Камелия и лунный свет

Это был чудесный день. Амари выложила на стол муку, моти, рис, воду и анко — ингредиенты, следуя рецепту, который передавался в её семье из поколения в поколение. Такое простое угощение, но с историей, уходящей корнями в глубокое прошлое. Готовя охаги, девушка ощущала связь с бабушкой, и это помогало ей сократить разрыв в несколько лет в одно мгновение. Она улыбалась, накладывая пасту из красной фасоли на рис и тихонько напевая ту самую песенку, которую слышала в детстве. Воздух был пропитан ароматами ранней осени, в открытые окна доносилось лишь шуршание листвы и лесные звуки. Закончив работу, Амари переложила готовое угощение на тарелки. Первое и самое важное предназначалось предкам: она разместит его у дерева гинкго и у могил. Хоть семейных захоронений здесь не было, добрая хозяйка позволила Амари устроить алтарь буцудан. Девушка задумалась, распределяя порции. Четыре истребителя у ванных, хозяйка, садовник, ученики... И тут она замерла. Она кого-то забыла. Понравятся ли Санеми охаги? Любит ли он сладкое? Она представила бабушку, которая когда-то шутливо грустила над брошенным на землю угощением, и улыбнулась. Пусть один охаги достанется ей «для предков», а там видно будет. Завернув его в ткань, она спрятала сверток в рукав. Солнце окончательно взошло. Прошло больше месяца с тех пор, как Шинадзугава прибыл в поместье. Он уверенно шёл на поправку, но не торопился в поместье Бабочки. Переехав из госпиталя в домик на окраине, он, казалось, нашёл здесь какой-то покой. Амари настояла на ежедневных осмотрах после его изматывающих тренировок, предвкушая встречи. Её мысли невольно возвращались к тому, как она массировала его мощное тело, как его кожа блестела от пота, и как она сама, оставшись одна, представляла его прикосновения… Девушка тряхнула головой, отгоняя запретные фантазии, и отправилась к дереву гинкго. Вернувшись, она начала раздавать угощение. Завернув за угол, Амари внезапно столкнулась с преградой. Чья-то рука схватила её за запястье, возвращая равновесие. Перед ней, возвышаясь всей своей мощью, стоял Санеми. — Извини, я не видела тебя, — пробормотала она. — Смотри, куда идёшь, — рявкнул он и собрался уходить. — Эй, ты уронила кое-что, — вдруг добавил он, поднимая с пола случайно выпавший сверток. Прежде чем она успела среагировать, он небрежно развернул его и отправил охаги в рот. — Я приготовила это для себя! — возмутилась Амари, чувствуя обиду. — Это в отместку за то, что врезалась в меня, неуклюжая! — отрезал он, жуя. — Рис получился слишком водянистым. В груди Амари закипело негодование: — Тебя это не должно касаться! И вообще, разве ты не должен быть на тренировке? — Я шёл посмотреть, готовится ли завтрак, я чертовски голоден! — огрызнулся он. Амари прищурилась: — Ты проходишь каждый день мимо старого дерева гинкго? Да? Ты случайно не заметил охаги на алтаре? — О чём ты? Я ни хрена не видел! — Санеми вдруг разозлился ещё сильнее и собрался уйти. — Кстати, тебе что-нибудь нужно? — окликнула она его в спину. — Этот коридор — тупик, а моя комната единственная в конце. Ты хотел зайти ко мне? Санеми замер. Его лицо мгновенно стало пунцовым, взгляд потерял остроту. — Нет, ничего подобного! Дерьмо собачье! — взревел он, явно смущённый до предела. — Ничего не нужно! Я просто забыл, что здесь твоя комната, запутался! — Прошёл месяц, как ты здесь находишься, я думала, ты уже ориентируешься, — мягко заметила девушка. Он открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба, не зная, что ответить. Амари, не дожидаясь продолжения, направилась к себе, тихо посмеиваясь. Она была почти уверена, что той ночью, когда он был единственным мужчиной в этом крыле, именно его тень мелькала за седзи. Девушка покраснела, чувствуя, как внутри разливается жар, стоило ей представить Санеми в своей комнате. *** Остаток дня прошел как в тумане. Покончив с делами в городе, Амари едва успела вернуться до заката. Как обычно, Санеми отпустил пару колкостей, но девушка была к этому готова. Ей предстояло