Камелия и лунный свет

Черт! Тревога в груди усилилась, стоило прохладному ветерку прошелестеть по кронам деревьев. Насыщенный свет заката окрасил зелёные листья и верхушки сводов в золото. После долгого рабочего дня, проведенного в городе за продажей товара, Амари возвращалась домой. Вечерняя прогулка была бы прекрасной, если бы не страх перед существами, обитающими во тьме. Обычно в город она выбиралась строго по расписанию, возвращаясь до наступления глубоких сумерек, и старалась как можно быстрее оказаться под защитой глицинии. Но сегодня был тот самый случай, когда она пренебрегла правилами. В голове всё настойчивей всплывали образы кровожадных демонов. Кошмар, который многие могли посчитать вымышленной чепухой, для неё был суровой правдой — она знала, что демоны существуют. Стараясь сохранить спокойствие, Амари зажгла ручной фонарь и ускорила шаг, отчаянно желая оказаться дома. Она пыталась убедить себя, что вокруг никого нет, а до цели осталось совсем чуть-чуть. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, словно переспевший персик, и небо окрасилось в глубокий тёмно-синий цвет. Неожиданно послышались ритмичные шаги. Кто-то приближался очень быстро! Сердце от страха подпрыгнуло к горлу. Амари замерла, боясь пошевелиться. Она отчаянно вглядывалась в сгустившийся мрак, но видела лишь круг света от собственного фонаря. Неужели это будет последним, что она запомнит?.. Звуки становились всё отчётливей — некто приближался стремительно. Холодный воздух застрял в лёгких. Воздух, пропитанный запахом крови. Человеческой крови. Амари зажмурилась, вцепившись мёртвой хваткой в фонарь, как вдруг… — Эй, тупица! Что ты делаешь совсем одна? Уже почти ночь! — громкий голос Столпа Ветра прорезал темноту, и девушка выдохнула с облегчением. Она дрожала не от страха перед ним, а от осознания того, что только что приняла его за демона, несущегося прямо на неё. — Ох… Какое счастье, что вы оказались поблизости, — Амари обернулась и встретилась с его яростным взглядом, пытаясь выглядеть так, будто вовсе не тряслась от ужаса. Санеми в ответ лишь разочарованно вздохнул. Столп Ветра обычно патрулировал эту местность, и запах крови, исходивший от него, натолкнул Амари на мысль, что ему необходимо убежище и медицинская помощь. Быстро оглядев его, она обнаружила, что торс обмотан окровавленными бинтами — совсем свежими. — Я столкнулся с двумя демонами низших лун. Эти ублюдки заставили меня гнаться за ними до самого рассвета. Рёбра сломаны, но ходить я могу, — сухо бросил Санеми, заметив изучающий взгляд девушки. Он сразу отмахнулся от любой помощи, которую она явно собиралась предложить, — судя по выражению её лица, она была полна решимости настоять на своём. — Пойдёмте в дом, господин Шинадзугава, — строго приказала Амари, видя его упорство и нежелание признавать собственные страдания. На удивление, столкнувшись с таким грозным и непоколебимым видом хрупкой девушки, Санеми отказался от привычного ослиного упрямства. Ему вдруг захотелось послушаться и последовать за ней, куда бы она его ни повела. Возможно, это была потеря крови и лёгкое головокружение, но парень быстро принял решение не спорить. Амари уже несколько лет жила в северо-восточном крыле поместья, исполняя обязанности врача. Она помогала пожилым хозяевам по хозяйству и параллельно осматривала раненых истребителей. Обычно людям требовался лишь отдых на пару дней, но, если дело оказывалось серьёзным и требовало квалифицированного подхода, Амари была готова применить все свои навыки врачевателя. Её талант был признан самим Оякатой-сама — жест, который когда-то потряс её до глубины души. Лишь спустя пару лет она поняла, что в природе главы организации — искренне благодарить тех, кто заботился о его «детях». До дома было недалеко, поэтому добрались они довольно быстро. Поднявшись в медицинский отсек, Амари усадила Санеми на койку под широким окном, а затем тщательно вымыла руки. Луна сегодня была особенно яркой, заливая комнату холодным светом. Пламя свечей подрагивало. Амари мысленно корила себя за то, что не купила больше свечей, пока была в городе. Прежде чем вернуться к Санеми, она наполнила большую миску