Чешир и Барсик

      Яркий экран монитора перед глазами. Запущена какая-то игра, что-то наподобие глупых стрелялок, которых тысячи по всему интернету. Антон слишком увлечён и совсем не следит за тем, что происходит вокруг него. В наушниках кто-то кричит, но он не может разобрать и слова. Мышка двигается по столу быстро, как и пальцы левой руки, уже уставшие от нажатия одних и тех же клавиш.       За окном уже темнеет, Шастун не ел, кажется, вечность. Нужно бы сходить и успокоить свой урчащий желудок, но напарник по игре не даёт ему так быстро сдаться. Время пролетает незаметно, на часах уже за шесть вечера. Вот она, беззаботная детская жизнь, когда ты можешь играть целый день и не париться, что тебя наругают. Лето же. Единственное, что мелькает в мыслях — обещание убраться, данное отцу. Вот чёрт, он же придёт с минуты на минуту.       Крикнув другу пару ласковых, Антон снимает наушники и, скользя по полу в меховых тапочках, спешит в кладовку за пылесосом. Вряд ли он что-то успеет, но надо хотя бы сделать вид, что старался.       Следуя по коридору, Антон проходит мимо кухни. Обычно под вечер оттуда пахло чем-то аппетитным, и в этом нет ничего необычного: мама готовит ужин к приходу отца. Но в этот раз с кухни ничего не доносилось, даже запах свежезаваренного чая, который женщина так любила пить.       Ноги непроизвольно разворачивают тело на сто восемьдесят градусов. Антон заходит на кухню, и его взгляд сразу же опускается вниз. Воздух выбивает из лёгких чересчур быстро, а снова начать дышать почему-то не получается.       Колени разбиваются о кафель, неприятная в обычной ситуации боль сейчас совсем не ощущается. Руки дрожат, теребя чужие плечи. Они сразу же пачкаются в крови, скопившейся в небольшой лужице под волосами женщины.       А дальше появляется отец. Крики, слова — всё словно пролетает мимо Антона. Он не может разобрать ни буквы. Что произошло?       Толчок в плечо. У папы сильные руки, и сейчас он совсем не собирается их сдерживать. Всё началось с пощёчины, а закончилось потерей сознания. Но Антон всё чувствует, даже после того, как его веки закрываются. И отчётливо слышит голос Оксаны, единственную здесь, кого он может понять.       — Антон, что случилось с мамой? Антон, что случилось? Антон!       Мгла всё же захватывает полностью, но голос, приглушённый болью и дрожью, всё ещё продолжает звучать на фоне тишины.       — Что случилось?! Антон!       «Прости».       Шастун открывает глаза. Сверху вниз на него испуганно смотрит Арсений, зачем-то продолжая повторять одно и то же.       — Ты о чём? — слегка глухим голосом спрашивает Антон и незаметно выдыхает. Это был сон.       Перед ним не Оксана, на его руках нет крови, а на полу не лежит безжизненное тело.       — Ты… Плакал?       Арсений не совсем уверен, что увидел именно это, но как минимум чуть засохшие дорожки на чужих щеках что-то да говорят.       — Правда? — Антон приподнимается и начинает лихорадочно проводить ладонями по лицу, желая избавиться от этого тяжёлого чувства жалости к самому себе.       Арсений смотрит на это молча, не желая как-то сейчас ещё тревожить Антона. Тому явно приснилось что-то не шибко радужное, а Попов знает, что такое кошмары. Так что единственное правильное решение — подождать, пока Антон немного отдышится, а после аккуратно обнять его со спины.       Парню реально становится лучше. Арсений легко кладёт подбородок на чужое плечо, а руки запускает под футболку. Это не чувствуется как что-то похабное, а наоборот. Несмотря на жару в комнате, Антон весь в холодном поту, в отличие от горячего Арсения. Он обвивает чужой торс руками, словно пояс, и замирает. Дышать становится легче.       — Не переживай, ты сейчас здесь, со мной, всё хорошо.       Шёпот Арсения на ухо вызывает мурашки. Слишком уж сладко это звучит.       Антон накрывает чужие руки своими, но уже поверх футболки. Становится невыносимо хорошо, а страшные картинки из сна и вовсе растворяются. Антон надеется, что навсегда.       Они сидят так ещё пару минут, а после Шастун сам освобождается из объятий. Надо перестать показывать себя размазнёй. Он молча спускает ноги с кровати и тянется к телефону на полу (видимо, выпал из кармана во время сна). Время немного пугает: уже почти четыре.       — Воу, вот это мы отоспались, — Антон протягивает телефон Арсению, тот лишь хмыкает.       — Ну конечно, мы легли-то уже под утро, — Арсений делает потягушки и снова падает на спину. — Да и с тобой спать просто чудесно, так что я ни о чём не жалею.       Антона охватывает спокойствие от этих слов, но и немного детское волнение. У них ведь только всё началось. Или как? Он предпочитает не думать об этом именно сейчас, иначе можно будет снова уйти в дебри своих мыслей.       Вместо этого Антон лишь улыбается и снова закидывает ноги на кровать. Сейчас хочется ещё немного поваляться, а не вот это вот всё. В обнимку, и не абы с кем, а именно с Арсением — гадом, который смотрит прямо в душу своими синими глазами. Такого невозможно не поцеловать.       