закончить перестановку в кладовой, а затем помочь с ужином. Позволив ученице разнести еду по палатам, Амари принялась заполнять отчеты для поместья Убуяшики. Информирование о статусе и состоянии истребителей было её главной обязанностью. Прихватив ужин и чашку чая, она скромно перекусила, прежде чем погрузиться в бумажную волокиту — занятие монотонное, но по прошествии многих лет уже ставшее привычным. У Амари всё было расписано по минутам, и обычно она заканчивала работу вовремя, хотя порой приходилось засиживаться до рассвета. Когда она добралась до досье Санеми, то невольно улыбнулась. Он выздоравливал, и девушка не ожидала иного. Оякате-сама не о чем было беспокоиться: Шинадзугава прекрасно знал пределы своих сил и восстанавливался на удивление быстро. В письме она указала, что он сможет вернуться к привычному укладу жизни в течение месяца. За последний месяц прибыло не так много раненых мечников, что наталкивало на мысль, будто большинство одерживали победу, избегая серьезных увечий. Осознание того, с чем они сталкивались в ночи, заставляло взглянуть на Санеми иначе. Понимание, через какой риск он проходил, защищая людей, вызывало в душе Амари теплую благодарность. Даже несмотря на его скверный характер, она не могла не видеть, что он действительно отдает свою жизнь на алтарь победы — это было отчетливо видно по шрамам на его теле. Девушка сложила письма в конверт, чтобы утром отдать ворону. Она как раз убирала со стола, когда дверь открылась и в кабинет вошел Шинадзугава. Его появление резко вернуло её к реальности. — Уже поздно. Почему ты еще не спишь? — спросил он прямо, без лишних предисловий. — Хм, добрый вечер, Шинадзугава-сан? — Ты встала ни свет ни заря, чтобы готовить свои... охаги, потом весь день моталась по городу, а теперь засиделась до глубокой ночи. Как ты еще не валишься с ног? Амари ощутила странную смесь раздражения и прилива нежности. — Во-первых, мои оха... Я... Ты шпионишь за мной? — вспыхнула она от возмущения. — Ты врач и сама себя доводишь до изнеможения, хотя у тебя есть помощники. Это эгоистично с твоей стороны — перерабатывать, когда ты здесь единственный медик. — Я... — она замолчала, понимая, что он прав. Спорить было бессмысленно, да и усталость навалилась тяжелым грузом. Она вздохнула: — Ладно, ты прав. Такое случается нечасто, но иногда я увлекаюсь... Впрочем, мог бы сказать это менее грубо. Он выглядел так, будто хотел добавить что-то язвительное, но сдержался. Шагнув вперед, он бесцеремонно выхватил посуду из её рук. — Я позабочусь об этом. Иди спать, неуклюжая, — голос Санеми заметно смягчился. У Амари не было сил протестовать. Почему он такой дотошный? Они вышли из кабинета, направляясь в сторону своих комнат, но прежде чем разойтись, она остановилась. — Шинадзугава! — Хм? — он обернулся, не успев скрыться за углом. — Спасибо, — мягко улыбнулась девушка, глядя ему прямо в глаза. И Санеми, и сама Амари были застигнуты врасплох этой внезапной искренностью. Он мог быть сварливым, но умел делать выводы и контролировать свой гнев. Амари начала признавать, что перемены происходят не только в его физическом состоянии, но и в самой душе. Не дав ему возможности ответить, она пожелала спокойной ночи и поспешно скрылась в своей комнате. *** У основания крутой лестницы Амари сделала глубокий вдох. Стоит ли подниматься? Ведь никогда ранее ей не приходилось бывать на крыше. Санеми не явился ни на ужин, ни на ежедневный осмотр, и, несмотря на то что он уже полностью выздоровел, а рана зажила, Амари не могла позволить себе подобный отгул. Ведь это был последний осмотр перед его выпиской. Завтра он должен покинуть поместье. И вот теперь он почему-то поднялся на чердак. Лестница была старой и не внушающей доверия, сколоченной из перекладин, давно подточенных грызунами и прочими вредителями. Она была крутой и без перил. Старая хозяйка давно сюда не наведывалась в силу своего преклонного возраста, а Амари никогда не приходилось подниматься туда за ненадобностью. Тем более обязанности