тёплой водой и взяла пару чистых полотенец. С предельной осторожностью Амари приступила к работе: она начала размачивать края бинта, чтобы засохшая кровь позволила отделить прилипшую ткань от кожи. — Итак… вы всегда так сильно ранитесь или?.. Парень заметил хитрую ухмылку девушки, но ничего не сказал. — У вас есть другие травмы? — Нет, — буркнул он сквозь зубы, когда девушка сняла последнюю повязку, едва не отдирая её от кожи. Амари оказалась слишком близко. Санеми чертыхнулся, осознав, куда именно поплыли его мысли в этот неподходящий момент. Он бывал в этом доме и раньше, но прежде девушка никогда не находилась так близко — в прошлые визиты пожилая хозяйка всегда крутилась поблизости, не оставляя возможности для тесного общения. Амари потянулась за полотенцем и на мгновение замерла, любуясь открывшимся видом. Санеми сидел, слегка сгорбившись, а лунный свет заставлял его растрёпанные волосы серебриться в темноте. Он поймал её заинтересованный, полный немого восхищения взгляд, и Амари тут же одёрнула себя за некомпетентность: в то время, когда пациент нуждался в уходе, она позволила себе любоваться его мужественным образом. У истребителя были глубокие раны, две из которых — на груди. Способности Столпа позволили ему на время остановить кровотечение с помощью дыхания и контроля мышц; обычный человек такое ранение вряд ли бы пережил. Осмотрев всё, Амари заставила его лечь на койку и приступила к промыванию. Девушка старалась учитывать боль, которую он, вероятно, испытывал, когда она задевала критические участки, но Санеми ни разу не поморщился. Мечник просто безмолвно смотрел в потолок. Для начала нужно было наложить швы. Процедура предстояла глубокая и крайне болезненная. У него были синяки вдоль правых рёбер, минимум три из которых — сломаны. К счастью, они не проткнули лёгкое, что не могло не радовать. Перевязывать грудную клетку следовало крайне деликатно, избегая лишнего давления. Амари поднялась, чтобы сменить чан с водой, ставшей ярко-алой, вымыла руки и приготовила инструменты для шитья. — Вы, очевидно, не новичок в таких делах, так что просто держитесь, а я постараюсь всё сделать быстро, — предупредила она, натягивая нить. Санеми в знак согласия лишь молча закрыл глаза. Верная своему слову, девушка зашила обе раны с удивительной эффективностью. Истребитель не жаловался, но на его лице выступили капли пота. Закончив, она убрала инструменты, приложила прохладное полотенце ко лбу пациента и принялась бережно очищать его торс от остатков засохшей крови. Приходилось прикладывать чуть больше усилий, чтобы оттереть стойкие пятна. Из груди Санеми непроизвольно вырвался стон, заставивший девушку вздрогнуть. Всё это время он оставался стоически молчаливым, но сейчас его терпение явно было на пределе. — Я уже почти закончила. Вы молодец, — ободряюще произнесла Амари. — Отвали, — грубо бросил он, сжимая челюсти от напряжения. — Вы действительно очень вежливы, Шинадзугава-сан. Когда вы в последний раз ели? — пропустив колкость мимо ушей, поинтересовалась она, заканчивая перевязку и доставая чистые бинты. Она невольно вспомнила о его силе. Значит, он уступал только Химеджиме? Девушка знала, насколько огромен Гёмей — она сталкивалась с ним редко, но такой образ невозможно забыть. — Этим утром. — Понятно. Позвольте мне закончить с бинтами, а потом я принесу вам сменную одежду и поужинать, — объявила Амари, плотно, слой за слоем, накладывая эластичные ленты на его грудную клетку. — Я скоро вернусь, постарайтесь за это время отдохнуть. Через некоторое время Амари вернулась, неся в одной руке поднос с едой, а в другой — чистую юкату. — Слишком долго! — рыкнул Санеми и буквально выхватил еду у неё из рук. — Извините, — застенчиво проговорила она с улыбкой, которую считала достаточно обезоруживающей, чтобы хоть немного смягчить его скверное настроение. — На кухне идёт ремонт, её временно перенесли, так что я немного заплутала. Вручив ему юкату, она едва успела обернуться, как он с молниеносной скоростью начал срывать с себя рваную униформу, швыряя вещи прямо в сторону девушки. Амари исхитрилась ловить всё на лету, поневоле наблюдая за мельканием обнажённого тела истребителя