. — Щенок. В стране тысяча девятьсот девять прокуроров, думаешь на твою непонятное упрямство не найдется управы?! — Вы первый на очереди?       Пэк Суман сощурился и поправил очки в золотой оправе. Выдерживая тяжелый взгляд шефа, Намджун терпел крупные мурашки под толстовкой. — Квон, поди покури. — Пэк Суман-щи…       Хлопок по столу. — Ты за кого меня принимаешь, следователь Квон? Думаешь, я, твой наставник, дурак? Буду мешаться под ногами? — Прокурор упер руки в бока, смотря свысока. — Отвечай!       Сцепив руки перед собой, Квон отвесил быстрый поклон с жалобным: «Никак нет». Суман покивал над опущенной головой и вздернул рукой, проверяя время на часах. — Обеденный перерыв, Квон. Суп себе закажи, булочку. Кругом. Дверь закрой.       Намджун держал маску спокойствия, пока за Квоном не захлопнулась дверь. — Кого ты покрываешь на этот раз? — Я просто не хочу выдать чужие тайны не тем ушам. Мне доверились.       Пэк Суман снял пиджак и перекинул его через стул. За синим жилетом прятался бордовый галстук с золотистым зажимом. Намджун натянул рукава толстовки на ладони. Прокурор сделал жест рукой — «говори». — Я стал плотно общаться с Пак Чимином. Он очень дорожил погибшим, насколько я знаю, единственный, кто пришел в морг к Ыйнджину.       Суман беспристрастно смотрел поверх очков. — За месяцы до происшествия он стал подозревать Пак Дэ Шика в домашнем насилии над сыном. Он сказал, что видел синяки на руках и животе. Проводил собственное расследование. Установил камеры…       Бровь мужчины удивленно дернулась, а затем на лицо медленно расплылась улыбка. — И зная это, ты не задумался, что Пак Чимин может быть убийцей?       Намджун молча уставился на прокурора. Прохлада допросной вдруг перекинулась на кости и органы. Он тяжело выдохнул. Сердце больно, горячо заколотилось и кровь ударила в голову. — Нет. Нет… Я… не договорил…       Пэк Суман кивнул. — Мы общались на протяжении всего следствия. С моих слов он знает только время смерти и круг подозреваемых лиц. Ыйнджина нет в списке наследников. Пак Чимин не имеет отношения к бизнесу дяди, но он спрашивал… является ли подозреваемым. — Намджун ненадолго задумался. — Перед покушением на дядю он поделился о слухе, что Ыйнджин бастард.       Намджун выдохнул. Все кричало о виновности определенных рук, лжи определенных глаз. Пробелы заполнялись одной единственной фигурой. Крупные, противные мурашки волной стекали по затылку и спине. — Темная пешка Чон Сониль. Он отец телохранителя Пак Чимина — Чон Чонгука.       Прокурор заинтересованно кивнул. — Чон старший постоянно искал контакт. Он изначально знал о том, кто был любовником Ыйнджина. Сказал, что опасался вскрытия этого факта в СМИ. Думаю он пытался вывести меня из равновесия… спрашивал, убивал ли я.       Раздался голос шефа: — И что ты ответил? — Что предпочитаю сначала подумать головой.       Намджун улыбнулся на свистящий хохот Пэк Сумана. Отсмеявшись тот тяжело выдохнул, поднимая взгляд на притихшего следователя. — Я теперь думаю об этом… Что это мог быть Пак Чимин. — Что вас связывает?       Он услышал движение. Как прокурор достал из пиджака пачку сигарет, поджег свою, а затем передал ему. Намджун принял, устало опираясь грудью на стол. — Я не твой отец, Намджун. Ты жалеешь об этом столько лет, но что бы с тобой было, если бы меня не стало? Если бы я в погоне за своими амбициями взялся за опасное дело?       В допросной сгустился дым двух тлеющих сигарет. — Мне пятьдесят четыре. У меня ни семьи, ни детей, ни собачки, ни кошки. Я знаю цену чужих жизней. И я не буду тебя осуждать.       Намджун поднес сигарету в дрожащих пальцах к губам. — Я наверное… — Он прижал ладонь к груди, с ошалелым сердцем, язык не поворачивался произнести словосочетание и горло сжало болью. — Я не хочу, чтобы он оказался убийцей. Как будто он последняя вера в… не знаю во что.       Пэк Суман долго рассматривал парня перед собой. Как будто лучше цвет лица, как будто щеки полнокровные, но мелко дрожали пальцы, сжались плечи. — Я же просил тебя отдохнуть, Намджун. — Мужчины выдохнул. — Видео запись пока на рассмотрении. Ты видел что-нибудь странное? — Реакция жены Пак Дэ Шика. Возможно очередное потрясение, у меня нет ее психологического портрета, чтобы знать. Она весь вечер была как пришибленная. Ее допрашивали? — Допрашивали. В поместье Пак. Она принимает седативные.       Намджун откинулся на холодный металл стула, чуть скрипнув ножками по полу. Уже черканный чужими нервами. Он выдохнул последнюю затяжку и вмял сигарету в пепельницу. — Что мне делать? — Ничего, Намджун. «Суман-щи…»       Мужчина покачал головой. — Начали с мальчишки, продолжили главой семейства. Здесь кто-то кого-то хочет подставить, Намджун, и если еще не добился цели, то будет пробовать снова и снова.       