Поцелуй выходит не спонтанным — Антон в этот раз приближается чересчур медленно к чужим губам. Как будто бы пытается удостовериться, что да — можно. Арсений на это лишь глупо давит лыбу, а после сам притягивает парня за затылок. Всё ощущается медленно, приятно, словно они в дурацком слоумо. Антону нравится это спокойствие и умиротворение, когда в этот раз ты точно уверен, что делаешь всё правильно. Быть с Арсением — правильно.       Целуются они всего ничего, но зато с какой нежностью и трепетом, что даже не хочется портить этот момент ненужным возбуждением и желанием. Антон отдаляется, а Арсений снова тянется к его губам, целуя лишь воздух.       — Эй, — Арсений корчит недовольное лицо, но видно, что не серьёзно.       — Хватит с тебя.       После этих слов Антон ложится на чужую грудь, утыкаясь в приятную ткань футболки щекой. От Арсения пахнет уже чем-то родным, хоть и вперемешку с потом. А так же у них у обоих наверняка жутко несёт изо рта, но никого это не волновало. Надо бы встать, умыться, но как же хочется продлить этот момент на подольше.       Арсений дышит Антону в затылок, а чужие волосы щекочут под носом, заставляя парня сдувать их в бок. Недолго думая, он приглаживает светлые пряди рукой, заставляя Антона цыкнуть.       — Не нравятся мои волосы?       — Ужасно нравятся, поэтому я и не хочу чихнуть прямо на них.       Антон глухо смеётся, утыкаясь чуть ли не всем лицом в грудь парня. От этого по телу у Арсения пробегает тысяча мурашек и довольно приятно ноет в животе. Выплеск эмоций не заставляет себя долго ждать, поэтому он обхватывает Антона двумя руками и крепко прижимает к себе.       Шастун одновременно смеётся и кричит, жалкими попытками пытаясь освободиться. Арсений не отпускает, а только ужесточает всю ситуацию щекоткой. Дальше всё по стандарту: у Антона всё же получается выбраться, Арсений пытается снова одержать вверх, но теперь преимущество не у него. Шастун снова сидит сверху, но уже не как вчера. Он лишь хохочет, стараясь как можно крепче держать чужие запястья.       — Извиняйся! — Антону не хватает дыхания, но он всё равно прикрикивает.       — Ещё чего!       Подгадав момент, когда Антон полностью выбьется из сил, Арсений вырывает руки и тут же укладывает парня на спину. Теперь уже Попов возвышается над ним. Выглядит это чрезвычайно комично, поэтому лучшего выхода Арс не находит, как снова начать целоваться.       Поцелуй через смех и улыбки, щекотку и моменты детской борьбы. Выходит смазано, но настолько хорошо, что никто не хочет останавливаться. Такое чувство, будто они знакомы всю жизнь. Настолько комфортно, как друг с другом, ни Антону, ни Арсению никогда не было. Это ощущается как судьба.       Жаль, это прекрасное чувство прерывается звуками работающего двигателя и металлическим скрежетом ворот.       — Родители! — Арсений вскрикивает, понимая, что совсем забыл об их приезде.       У Антона при виде метающегося Арсения, который старается быстро привести себя и одежду в порядок, лишь одно всплывает в голове:       — Не ссы, ща как поднимутся, а я им: «Здрасьте, Антон». Жаль жвачки нет, может не прокатить.       Попов закатывает глаза.       — Я не о тебе парюсь, а о мусоре и алкоголе в беседке.       — А-а, вот оно что, — честно, Антона это ни капли не колышело, поэтому он просто продолжал лежать на кровати и рассматривать Арсения со всех сторон.       Слишком уж хорошо ему было в этом моменте.       — Ладно, я пошёл, — Арсений открывает дверь комнаты, но не выходит — прислушивается.       На первом этаже уже явно кто-то ходит, активно переговариваясь, но криков и возгласов не слышно. Возможно, они поджидают его, как хищники перед нападением на свою добычу? Не проверишь — не узнаешь.       — С Богом, — Антон позади добавлял масла в огонь, но сейчас Арсения это не злило. Да и вообще, Антон может кого-то злить?       Ну да, самого Попова в начале лета. Даже не верится, что такое было.       Арсений спускается аккуратно, чтобы не создавать лишнего шума, но скрипучая лестница выдаёт его с потрохами. Секундная тишина, а после:       — Сынок, ты дома?       Где-то на фоне слышно отца: «Тань, а где ему ещё быть?». Арсений сглатывает слюну, но не отвечать сейчас было бы самоубийством. Он быстро пропускает в прыжке последние несколько ступенек и оказывается перед родителями. Точнее, позади них, ведь им как будто всё равно на его появление: мама активно разбирает продукты, а папа потихоньку потягивает пиво из жестяной банки за столом.       — Вы вернулись, — зачем-то подтверждает Арсений, а после неловко проходит в глубь кухни, осматриваясь. Не дай бог оставил тут что-то.       Мама оборачивается не спеша, напевая что-то под нос.       — Сень, давай, помоги, пожалуйста, — в данный момент самое важное для неё — поднять сумку с пятью килограммами картошки. — Папа и так уже всё в дом затащил.       Арсений молча подходит к матери, выполняя её просьбу. Странности зашкаливают, ведь она почему-то начинает рассказывать про поездку, ни слова про беспорядок на улице. Ему вот лучше сразу сказать, где и как он не прав, накричать, потому что вот это вот гнетущее чувство тревожности не уйдёт без должного наказания.       — Кстати, сын, не забудь посуду помыть, я в раковине видела. С друзьями сидели? — наконец говорит мама хоть что-то, но с ужасно спокойным лицом.       Арсений не знает, что и сказать. Кидает взгляд на раковину: и правда, посуда вся собрана здесь. Он не помнит, как приносил её, да и когда бы успел — конец вечера был проведён с Антоном наедине. Значит кто-то очень хорошо постарался.       — Да, мы посидели вечерком в беседке, поболтали, — Арсений молит богов, чтобы спокойное лицо матери не превратилось во что-то демоническое.       — Ого, я рада, что вы снова все общаетесь. А то я уже соскучилась по вашим посиделкам у нас и по твоим поздним приходам домой. Не стоит ссориться по мелочам, вы же банда.       Попов ожидал всего, но не этого. Мама у него понимающая, это да, но чтобы настолько? Помнится, прошлым летом ему сильно досталось за такую выходку, что же изменилось?       — Спасибо, мам, приятно слышать, — ему удаётся лишь взаимно улыбнуться женщине, после чего она снова утыкается в пакет с продуктами.       Арсений уже собирался подняться наверх, как его окликнул отец.       — Сень, ты же в курсе, что мы с мамой всё знаем? — его голос звучал мягко, понимающе.       Арсений коротко посмеялся. А ведь и правда, чтобы не случалось, как бы он не пытался это скрыть, ничего не утаится от чуйки родителей. На душе от этого стало лучше: видимо, вырос, вот и не ругают. Их сын в этом году станет совершеннолетним, поступит в университет — разве это не повод дать ему немного свободы?       — Я знаю, пап.       — Хорошо, тогда ступай к своей девушке наверх.       Арсений, который уже преодолел одну ступеньку, чуть ли не соскочил с неё после этих слов. «Всё знаем». Неужели даже «это» они знают? С кем их сын был этой ночью и чем занимался? По телу пробежал неприятный озноб.       — Арсений, мы же не глухие, тут все стены тонкие. Нам было прекрасно слышно, как ты там с кем-то шептался.       Попов застыл, не в силах что-либо ответить. Отец однозначно был доволен собой.       — Всё нормально, просто не забывай пользоваться защитой, хорошо?       — Пап! — это вырвалось само, чтобы дальше мужчина не продолжил. Иначе это зайдёт слишком далеко. — Нет у меня никакой девушки.       Они с мамой переглянулись, снисходительно ухмыляясь. Не верят. Да и чёрт с ними.       — Это Антон, — пауза здесь не слишком уместна, но Арсений не знает, что сказать ещё.       Родители замолчали, а от улыбок не осталось и следа. Никто не знал, что и думать. Арсений лишь надеялся на то, что они поймут это не так, как есть на самом деле. Пусть они подумают про пьянку, про ночёвку и обсуждение футбола, но не про то, что их сын… Арсений даже не может про себя это сказать, потому что страшно.       Вдруг кто-то касается его плеча. Это был Антон, который видимо устал сидеть в комнате и решил спуститься на разведку. Он еле ощутимо сжал пальцы, а после убрал руку. Хватит пары секунд, чтобы его лицо засияло, направляя улыбку в сторону взрослых.       — Здравствуйте! Дядь Серёж, тёть Тань, давно не виделись, — он уверено проскочил мимо Арсения, приближаясь к старшим.       — Привет, Антош, — мама тут же изменилась в лице — видимо, она была рада видеть приятеля сына.       Отец тоже подобрел, скинув с себя эту тень задумчивости. Он тут же пожал руку подошедшего юноши и начал о чём-то рассказывать. Арсений выдохнул, мысленно благодаря Антона за этот манёвр.       Через пару минут они уже все вместе сидели за столом с кружками чая (не считая отца) и мило беседовали. Антон поделился, как круто они с Арсением посмотрели боевик и поиграли в карты (хотя, конечно же, этого не было). Видно, язык у него подвешен, не то что в первую их встречу с родителями Арсения. Сейчас его даже не узнать.       Попов сильно не встревает в диалог, а лишь смотрит за мимикой то мамы, то папы. Вроде все счастливы и никто даже не догадывается ни о чём. Вот и славно. Арсений со спокойной душой кидает взгляд на Антона, и уже не может перестать смотреть. Он будто наконец ожил. Вспоминая все их прогулки ранее, было видно, как парень раскрывался всё больше и больше, но сейчас — это другой человек. Точнее, лучшая версия Шастуна Антона Андреевича! Теперь его главная цель не быть жалким подобием гопника, а сиять. Сиять для Арсения.       — Ну ладно, я, пожалуй, пойду, а то засиделся тут у вас, — неожиданно произносит парень, заставляя Арсения вылезти из мыслей.       — Как хочешь, Антон, было приятно поболтать, — признаётся отец, допивая остатки пива.       Мама тоже что-то проговорила, но Арсений сейчас не был сосредоточен на ней.       — Как? Уже уходишь?       Арсений не ожидал, что выплеснет это вот так, на общее обозрение. Не знал, что может уже начать скучать. Это прозвучало с ноткой обиды, которая здесь вообще не к месту, но по взгляду Антона можно понять — он тоже не хочет уходить.       — Меня наверное уже дома ждут, Арс.       — И правильно, иди, не тревожь родителей. Ну какой хороший мальчик, правда, Серёж? — мама что-то говорит отцу, но парням это уже неинтересно.       Арсений выходит из-за стола, желая проводить гостя, но Антон резко останавливается и произносит немного громче обычного:       — Я, кажется, у тебя зарядку забыл.       