в этой суматохе. От пропитанной потом одежды исходил резкий запах, и лицо девушки вспыхнуло от смущения. Она тактично кашлянула, чтобы привлечь его внимание. — Как врач, я настаиваю, чтобы вы воздержались от службы истребителя хотя бы на месяц. Пока кости и раны не заживут. Обязательно ежедневно выполняйте упражнения на глубокое дыхание, несмотря на повреждённые рёбра, чтобы избежать лёгочных осложнений. Как только окрепнете достаточно, чтобы передвигаться, сможете отправиться в Поместье Бабочки. Но сейчас лучше остаться здесь. Я знаю несколько травяных сборов, которые помогут при боли, если хотите?.. В противном случае просто отдыхайте — организм сделает своё дело. — Гребаное дерьмо, — проворчал он, жадно запихивая еду в рот. — Мне не нужен чай, и не нужно напоминать мне о дыхании. — Конечно, Шинадзугава-сан. Это не первый раз, вы сами знаете, что нужно делать, — мягко парировала она. — Просто позвольте себе исцелиться должным образом, чтобы потом вернуться к обязанностям без последствий. Он молчал, его пронзительные глаза неотрывно следили за каждым движением девушки. Амари поймала себя на мысли, стоит ли сказать ему, что на щеке прилипло зёрнышко риса, но в последний момент передумала. — На этом всё. Постарайтесь как следует отдохнуть и выспаться. Вернусь утром, принесу завтрак и осмотрю раны. Девушка слегка поклонилась, собрала разбросанные вещи и поспешила в коридор. Старая госпожа любила стирать бельё и лучше всех умела штопать форму, поэтому, сложив ворох одежды в корзинку, Амари направилась к себе с чувством выполненного долга, решив разбираться с остальными проблемами по мере их поступления. *** Время, отделявшее Санеми от возвращения к тренировкам, стремительно сокращалось. Столп Ветра уверенно шёл на поправку. Амари трижды в день приносила ему еду, регулярно меняла постельное бельё, скрупулёзно осматривала заживающие раны и составляла ему компанию во время ужина. Так прошла неделя. Затем в госпитале стали появляться и другие истребители, нуждающиеся в лечении и ночлеге. Хоть их раны и не были тяжёлыми, их наплыв существенно сократил свободное время Амари. Теперь внимание приходилось делить между всеми пациентами, и она уже не могла уделять Санеми столько же времени, сколько раньше. И хотя столп мог рассчитывать на определённые привилегии, для Амари все раненые были равны. Поэтому для обработки ран Санеми она отправила одну из младших медсестёр, забыв предупредить её о вспыльчивом характере пациента. Вскоре девушка вернулась, заливаясь слезами. Амари почувствовала укол вины за недостойное поведение Шинадзугавы. — Он без остановки кричал, что я медлительная и всё делаю не так, — сквозь всхлипы жаловалась она. — От его ярости я заволновалась ещё больше, и… и… Амари нежно положила руки на плечи помощницы, пытаясь успокоить бедолагу, пока та пыталась выдавить из себя слова, переходящие в протяжные рыдания. — Мне жаль, что я не предупредила тебя о его нраве и поставила в такое неловкое положение, — мягко проговорила Амари, а затем добавила более решительно: — Ступай, удели себе время, приведи себя в порядок и отдохни. Вернёшься, когда станет лучше. После некоторых уговоров и заверений в том, что её не накажут за отгул, медсестра низко поклонилась, поблагодарила Амари и поспешила в свою комнату. Приструнив бурю собственных эмоций, Амари пару раз глубоко вздохнула. Она убеждала себя не навещать Санеми прямо сейчас, чтобы не высказать ему в лицо всё, что она о нём думала, и заодно не пытаться научить хорошим манерам. Лучше всего это сделать после совместного ужина, когда утихнет первичный гнев. *** — Кстати… моя ученица пришла со слезами на глазах после того, как помогла вам сегодня. Не хотите объясниться, Шинадзугава-сан? — спокойно спросила Амари, забирая пустую посуду и ставя её на тумбочку рядом с кроватью. Лицо Санеми исказилось от раздражения, но он избегал зрительного контакта. — У неё руки растут не из того места. Ей не место в госпитале, если она не может справиться с элементарными вещами. Чему ты её вообще учишь?! Амари ощутила, как в груди закипает гнев из-за этих необоснованных обвинений. Его слова были проявлением неуважения не только