чаще всего удерживали её внизу, среди пациентов. Тренировка Санеми обычно начиналась на рассвете и продолжалась до обеда. После этого он приходил на осмотр и оставался там ровно столько, сколько требовалось. После первого раза Амари больше не предлагала сделать массаж, полагая, что он мог попросить об этом сам. Но парень молчал, и понять, нуждался ли он в подобном, было тяжело, тем более сама девушка отчего-то не могла предложить первой. Она всё чаще испытывала смущение и противоречивые чувства, но это не мешало ей ласкать себя, представляя Санеми и его тело. Много раз. Аккуратно взбираясь по ступенькам, Амари поднималась, мысленно ругая себя за неосторожную выходку. Но было уже поздно, и спускаться она не намерена. Она знала: если повернет назад, то уже не сможет пересилить себя и вновь подняться по этой «лестнице страха». Отдышавшись после затруднительного подъёма, девушка толкнула дверь и обнаружила скамью, на которую можно было облегчённо рухнуть и восстановить дыхание. Прохладный воздух из открытых окон резко контрастировал с кожей после жаркого подъёма. Комнатка небольшая, немного пыльная, но просторная и светлая. Дыхание выровнялось, Амари расслабленно потянулась. Из открытых округлых окон открывался прекрасный вид на рощицу: целое море огненно-красных листьев, кое-где виднелись вкрапления вечнозелёных кедров. Над всей этой рябью громоздились облака, украшая небо «плюшевым покрывалом». Небо подёрнулось голубой синевой, солнце перекатилось и скрылось за деревьями, окрашивая всё золотистыми лучами. Насыщенные тёплые оттенки нежно-фиолетового и розового разбавили палитру неба. Девушка замерла, любуясь красотой предвечерних сумерек, гадая, почему она не захаживала сюда раньше. — Что ты здесь делаешь? — раздался голос позади. — Ты не пришёл на ужин и на осмотр, — пробормотала она, не в силах отвести взгляд от красок. Санеми подошёл и присел рядом. Одетый в юкату цвета глицинии, с распахнутым на груди воротом и влажными волосами после принятия ванны. Обычно после тренировок он не озадачивался своим внешним видом, заявляясь потным и взлохмаченным, но девушку никогда подобное не беспокоило. Её возбуждал любой его запах. — Да, я потерял счёт времени, но тебе не стоило волноваться. Я как раз собирался спуститься, — произнёс он со своей обычной хрипотцой, но без какой-либо резкости в голосе. — Ну... теперь я здесь, так что тебе не нужно никуда идти, — просто согласилась она, всё ещё не отводя глаз от заката, будто прикованная. Она знала, что вела себя странно, поэтому решила заполнить тишину: — Извини, я просто не была на этом этаже раньше. Не ожидала, что вид будет таким... — она сделала паузу, переводя взгляд на притихшего парня, удивляясь, что он смотрел на неё, а не в окно. — Прекрасным... Мягкость его глаз поразила её, и сам воздух, казалось, изменился. Она хотела что-то сказать, но не могла подобрать нужных слов. Он дёрнулся, разрушая очарование момента, но, не проронив ни слова, задумчиво посмотрел на заходящее солнце. Так они и сидели, пока на небе не стали появляться первые подмигивающие звёзды, а луна не выглянула из-за горных отрогов. Краем глаза Амари заметила, что он отвернул юкату на груди. — Мы оба знаем, что я почти излечился. Вот, взгляни! — светлая кожа слегка окрасилась розовым оттенком от зарева неба. Или, возможно, Санеми слегка покраснел перед Амари. Она придвинулась ближе, чтобы изучить его грудь, а их ноги соприкоснулись. Как врач, девушка была полностью сосредоточена на травме, безмолвно спрашивая себя: если она прикоснётся, будет ли ему больно? Помимо неожиданной интимной обстановки, она была довольна своей кропотливой хирургической работой, проделанной в ту ночь, когда он прибыл сюда весь израненный. И рана хорошо зажила, почти не оставив следа. — Просто наглядный образец здоровья, Шинадзугава, — произнесла она, проводя пальцем по тонкой полоске раны. — Я завтра отправлю письмо Оякате-сама, что ты полностью выздоровел и можешь приступать к миссиям. Девушка почувствовала некую горечь при