И смотрит так хищно, что всё сразу становится ясно: громкость голоса была для родителей. Для Арсения же предозначался взгляд.       Они шустро поднимаются наверх, и как только дверь комнаты закрывается, оба падают на кровать. К счастью, кровать не сильно скрипит, поэтому за шум можно не волноваться. Антон целует Арсения и наоборот, вновь и вновь. Никто не хочет отрываться или же расставаться, так же сильно, как хочется дышать после долгих поцелуев.       Руки касаются всего, до чего только возможно достать. Они двигаются в унисон с желанием коснуться чужого тела. И вот в один из таких порывов Арсений нечаянно проводит чуть ниже живота, натыкаясь там на неловкую ситуацию. Ошарашенный Антон отстраняется, сразу заливаясь краской. Арсений же отнёсся к этому со смехом.       — Не прошло и пяти минут, а у тебя уже встал.       Шастун возмущён шуткой, но всё ещё продолжает краснеть. Патовая ситуация, в которой может помочь лишь одно.       Арсений силой притягивает Антона и снова целует, но уже более глубоко, используя язык. Руки снова начинают блуждать по телу, уже изначально стремясь в область смущения. И когда ладонь Арсения вновь оказывает в районе паха, он не даёт Антону в страхе отстраниться. Даже больше: он обхватывает чужой стояк сквозь ткань шорт. Антон тут же томно выдыхает в губы, заставляя уже Арсения ощутить это тягучее чувство возбуждения.       К счастью или сожалению, но мгновение спустя с кухни слышится крик:       — Арсений, ты обещал помыть посуду! Мне как ужин готовить?!       Вот тут-то уже оба друг от друга отскакивают: тяжело дышащие, возбуждённые и ужасно растрёпанные. Всё это выглядело как сон — уж чересчур это странно ощущалось.       — Так, ладно, мне, кажется, пора.       — Ага, и мне.       Они смотрят друг на друга пару секунд, а после заливаются смехом. Слишком много чувств за последние минут десять, вот реально слишком. Парни уже не выдерживают, поэтому остаётся лишь смеяться и обхватывать лицо руками в порыве стыда.       Они быстро приводят себя в порядок и спускаются. Антон становится у двери, а после, немного посмеиваясь, выкидывает ладонь вперёд для рукопожатия. Выглядит иронично, зная, что они минуту назад целовались, а сейчас как ни в чём не бывало будут жать друг другу руки на прощание.       — До встречи, Тох, — Арсений тоже не выдерживает и смеётся.       — Пока, Арс.       И дверь за ним закрывается. Теперь Арсению остаётся лишь прокручивать в голове то, что произошло за эти двенадцать часов. Ну, и конечно же, мыть посуду. Надо бы написать Серёже и узнать, кого благодарить за уборку.

***

      Антон счастлив, как никогда. В мыслях лишь тёплые поцелуи, чужие руки на теле и яркие эмоции от объятий. Душа будто бы парит где-то над головой, позволяя парню лёгкой походкой идти в сторону дома. Тёплый ветер обдувает лицо, треплет волосы, а улыбка буквально не слезает с лица. Шум листвы на деревьях, мягкий звук собственных шагов на песчаной дороге, солнце где-то за кронами высоких сосен — всё это теперь его, родное.       На сердце наконец нет рваных дыр, нет больше той боли, которая сжирала Антона день ото дня. Конечно в памяти страшные события прошлого всё ещё играли роль, но только не сейчас. Даже мрачный вид кирпичного дома не вызывал тревогу. Пусть отец будет пьяный, пусть разобьёт всю посуду в доме — ничего не испортит такое прекрасное настроение.       Дверь открывает не боясь. Всё же есть плюсы в таком родителе — ему абсолютно всё равно, где и когда был его сын. Поэтому остаётся лишь спокойно подняться на второй этаж, плюхнуться на мягкую кровать и, возможно, взять в руки гитару. Нет, однозначно надо что-то сыграть. Вдохновения неожиданно много в этой жизни.       Но первым делом надо написать Кате. К слову, телефон был почти разряжен в ноль, поэтому его он ставит на зарядку первее. А комната всё такая же: вещи разбросаны, коробки с вещами не разобраны — да и смысл? — всё равно лето скоро закончится. Но как минимум, приходит желание прибраться. Сразу вспоминается комната Оксаны, которая в идеальном состоянии.       Стоп, Оксана.       Тревожность и чувство стыда бьют в голову. Боже ты мой. Антон садится на кровать ошарашенный. Он совсем забыл про сестру, с которой только-только наладил отношения. А теперь он отнял её парня.       — Нет, — зачем-то вслух говорит Антон, начиная противоречить своим мыслям.       Оксана не встречалась с Арсением, а Арсению не нравилась Оксана — ему нравится Антон, разве нет? Как минимум, парень на это надеется. Но всё равно, даже если брать всю ситуацию целиком — выходит полная лажа. Как бы там не было по существу, ей всё равно будет больно. Антон не может оставить это просто так. Надо просто пойти и всё обсудить — это будет правильно по отношение к Оксане.       Шастун так и не разобрался во всей этой ситуации с мутками его сестры и Арсения, но в данный момент он точно понимает — у них ничего не получится. Даже если сами парни не начнут встречаться, там всё равно дохлая тема. Доказать это довольно умной девушке не составит и труда.       