к ученице, но и к самой Амари. Тем более что девочка, которую он сегодня обидел, только начинала свой путь! Амари вскочила на ноги, с вызовом глядя на Санеми сверху вниз. Она призывала себя сохранять спокойствие и не опускаться до его примитивного уровня, но не смогла удержать язык, который так и норовил поставить зарвавшегося Столпа на место. — За все годы работы в этом доме я ни разу не сталкивалась с таким грубым пациентом. Возможно, вы правы, и уход за истребителями требует особого терпения, но я не трачу время на безнадёжные случаи — а вы именно такой. Моя ученица обладает всеми необходимыми навыками. Это вы довели её до слёз своим скверным характером. Возможно, ей ещё есть чему поучиться, но на данный момент она достаточно компетентна, находчива и рассудительна. Вы же, Шинадзугава-сан, просто грубы и дерзки. Она ещё не сталкивалась с такими людьми и не заслуживает подобного обращения. Приберегите свой гнев для демонов, а не для тех, кто пытается вам помочь! Сердце Амари неистово колотилось, тело мелко дрожало от волнения, а ладони стали влажными. Девушка часто моргала, сдерживая слёзы, изо всех сил стараясь не дать им пролиться. Она ненавидела ситуации, приводящие к открытому конфликту, но не могла оставить оскорбления в адрес ученицы без ответа. Удивительно, но Санеми не сразу разразился грубым комментарием. Столп Ветра выглядел задумчивым, словно осмысливая услышанное. Внезапно Амари ощутила сильное головокружение: кровь будто разом отлила от головы, а перед глазами всё поплыло, сменяясь чёрными точками. Она попыталась нащупать стену или любую другую опору, чтобы удержаться, но дрожащие колени подкосились раньше. Девушка рухнула на пол. Где-то издалека, словно сквозь вату, до неё донёсся встревоженный крик Санеми, звавшего её по имени. *** Амари резко распахнула глаза и оглянулась по сторонам, сбитая с толку; сознание было заторможенным, а тело казалось чужим и тяжёлым. Вокруг царили темнота, тишина и обволакивающее тепло. Девушка не сразу сообразила, что произошло, но обрывки последних событий медленно возвращались, болезненно пульсируя в висках. Разве она не свалилась на пол? Но почему-то она лежала на мягкой постели. Голова гудела, как чугунный колокол. Амари повернулась и встретилась взглядом с Санеми, лежавшим рядом. — Ох… Что произошло? Как долго я спала? — Чуть больше пяти минут. Ты внезапно рухнула на пол после того, как накричала на меня, — ответил Столп Ветра, внимательно разглядывая лицо девушки в полумраке. Амари заметила, что на его бинтах проступили свежие пятна крови. — Вы… вы помогли мне подняться? — с трудом спросила она, сглатывая ком в пересохшем горле, и замерла в ожидании ответа. — Наверное, твой организм не выдержал нагрузки последних дней, вот ты и грохнулась в обморок, — кивнул парень. — Если у тебя есть ученики, отдай им часть обязанностей, чтобы не валиться с ног от переутомления. — О… теперь вы мой лечащий врач? — съязвила девушка с лёгкой усмешкой. — Не неси чуши. Сама знаешь, что я прав. Тебе нужно отдохнуть. Оставайся в постели. Амари приподняла бровь, услышав в его голосе непривычные властные нотки, но спорить не стала — она чувствовала, что встать с койки сейчас будет почти невыполнимой задачей. — Отлично, — буркнула она, оставляя попытки подняться. Уставившись в потолок, она почувствовала, как её стремительно затягивает сон. Кровать была слишком удобной, а одеяло — подозрительно тёплым. — Санеми… — негромко пробормотала она. — Что?.. — коротко переспросил он, заметив, что девушка впервые назвала его по имени. Горячее дыхание парня овевало лицо Амари, напоминая о том, как опасно близко они находились, деля одну койку на двоих. — Ты должен извиниться перед ней… — едва слышно закончила она и закрыла глаза, обессиленная накатившей дремотой. Шинадзугава ничего не ответил. Он давным-давно решил для себя, что никогда и ни перед кем не станет извиняться — к черту всё это. Впрочем, девушка уже не услышала бы ответа: она была «вне игры», безмятежно посапывая рядом. Санеми невольно отметил, как ровно поднималась и опускалась её грудь. Убедившись, что дыхание стабильное и ей ничто не угрожает, он наконец позволил себе