мысли о его уходе. Но она не могла держать его здесь вечно… Тихо вздохнув, она откинулась на спинку скамьи. Он всё равно уйдёт рано или поздно, а удерживать его здесь дольше необходимого нет смысла. И кто знал, когда они увидятся снова... Амари снова залюбовалась морем деревьев и сгущающимися сумерками, разделяя с ним ещё один момент тишины. Она чувствовала желание что-то сказать до того, как он уйдёт. Теперь, когда она больше не являлась его врачом, она испытала некоторую свободу действий. Амари слегка нервничала. А что, если она не так поняла намёк и поставит его в неловкое положение? Амари не могла решиться, но Санеми привлёк внимание, кладя руку на её колено. Она замерла, переводя взгляд на него. Санеми смотрел точно так же, как в ту ночь, когда она делала ему массаж. Глубокий взгляд сиреневых глаз заставил сердце пропустить удар. Пальцы Санеми переместились с колена на подбородок, слегка запрокидывая голову Амари. Сердце уже не просто билось — оно отбивало сумасшедший ритм, колотилось как ненормальное, а ладони вспотели. Это действительно происходило с ней сейчас? Повинуясь его примеру, девушка придвинулась ближе, закрыла глаза и встретилась губами с губами Санеми. Она была совсем робкой, разум не верил в происходящее. Но он ответил взаимностью, притягивая её к себе. Это был самый лучший момент в жизни. Целуя Санеми перед завораживающим закатом. Что было лучше: закат или губы Санеми? Наверно, последнее... Амари оробела и смущалась под его натиском, но Санеми мягко направлял её, подсказывая, как правильно. Его губы были такими податливыми и нежными, язык — влажным, а их зубы слегка стукались каждый раз... Лёгкий смешок вырвался из горла Амари и отдался эхом во рту Санеми. Не обращая внимания на стеснение девушки, руки парня блуждали по её телу, сминая одежду и сжимая в тисках. Прикосновения были властными и жаждущими. Его руки сводили Амари с ума. Санеми прервал поцелуй, облокотился на спинку скамейки и сильно сжал бёдра девушки, побуждая сесть ему на колени. С застенчивой улыбкой она перекинула ногу и умостилась сверху. Теперь, возвышаясь, она рассмотрела его как следует: волосы взлохмачены, глаза полны голода и страсти, рот приоткрыт, а губы влажные и искусанные. Они оба были точно одержимые. Невесомым движением проведя по широкой груди к волосам, Амари осторожно оттянула его голову назад, открывая доступ к шее. Подобная вольность будоражила ещё сильнее. Амари понимала, что Санеми невероятно силён, и то, что он позволял вот так запросто управлять собой, было поистине восхитительно. Девушка наклонилась и провела языком по контуру шеи к уху. — Я хочу снова поцеловать тебя, можно? — просит она со смущающим отчаянием. В его глазах читалось явное вожделение и потребность, и сердце Амари сжималось с новой силой удовольствия. Губы Амари слегка коснулись его губ, словно распробуя их заново, желая ощутить мягкость и податливость. Приоткрытый рот манил, и, не сдержавшись даже перед диким смущением, она углубила поцелуй, вновь переплетая языки. Она не могла насытиться, должна была испить его полностью, пока его руки удерживали её над пропастью. — Знаешь, — шепнул он, оторвавшись от поцелуя, и Амари почувствовала вибрацию голоса в груди. — Я видел, как ты следила за моими тренировками. Предполагаю, тебе понравился вид. Запрокинув голову девушки, он нежно поцеловал её шею и то местечко, где пульсировала жилка. Его лукавые слова, произнесённые хриплым голосом, вплетались в разум Амари и забирались под кожу, создавая неотложную потребность в новых прикосновениях. Амари хотела растянуть этот момент как можно дольше. Испытывать все грани удовольствия. — Я могу поцеловать здесь? — спросила она, обводя шрамы на его груди, и он сразу же кивнул. Санеми дышал порывисто, лицо покрывал румянец от прилившего к коже жара. Самоконтроль был на пределе. Улыбнувшись и наклонившись, она уделила особое внимание каждому шраму, целуя их. — Так ты видел, — сказала она между поцелуями. — А я думала, что была более скрытной. — Ты в этом