Антон пару раз глубоко вздыхает, мирится с мыслями, а после выходит из комнаты. Оксана должна быть дома — он точно видел её обувь в прихожей. И правда, как только Шастун подходит к комнате сестры, то слышит оттуда приглушённую музыку. Уверенность в том, что всё пройдёт нормально, только подкрепляется, когда он видит сестру сидящей на полу. Оксана что-то читает, параллельно подпевая песне из колонки. Честно, Антон рад её видеть.       Девушка замечает брата не сразу, а как только тот уже встаёт по эту сторону двери и для приличия стучит по ней. Её беззаботная улыбка спадает сразу же, а руки тянутся к телефону, отключая звук. Обстановка сразу приобретает мутное напряжение.       Антон сглатывает, а после проходит вглубь комнаты, садясь на корточки рядом с сестрой. Она до сих пор не проронила ни слова, в отличие от предыдущих их посиделок, когда её рот не затыкался при виде брата.       — Привет, Окс, — звучит тепло, ведь он правда рад сестре. Но вот рада ли она ему непонятно.       Взгляд Оксаны метается по комнате, а руками она перебирает страницы книги, которую читала вот несколько мгновений назад. Она молчит. Сердцебиение Антона учащается, а паника накатывает с каждой секундой тишины.       — Я пришёл поговорить, это важно.       — У вас было что-то с Арсением?       Слова звучат резко, жёстко, словно высеченные ножом. Этот голос не принадлежит его сестре, в нём читается недосказанность, обида и нотка сарказма. Злость кипит в каждой произнесённой букве.       Антон сбивается с мысли, продолжая держать рот открытым. Он будто онемел. Оксана пользуется этой минутной слабостью.       — Давай так, без всяких отговорок и так далее, скажи честно: сегодня ночью ты же был с ним, да?       Она смотрит прямо в душу, окутанная злостью и чувством несправедливости. Антон отмирает, но лишь для того, чтобы его снова перебили.       — Оксан, я и хотел об этом поговорить, подожди…       — Не нужно отговорок, просто скажи: да или нет.       Шастуну ничего не остаётся, кроме как промямлить неуверенное «да». Его словно окружила стая собак, а страх внутри не даёт возможности двинуться.       Услышав ответ, Оксана словно сходит с ума. До этого её волновали лишь мысли и предположения, но узнав точный ответ можно не сдерживаться. Не долго думая, она замахивается рукой и с неприятным хлопком бьёт брата по щеке. Антон округляет глаза. Ему не больно, — бывало и хуже — но сам факт удара со стороны Оксаны настолько удивил, что не передать словами.       — Ты знал, что он мне нравится, знал! — она вскакивает на ноги, впервые возвышаясь над Антоном. — Я звала тебя смотреть с нами фильмы, проводить время, чтобы что? Чтобы ты просто взял и лишил меня этого?       Оксана топчется по комнате и вовсе не беспокоится о шуме — кричит что есть мочи. Антон может её понять, но не уверен, что был готов именно к такой реакции. Оксане раньше нравились парни, но когда у них что-то не получалось, она так не истерила. Уж не догадывался Антон, насколько Арсений успел стать дорог девушке.       — Я блять всегда тебя прикрывала, пыталась стать ближе, но ты отталкивал меня! А как только мы наконец стали настоящей семьёй, ты просто решил всё окончательно разрушить. Просто скажи, ты никогда не хотел иметь со мной нормальных отношений? Я всегда была для тебя лишь напоминанием твоей ошибки, напоминанием, что ты убил маму!       Кажется, она зашла слишком далеко. Антону уже нельзя было просто сидеть и молча смотреть, как она раскидывается такими словами в порыве эмоций. Всё же это ранит, раскрывает еле заживающие шрамы.       — Прекрати, Окс, это никак не связано. Я правда рад, что мы наладили отношения. Клянусь, ты тут не причём! — слова вырывались сами, Антон говорил настолько откровенно, как мог.       Но Оксане и не нужна была его честность. Ей уже всё равно.       — Ты хоть понимаешь, насколько это подло? — она немного притихла, но взамен этому на её глазах начали выступать слёзы. — Ты просто не представляешь, как мне больно.       Она поджимает губы, искренне стараясь сдержать истерику, но лишь потому, что не хотела показывать Антону слёзы. Вот кричать Оксана была готова.       Антону стало ещё больше не по себе. Стыд вперемешку с волнением заставили его подняться на ноги и подойти к сестре ближе. Обнять её не удалось, она сразу же опомнилась и оттолкнула от себя ненужные ей руки. Чёрт, всё вышло из-под контроля.       — Ты… я просто даже не могу поверить! — она больше не может сдерживаться, поэтому плачет в открытую. Её лицо вдруг искажается в отвращении. — Ты не только ужасный брат, но ещё и гей. Как тебе самому не противно с этого?       Это начало конца. Антона будто бьют под дых этими словами. Такая нежная, добрая и понимающая сестра вдруг превратилась в женскую версию отца. Шастун даже никогда не мог подумать, что Оксана может сказать такое.       — Оксан, да, я поступил не лучшим образом, но разве я могу что-то поделать с тем, что нравлюсь ему? — звучит, как последняя попытка докричаться до сестры.       К сожалению, не выходит.       — Ты и правда думаешь, что нравишься ему? Да он просто запутался! Просто подумай логически, разве Арсений похож на такого, как ты? — её снисходительный взгляд, проходящий по телу Антона, словно ломает кости.       Антону нельзя сдаваться, нельзя отвечать на колкости агрессивно. Надо собраться и дать отпор, но такой, чтобы все остались при своём. Оксана просто успокоится, и всё встанет на свои места. Как же сильно он на это надеется.       — Прекрати, пожалуйста. Я знаю, что тебе больно, но прошу и меня понять. Я же просто влюбился, как и ты. А дальше уже Арсений должен был сделать выбор, и он сделал.       Оксана слушала внимательно, но по каждой мышце на её лице было видно, как же сильно она хочет его перебить. Вставить свои правильные (!) мысли. Внутри горела злость, и она не собиралась её тушить.       — Как же ты глупый. Он не сделал выбор, я больше чем уверена, что Арсений просто развлекается. Не могу его в этом винить. Но с тобой он не будет, вот помяни моё слово, Тош.       Каждое слово острее предыдущего. Антон держался из последних сил, чтобы просто не уйти отсюда как можно дальше. Ради Оксаны и ради семьи, которую он впредь не бросит и не подведёт.       — Я просто хочу быть счастливым, — он смотрит прямо ей в глаза, на секунду заставляя ту убрать злую ухмылку с лица.       В глазах Оксаны всё ещё блестят слёзы, а губы иногда подрагивают от нахлынувших эмоций. Антон пользуется моментом, заключая девушку в объятия. Он крепко сжимает руки у неё за спиной, прижимая сестру всё ближе к себе. Оксана не дёргается, просто громко дышит через рот в районе груди Антона и иногда шмыгает носом. Шастуну кажется, что он победил, но эта мысль тут же с треском проваливается.       — Мне тебя не жаль, Антон. Ты противен, а твоя любовь к парням — тем более. Такие, как ты, не могут быть счастливыми.       Она говорит это прямо так, стоя в объятиях брата, совершенно равнодушным голосом. Антон шарахается от неё, не в силах сдержать дрожь в руках. Давно ему не было настолько больно. Оксане его реакция будто бы нравится, поэтому она продолжает что-то говорить, но Антон перестаёт её слышать.       Единственное, что он хочет сделать перед уходом, так это дать ей ответный удар. Он задерживается на мгновение, а после просто открывает рот. Не может. Больше Антон не тот человек, который оскорбляет всех направо и налево.       — Что, нечего сказать?       — Пока, Окс.       Кажется, она что-то кричит в ответ, но Антону уже всё равно. Сейчас бы просто дойти до своей комнаты и провалиться под землю. Ноги ватные, мысли тоже. Хочется закинуться снотворным и уснуть, но время только в районе шести-семи вечера. Тем более, он и встал пару часов назад, так что в этот раз от проблемы настолько легко не уйти.       Мягкая кровать не утешает, а мысли об Арсении ещё больше добивают. Как же так, такие чудесные воспоминания вдруг превратились в ужасно болезненные и постыдные. Антон ненавидит Оксану. Понимает, что не может злиться на неё, но как же она могла такое наговорить. Это настолько несправедливо, что хочется выть.       Но беды на этом, к сожалению, не заканчиваются. Кто бы мог подумать, что Оксане будет мало слов. Кто знал, что она захочет наказать брата за его проступок. Сейчас Оксану можно сравнить с психопатом, ведь она делает кое-что безумно глупое. Девушка спускается вниз, проходит в гостиную и будит отца.       Самое страшное, что она знала, что он может сделать с Антоном, но всё равно хотела этого. Ей было приятно видеть, как разъярённый мужчина, услышав новость про похождения сына, сразу же встал со своего места. Он шатался, бессвязно произносил слова, но это не остановило его подняться по лестнице. Оксана, как гиена, следовала за ним.       Антон даже не успел понять, как получил удар бутылкой по голове. Он лишь увидел отца, его красное и ужасно искривлённое в гримасе лицо, а после даже не успел опомниться, как уже чувствовал глухую боль в макушке. Вслед за первым ударом шёл второй, но уже кулаком по лицу. Пока Антон валился с кровати, пытаясь как можно скорее подняться на ноги; пока его сердце стучало как сумасшедшее, а дыхалка не могла прийти в норму; пока по его лбу стекала кровь и в глазах читался настоящих страх — Оксана смотрела на это со стороны.       И что-то не ухмылялась.       Удар за ударом, крик за криком.       — Какую же я вырастил дрянь! Посмотрите на него, теперь и в пидорасы подался! Я выбью всю эту дурь у тебя из головы, скотина.       Антон не мог ничего сделать, он просто лежал на полу и как можно крепче пытался держать руки у головы. Отец пинал его настолько сильно, что там непременно появятся огромные синяки с кровоподтёками, а может что-то и сломается. Кажется, папа никогда не был настолько злым.       Антону было страшно, больно и настолько обидно, что и тяжело представить. Но единственное, о чём он мог думать — так это об Оксане. О том, что она сделала. Разве чувства Антона и злость Оксаны стоят его жизни? Шастуну и правда кажется, что он умрёт прямо сейчас: глупо и подло. Но вдруг отец останавливается.       Антон поднимает голову, но в глазах всё двоится. Первое, что он видит, так это испуганный взгляд Оксаны, которая медленно отводила от него отца. Дошло, что переборщила.       — Тебе повезло, что у тебя есть такая сестра, урод. Чтобы я тебя здесь больше не видел, — пьяно кидает отец напоследок, а после скрывается в коридоре.       Оксана появляется в проёме через пару секунд. Она хочет подойти к Антону, но жгучая обида внутри заставляет его буквально прорычать:       — Не подходи.       Антон встаёт настолько болезненно и тяжело, что непременно наворачиваются слёзы. Но на душе всё равно отвратительней.       — Антон, я…       — Ты его слышала, мне тут больше не место.       Антон хромает, крепко держит себя за особо болезненный бок, но не прекращает собирать вещи. Сестра так из комнаты и не выходит, что неимоверно раздражает. Шастун просто пытается не обращать внимание ни только на боль, но ещё и на Оксану.       Через пару минут рюкзак с основными и самыми важными вещами Антона лежит на кровати. Последнее, что он в него кладёт, так это мазь от ушибов, перед этим с иронией прокрутив тюбик между пальцами. И правда забавно, что именно Оксана в начале лета его ему отдала.       Антон выходит из дома настолько быстро, что Оксана никак не может его остановить. Он отталкивает её в комнате, в коридоре, у забора — ему плевать, что она кричит вслед. Ему плевать на извинения, на её чувства. Антону просто хочется поскорее уйти из этого ужасного места, где никто и когда не ценил его. Мопед, к счастью, заводится с первого раза.       А Оксана, продолжая стоять в одиночестве на крыльце, лишь смотрела уезжающему брату в спину. Её изнутри разрывала тысяча мыслей, и они все лишь кричали об ужасном поступке. Она знает, что заслужила. После того как отец ударил Антона бутылкой по голове, Оксана поняла, что совершила огромную ошибку. Но ничего уже не исправить.       Ничего не исправить.

***

      Посуда с усилием, но всё же подавалась губке. Арсений почти закончил уборку. Родители продолжали о чём-то активно разговаривать на кухне, хотя сейчас парня ничего не волновало. Эйфория после таких событий просто не могла так быстро испариться.       Кажется, отец на фоне включил новости. Очередной нудный дядька в деловом костюме, знающий всё и вся, вновь бубнил что-то, связанное с Америкой. Честно, это единственное, что Арсению не нравится в родителях — просмотр «такого». Поделать с этим, к сожалению, ничего нельзя — другое поколение.       Частенько дискуссии мужиков из телевизора добирались до общего обсуждения в семье. Арсений как можно чаще старался этого избегать, но не всегда получалось, как, собственно, и сейчас. Остаток посуды не отпускал, поэтому отец без особого интереса заговорил:       — Тань, ты прикинь, смотри, что вытворяют.       Сергей тыкнул пальцем в телевизор, расположенный наверху серванта, словно маленький ребенок. Жена же не стала скрывать удивления и даже прикрыла рот руками.       — Боже, что ж они творят! Ироды, смотреть невозможно.       Пока родители продолжают обсуждать увиденное на экране, Арсений не может сдержать своего любопытства: немного отходит от раковины и пытается разглядеть событие новостей. Это было ошибкой, так как отец не оставляет его без внимания.       — Сень, ну скажи же! Как можно наряжаться вот в такое и выходить на улицу? У этого пидорства в Америке просто нет границ…       — Серёж! — жене пришлось остановить его, так как мат в доме был под запретом, несмотря на то, что Арсению уже скоро восемнадцать.       Но Арсению было плевать на мат. Он просто смотрел в экран, наблюдая за счастливыми лицами горожан, участвующих в параде, который прошёл в начале лета. Люди там и правда были странные, не похожие на типичных русских, но счастливые и свободные. И Арсению не хотелось отворачиваться, как его отцу, ему хотелось продолжить наблюдать за красивыми представлениями и смеющимися гражданами.       Ещё бы на фоне не трындел надоедливый мужчина, напоминая всей стране, как же плохо в Америке и как же противно ему видеть мужчин в платье. Арсению вдруг стало не по себе.       Пока родители говорили о том, как не понимают сие событие, Арсений вдруг задумался. Смысл же тут совсем не в нарядах и радужных флагах, а в ориентации этих людей. Арсений никогда не задумывался о своих предпочтениях, но сейчас не делать этого было абсолютно невозможно. Антон в мыслях всё чаще и чаще прорывался, заставляя наконец об этом подумать.       А что скажут родители? Как они примут отношения сына с другим парнем? Смогут ли они его понять?       Отец под стать мыслям Арсения заговорил:       — Как же мне жалко родителей этих глупых людей. Ни внуков, ни нормальной свадьбы. Я бы наверное такое не пережил.       После своих слов он немного посмеивается, а после поворачивается к Арсению.       — К счастью, Сенька у нас парень ровный, бояться нечего.       Мама подключилась, не давая сыну вставить и слова.       — Да, кстати, что там с Оксаной-то? Уже закрутились шуры-муры?       И Арсению вдруг захотелось выть. Да и плакать, и кричать — всё, лишь бы от него отстали с такими вопросами. Он знает, что ему однозначно нравится Антон, но вот принять наконец свою настоящую ориентацию не так-то легко! У многих людей на это уходят целые десятилетия, пока Арсению нужно определиться уже сейчас.       — Нет, ничего такого, просто дружим.       — Ну мы знаем это ваше «дружим», — Сергей снова смеётся и подмигивает жене, та отвечает тем же.       — Смотри потом, чтобы она в подоле нам не принесла итог вашей «дружбы».       Кажется, родители словили одинаковое настроение, и их цель — бедный Арсений, которому как никогда хочется просто уйти. Это тягучее чувство всё больше и больше охватывает сознание, не давая прийти в себя. Сердце бьётся не в такт, ведь страх о раскрытии себя неимоверно велик. Хотя поперёк этому идёт и желание прямо сейчас всё вывалить на родителей.       К их счастью, Арсений лишь молча продолжает мыть посуду, размышляя уже не о шикарной ночи, а о том, как бы не стать изгоем в своей семье. Единственное, что приходит в голову — забыть свои глупые чувства к едва знакомому парню. Ведь и правда, Арсению раньше вроде нравились девушки, а с Антоном они знакомы всего пару месяцев. Ничего страшного же не произойдет, если Попов вдруг передумает. Нормально всё объяснит Антону, переживёт режущее грудь чувство несправедливости, но зато не станет нелюбимым сыном.       У родителей он один, как и они у него, а Антон… Антон шикарный, умный, красивый и чертовски хорошо целуется. Но иногда приходится делать выбор, особенно когда в душе всё больше и больше нарастает страх непринятия.       Чистая посуда наконец укладывается сохнуть, а Арсений молча поднимается в комнату. Она вся чертовски пахнет Антоном, и внешний вид кровати — ещё больше добивает. Остаётся лишь проветрить комнату, заткнуть уши наушниками и включить какой-то глупый подкаст. Всё, лишь бы отвлечься от глупых представлений чужих касаний. Они всё ещё фантомно ощущаются где-то в районе спины.       Непонятно сколько времени проходит, но провалившегося в сон Арсения будит звонок. Оказывается, заснул он буквально на несколько минут, хотя ощущение, что на целую вечность. Экран телефона неприятно слепит и вибрирует.       «Антон».       Сонливость снимается неимоверно быстро, а ладони неконтролируемо начинают потеть. Трубку берёт лишь через пару секунд, восстанавливая дыхание.       — Ало.       — Арс, мне нужна твоя помощь, спустись.       А после он сбрасывает.       Арсений отдупляется пару мгновений, прислушиваясь к шуму с улицы. Странно, дождя вроде не обещали, но громоздкие капли ужасно сильно стучат по карнизу. Что же Антон забыл в такую погоду на улице, так ещё и у Арсения?       Попов выходит на улицу в одной лишь ветровке, забывая про существование зонтика. Родители что-то ему про это кричат, но он их не слышит.       Антон стоит за калиткой, почти полностью промокший. За его плечами весит рюкзак, а сам внешний вид парня заставляет вздрогнуть. Кровавая дорожка на лбу потихоньку смывается дождём, но всё ещё виднеется из-под прядей волос; ссадина на лице, покрывавшая почти всю щёку с левой стороны; мятая одежда и сутулый вид. Такое ощущение, что если Антон сделает шаг вперёд, то точно свалится на землю или как минимум начнет хромать.       Но несмотря на это, как только Арсений выходит к нему, Антон сразу же прижимает его к себе. Крепко так, что новые ушибы в районе груди дают о себе знать. Сейчас это не важно, лишь бы снова почувствовать тепло со стороны, поддержку.       Арсений же стоит в полном оцепенении, не в силах обнять парня в ответ. Единственное, о чём он сейчас думает, так это о родителях, которые спокойно могут наблюдать эту картину. Становится некомфортно, поэтому он быстро отходит на шаг назад. Дистанция.       — Арс, это пиздец. Кажется, мне больше некуда идти.       Попов молчит. У него язык будто бы свело, а губы онемели. Антон внушает жалость и желание его согреть, но внутренний голос как может борется с этим. Арсения разрывает изнутри.       — Оксана, она… Я не знаю что делать, такое чувство, будто это конец.       И он, кажется, плачет. Этого не видно из-за дождя, но глаза краснеют. Арсений всё ещё продолжает просто молчать. К счастью, дождь заглушает его сердцебиение.       Ему бы прямо сейчас отложить свои глупые сомнения, пригласить Антона в дом и подумать хотя бы раз о другом человеке, но он этого не делает. Единственное, что вырывается из его рта, это мерзкое, но правдивое предложение:       — Антон, мне кажется, нам лучше прекратить общение в «таком» плане.       Пока Арсений борется со страхом и с усилием отводит глаза в сторону, Антон разрушается. Точнее, его мир. Он отшатывается назад, еле как упираясь руками в бок своего мопеда: ещё бы чуть-чуть и упал бы на землю. Арсений всё читает по его глазам. Всё, что Шастун сейчас думает об этом гнилом поступке, о человеке, который обещал, что это не на один раз.       И он уезжает так же молча, как и Арсений. Даже не оборачиваясь и не кидаясь глупыми оскорблениями в сторону бывшего приятеля. Теперь это не его забота, но все ещё его боль. Арсению остаётся лишь смотреть ему вслед, испытывая, кажется, приступ паники. Это было неправильно, но единственное, на что мог решиться Арсений. Боль пройдёт, он уверен.       Но вот Антон не очень, поэтому газует на полную, направляясь уже в знакомое место.