расслабиться. Он почти засыпал, вспоминая воинственный вид девушки, когда она отчитывала его. Если бы Амари не потеряла сознание, она могла бы заметить румянец, проступивший на его скулах. Санеми не привык к тому, чтобы обычные люди так с ним разговаривали. Праведное желание защитить свою ученицу вызвало в душе Столпа Ветра не раздражение, а странное признание. И симпатию. Последней его мыслью перед сном стало предвкушение их следующего совместного ужина. *** — Хорошо, Шинадзугава. Наконец пришло время. Я одобряю лёгкие тренировки. Вы уверенно идёте на поправку, так что вреда они не принесут. Я буду ежедневно проверять ваши раны, и если сочту нагрузку опасной, тренировки немедленно прекратятся. — Тебе нравится иметь контроль, не так ли? — поддел он с широкой ухмылкой, склонив голову набок. — Я несу за вас ответственность, Шинадзугава-сан, поэтому хочу быть уверена, что вы абсолютно здоровы. И да, мне нравится контроль — особенно когда мне подчиняются добровольно и с энтузиазмом. Санеми застыл, обескураженно обдумывая только что сказанное Амари. — Ого, я только что лишила вас дара речи! Такого ещё не случалось, это впервые. Нужно запомнить, — разразилась смехом Амари, не выдержав его ошеломлённого вида. Столь дерзкий и сильный Столп Ветра сейчас был похож на сбитого с толку мальчишку. — Можете отправляться на тренировку хоть сейчас. Я вернусь к ужину — при условии, что вы всё ещё будете стоять на ногах. Санеми молча кивнул и отвёл взгляд, когда девушка протиснулась мимо, оставляя его наедине с собственными мыслями. *** Санеми продолжал усердно тренироваться по расписанию, пока Амари занималась делами в госпитале. Группа истребителей, находившихся ранее на лечении, накануне выписалась, освободив все комнаты, поэтому пришлось в срочном порядке приводить палаты в порядок. Убирая мусор и сменяя постельное бельё, Амари то и дело поглядывала в окно на задний двор, где Санеми устроил настоящее представление своей мощи. К тому моменту, когда настал час ужина, Амари принесла две тарелки риса с карри в палату пациента. Она лишь посмеивалась над его язвительными, но теперь уже безобидными насмешками, когда заявила, что он не приступит к трапезе, пока она не закончит вечерний осмотр. Санеми послушно откинулся назад, облегчая ей задачу, а Амари старалась не задерживать взгляд на обнажённом торсе Столпа слишком долго. Она заставляла себя не пялиться так откровенно, особенно после того, как несколько часов следила за его тренировкой — оторваться от этого зрелища было почти невозможно. Тело истребителя под солнечными лучами выглядело совершенным: мощные мышцы бугрились и перекатывались под кожей, блестевшей от пота. Наблюдая за ним, девушка испытывала яркие, почти запретные эмоции. Мысли путались, и она выполняла осмотр практически на рефлексах, не до конца осознавая свои действия. Зрелище было по-настоящему завораживающим. Ей не стоило думать о таком! Он — пациент, нуждающийся в заботе. К тому же, почитаемый Столп. Выбросив из головы недостойные мысли, Амари вернулась в реальность. Раны зажили, швы были сняты, но на боках проступили новые синяки. — Я же предупреждала вас, Шинадзугава-сан, чтобы вы не усердствовали излишне, — цокнув языком, недовольно проворчала девушка, осматривая гематомы перед тем, как покрыть кожу целебной мазью. — Похоже, у нас разные представления о пределах возможного. — С этим я могу согласиться, — слегка улыбнулась Амари, помогая ему накинуть юкату. После осмотра, по уже сложившейся привычке, она поставила перед ним тарелку с едой, захватив порцию и для себя. Совместная трапеза стала их личным ритуалом. — Я заметила, что ваши мышцы слишком напряжены и требуют точечного массажа, чтобы разбить зажимы, — стараясь сохранить невозмутимость, заметила она, пока Санеми смотрел на неё с набитым ртом. — Если потребуется расслабить и растянуть мышцы после тренировки, я буду рада помочь. У меня есть все необходимые навыки. Предложение девушки не было чем-то из ряда вон выходящим — она часто предлагала подобные услуги, особенно пациентам, долгое время находящимся на восстановлении. Однако Санеми не входил в число обычных пациентов. Парень призадумался, проглатывая