Пак остался в пальто, уберегая себя от холода допросной. По правую руку от него, с выпрямленной спиной сидел Чон Чонгук с бумагами и ручкой. — Неожиданное использование юридического образования, господин Чон. Эскорт.       Вдруг обратился к нему Пэк Суман, оставшийся так же в синем жилете. — Больше платят.       Трое мужчин одновременно ухмыльнулись и быстро вернули серьезность. Чонгук отрапортовал на камеру регистрационный номер, Пэк Суман молча рассматривал папку с предшествующим опросом. Затем спросил, желают ли чая или кофе. Ответ отрицательный. — Итак, Пак Чимин, я рад, что вы знаете свои права, — мужчина внимательно осмотрел лицо напротив и продолжил, — но сейчас я хочу обозначить задачу нашей встречи. С помощью ваших показаний, следствие может установить вашу невиновность. Дело серьезное. У нас есть подозрения на попытку серийного убийства на почве мести.       Пак так и не выпрямился из кокона своего пальто. Стул смотрел на зеркало Гезелла. В отражении все тени казались черными. В отражении Пэк Суман доверительно склонился над столом. — Расскажите, о вчерашнем вечере. — Вы об отравлении моего дяди? Или зачем был этот благотворительный вечер?       Суман повел рукой и оперся на локти, в позе активного слушания. — Как вам удобно.       Переглянувшись со своим адвокатом, Пак тяжело выдохнул. — Меня не предупреждали о благотворительном вечере. — Он замолк, пусто уставившись в стол, усмехнулся, и продолжил. — Никто из нашего окружения еще не в курсе убийства Ыйнджина. Можно аплодировать стоя за линию защиты личной информации семьи Пак. Приглашение пришло в вечер перед мероприятием. Я был плюс один, с вашим следователем Ким Намджуном. Славный малый.       Пак поднял взгляд на прокурора. Тот моргнул, не отражая эмоции, только спокойно ожидая продолжения. — Я выпил два бокала шампанского. Закусил сыром дор блю и пармезаном. Послушал музыку, поговорил с акционерами дядиного холдинга. Поздоровался с тетей Секиль. Навестил комнату брата. — Пак развел руками и оскалился. — Оказалось, что оттуда уже вынесли все его вещи. Коллекции, журналы, фото, рисунки. Только ароматизатор поставили.       Речь на одном вдохе, что Пак начал выдавливать из себя слоги. Он отдышался. — В комнате брата я остался минут на двадцать, и в момент, когда выходил в коридор, встретил домработницу. Узнал, что дядю рвало и побежал к нему. — Сколько в среднем длятся такие вечера?       Пак Чимин отвел взгляд в сторону, размышляя. — Часа четыре. — Фуршет состоял из закусок к алкоголю. Вам известно, кто организовывает мероприятия в семье вашего дяди?       В ответ осторожно пожали плечами. — Тетя Секиль контролирует все, что происходит в доме. Состояние сада, приглашение гостей. Конечно у нас есть помощник…       Суман не дал закончить: — … у вас один помощник на две семьи? — А затем приподнял ладонь, останавливая процесс, — Адвокат Чон, прошу прощения, так держусь за все ниточки, что сам начинаю дергать. Будете записывать наводящий вопрос?       Чон сощурился, Пэк Суман улыбнулся. — На нас работает проверенный человек. — Пак переглянулся со своим секьюрити. — Работает еще со времен моего отца. В любом случае большинство гостей это чеболи. Нельзя садить конкурентов за один стол. — Что вы делали те двадцать минут в комнате своего брата? — Отдыхал от лицемерия своих родственников.       Пэк Суман выгнул бровь, переведя взгляд со скрюченного Пак Чимина, на глядящего в стол Чон Чонгука. Черные глаза того читали перед собой невидимый никому текст. Прокурор откинулся на спинку стула. — Наши опера обнаружили следы скрытой камеры в комнате погибшего. Вы замечали отверстие в стене?       Пак Чимин молчал. — Если не помните, — подал голос Чон, — так и скажите, что не помните. Все будет записано в протокол. — Я установил камеру.       Секьюрити не дрогнул, только перевернул лист протокола и начал вести запись. — Господин Пак, — прокурор зацепил его взгляд, — Вы образованный человек, думаю, вы осознаете, что… — Конечно. Знаете, мне несложно заплатить штраф в обмен на поимку преступника!       Пак Чимин развел руками. — Какая интересная ситуация получается! Камера стояла два месяца, меня интересовали откуда появляются синяки на теле Ыйнджина. Стоило мне убрать камеру — его убили. Не находите?       В белой комнате воцарилось молчание. — Адвокат Чон, — обратился Пэк Суман и тот поднял взгляд от записей, — ваш отец, управляющий команды безопасности семьи Пак, ему было что-то известно о скрытой камере?