еду за один присест. — Хм… Да. Пожалуй, это было бы… действительно полезно. Скромное согласие парня встретило тёплую улыбку Амари. Она не стала его дразнить, заметив, что он непривычно смущён и сам не свой. — Хорошо, тогда начнём после ужина. Вы впервые за долгое время так активно тренировались, так что после массажа завтра почувствуете приятное расслабление. Таков его эффект. Он помедлил, затем кивнул и тут же снова принялся за еду. Девушка последовала его примеру, чувствуя голод после долгой смены. Покончив с ужином, Амари отнесла пустые тарелки на кухню, а взамен захватила масло камелии. Вернувшись, она застала Санеми сидящим на краю койки: он делал большой глоток воды, пытаясь унять жажду — то ли от острой еды, то ли от скрытого волнения. Поставив банку с маслом на тумбочку, Амари вымыла руки и заметила, что пальцы слегка подрагивают. Присаживаясь позади истребителя, она лишь сейчас в полной мере осознала, в какой ситуации оказалась. — Я сниму это, — тихо объявила она, имея в виду юкату. Санеми лишь коротко кивнул, не поворачивая головы. В комнате внезапно стало душно. Когда ткань соскользнула, обнажив торс, Амари на мгновение замерла: тело Санеми было сплошь изборождено шрамами. Она едва сдержала порыв провести по ним пальцами. — Я начну со спины, затем перейду к плечам, рукам и шее. Есть ли места, о которых мне стоит знать заранее? — хрипло спросила девушка. Санеми не ответил, лишь молча покачал головой. — Хорошо. Начинаю. Амари разогрела масло в ладонях и, сосредоточившись, осторожно прикоснулась к его коже. Она плавно надавила на плечи, массируя зажатые мышцы и медленно переходя к пояснице, чувствуя под пальцами каждый рельеф его мускулатуры. Дыхание девушки становилось всё более поверхностным по мере того, как она углублялась в изучение его тела, израненного в былых сражениях. Сама того не понимая, она находила в этих шрамах некое очарование, хотя прекрасно осознавала, что каждый из них — след невыносимой боли. Некоторые, возможно, напоминали о себе и сейчас. — Придерживайтесь размеренного ритма дыхания, когда я перейду к более интенсивным приёмам. Санеми снова промолчал, но послушно подстроился, начиная дышать в унисон с движениями рук Амари. Через каждые три вдоха она скользила ладонями вниз, почти касаясь бёдер, и мысленно одёргивала себя: это работа, а не личное желание доставить ему удовольствие. Закончив с расслабляющими движениями вдоль позвоночника, она перешла к плечам, работая от дельтовидных мышц к трапециевидным, впиваясь пальцами ровно настолько, насколько того требовал ритм его дыхания. — Мышцы сильно напряжены. Сейчас я их немного разомну. Женские пальцы, мягко поглаживавшие мужское тело, сменили технику: движения стали увереннее и глубже. Вскоре Амари почувствовала, как подалась точка, над которой она трудилась всё это время. — Как долго я пытался дотянуться до этого места… — не сдержавшись, простонал Санеми от облегчения. Амари невольно улыбнулась, продолжая прорабатывать ставшее податливым тело истребителя. Он явно наслаждался блаженной негой. Чем дольше она работала, тем глубже и размереннее становилось его дыхание. Они оба молчали, сохраняя эту хрупкую атмосферу близости. Амари делала всё возможное, чтобы не поддаться искушению коснуться губами шершавых шрамов, провести языком вдоль них и увидеть его реакцию. Она должна была напоминать себе, что это просто массаж. Влечение становилось всё сильнее. Она обязана была вовремя остановиться и не переходить черту. Но она не могла остановиться. Амари продолжала скрупулёзно работать над его телом, погружаясь в мышцы ровно настолько, чтобы не задеть и не повредить ещё не до конца зажившие рёбра. Санеми был невероятно стойким и мог вынести многое, но она всё же боялась стать причиной новой боли. Девушка задалась вопросом: действительно ли ему нравятся эти прикосновения? Она подобралась к его бокам и вскинула голову, чтобы поймать его взгляд. Глаза Санеми заставили её сердце забиться чаще, а щеки — вспыхнуть ярким румянцем. Его взгляд из-под полуприкрытых век был красноречивым, хоть он и оставался молчаливым. Амари почувствовала, как нервное напряжение берет верх: движения стали резкими и отрывистыми, но закончить массаж она не решалась. Чтобы унять внутреннюю дрожь, она снова опустила глаза и принялась машинально пересчитывать шрамы на его руках. Завершая сеанс, она вернулась к спине, проводя долгий, расслабляющий массаж снизу вверх. Добравшись до плеч, Амари несколько раз коснулась его головы, запуская пальцы в лохматые волосы и попутно поглаживая шею. Ей чудилось, что она слышит довольное урчание, исходящее из его груди; тело Санеми заметно обмякло, став податливым. В этот момент он казался таким уязвимым. Его слегка повело в сторону, будто клонило в сон, но Амари подхватила его, не позволяя упасть и принимая на себя тяжесть его мощного тела. Он бессильно опустил голову ей на плечо, и с этого ракурса перед глазами девушки предстал весь его безупречный торс. Затуманенным взглядом Амари любовалась каждой впадиной и выпуклостью, мечтая провести по ним кончиками пальцев… Но когда её взор опустился чуть ниже и она заметила кое-что ещё, её мысли окончательно спутались. — Хм?.. — едва слышно хмыкнула смущённая девушка. Санеми тут же встрепенулся, окончательно проснувшись от сладкой дрёмы. — Вы заснули. Лучше ложитесь. Уже поздно, и вам определённо нужен отдых после сегодняшнего дня. Он недовольно пробормотал что-то в ответ, пытаясь как можно быстрее прикрыть одеялом ставшее предательски чувствительным тело. — Спокойной ночи, Санеми, — бросила она напоследок, задувая последнюю свечу и разворачиваясь к выходу. — Эй, — послышалось из темноты. — Да? — Спасибо. — Всегда пожалуйста. А теперь отдыхайте и обязательно выпейте воды. *** Санеми пробудился посреди ночи с ощущением сильного жара, перехватившего горло. Ему срочно требовалась вода. Он досуха выпил стакан, оставленный у койки, но этого оказалось недостаточно. Спотыкаясь от остатков сна и еле волоча ноги, он брёл по коридору, словно сомнамбула. Ночная тишина стояла почти оглушительная: все спали, огни были погашены. Ему удалось без труда отыскать кухню и наполнить стакан. Он выпил воду одним залпом и наполнил стакан снова. Утолив жажду, Санеми отправился обратно, но в темноте свернул не в ту сторону и оказался возле комнат персонала. Он сразу узнал дверь Амари — проходил мимо неё раньше. Он замедлил шаг, а затем и вовсе остановился. Зачем он это сделал?.. Неожиданно его обострённый слух уловил нечто странное. Санеми застыл, превратившись в статую, не в силах пошевелиться. В тишине он различил тихий, сдавленный стон, доносившийся из-за двери. Лицо Санеми опалило жаром; воображение тут же нарисовало картину того, как она касается себя, лаская своё тело. Наверняка сейчас она там, в своей постели, влажная и готовая… соблазнительная до безумия. Санеми стало неловко и стыдно от того, что он не ушёл сразу, а превратился в извращенца, подслушивающего стоны девушки. Но он не мог перестать представлять, как она выглядит сейчас — лёжа на кровати, с распахнутыми ногами… Как бы сильно ему ни хотелось остаться, он заставил себя двигаться дальше. Санеми пошёл вперёд так быстро, как только мог… пока не упёрся в тупик. Он проклял свою рассеянность: из-за перевозбуждения он потерял ориентацию в пространстве и не соображал, куда идёт. Пришлось возвращаться назад по коридору и снова проходить мимо её комнаты. Он призывал себя не вслушиваться, но чувства были обострены до предела. Он отчетливо слышал, как девушка ласкает себя, как скользят её влажные пальцы. Те самые пальцы, что совсем недавно прикасались к нему. На мгновение он представил, что это его рука ласкает её… Взвинченный до предела, он пролетел мимо её двери и почти вбежал в свою палату, рухнув на койку лицом вниз и зарываясь в одеяло. Чем больше он думал об Амари, тем сильнее становилось его возбуждение. Он представлял, как она будет стонать под ним, как её голос сорвётся на крик, когда он начнёт медленно погружаться в её нежное тело. Он всё не мог выбросить из головы её длинные, искусные пальцы, пока внезапно не заметил флакон с маслом для массажа, оставленный на тумбочке. Санеми замер на мгновение, а затем сел, потянулся за маслом и, не торопясь, довёл себя до пика, позволяя своим фантазиям зайти так далеко, как он никогда не позволял прежде.