полный профан, — проворчал он с трудом, сжимая зубы. Руки Санеми начали поглаживать её шею и плечи, пока Амари изливала на него свою нежность. — Санеми? — позвала она, чувствуя небольшое неудобство. — М-м... — промычал он неразборчиво. Амари заёрзала на его широко расставленных коленях, смущаясь говорить о том, чего она хотела. — Можно я пересяду на одну твою ногу? Потому что мне непривычно сидеть в такой позе, — попросила она, прикусив нижнюю губу. Санеми сделал вдох, а его пальцы потянулись к пуговицам на её халате. — Да, но сначала я сниму это? — Хорошо, но я очень переживаю, можешь быть нежнее? — попросила она, внезапно став застенчивой, несмотря на то что испытывала небывалое возбуждение. Он промычал в знак согласия, пока пальцы успокаивающе потирали руки девушки. — Тогда сними сама, — попросил он тихо, позволяя ей успокоиться и раздеться самостоятельно. Лицо Амари вспыхнуло, но ей безумно понравился тон его голоса и приоткрытые глаза Санеми. Под его неусыпным наблюдением она принялась расстёгивать пуговицы. — Я помогу, — сорвался он резко, чуть было не напугав девушку, но ласковое прикосновение успокоило её, и она согласно кивнула. Он неуклюже расстегнул весь ряд пуговиц, но не успел раздвинуть полы, как она смутилась и прикрылась руками. Однако, заметив взгляд, полный нежности и предвкушения, передумала и распахнула халат на груди. — Я хочу прикоснуться к тебе, хорошо? — осторожно поинтересовался он, глядя не на обнажённую грудь Амари, а ей в глаза. Она снова кивнула и закрыла глаза, предвкушая, как он начнёт обеими руками ощупывать каждый изгиб её тела. Несмотря на мозолистые руки, поглаживания были нежными. Всё его внимание было сосредоточено на ней: он ласкал каждую частичку — талию, живот и слегка выпирающие рёбра, прежде чем осторожно перейти к округлостям груди. Лаская её до полного блаженства, он быстрыми движениями провёл кончиками пальцев по соскам, заставляя её непроизвольно задрожать. — Хорошо? — спросил он, задыхаясь от собственного перевозбуждения. Дождавшись слабого кивка Амари, он соединил руки и притянул её к себе для нового поцелуя, с каждым движением языка вырывая из её груди короткие всхлипы. Его близость доводила девушку до предела, бёдра начали едва заметно двигаться, пытаясь избавиться от жара в промежности. — Ты хочешь довести себя самостоятельно? — спросил он с почти зловещей ухмылкой. — М-м... Пожалуйста... — не слушая его, продолжала елозить по его ноге девушка. Санеми притянул её для ещё одного поцелуя, подбрасывая ближе к себе и сжимая её упругие бёдра, впиваясь пальцами в ягодицы. Упираясь ему в грудь, Амари начала скользить. Настойчивое давление было именно там, где нужно, заставляя её постанывать и одновременно смущаться. В доме были ещё люди, но здесь, наверху, они были только вдвоём, поэтому она не боялась быть услышанной. Солнце окончательно скрылось за холмами, и комната погрузилась в полумрак. Вечерняя прохлада хлынула в окна, обдувая свежим воздухом разгорячённую кожу. — Чёрт, тебе такое нравится, не так ли? — с удовольствием бросил Санеми, наблюдая за ней. Вместо ответа из уст девушки вырвался ещё один стон; наклонившись, она поцеловала и лизнула его шею, а затем игриво укусила. Не больно, но ощутимо, срывая рваный вздох с его губ. Амари хотела большего — больше видеть, больше чувствовать. Без раздумий она сбросила остатки формы, полностью оголившись перед ним. Санеми неотрывно смотрел на неё некоторое время, потирая свой пах через тонкую материю. — Могу ли я коснуться тебя? — спросил он снова. Амари заметила, что он спрашивает разрешение каждый раз, и согласно кивнула, почувствовав, как лицо заливается краской смущения, а ладони вспотели. Он притянул её к себе, нежно целуя в губы и сжимая ягодицы девушки, слегка приподнимая и продолжая исследовать её руками, проводя по всему стану и обратно, словно стараясь запомнить всё на ощупь. А потом резко проскользнул между ног, проходясь шероховатыми пальцами по нежным складкам. — Чёрт, ты действительно стала такой мокрой, пока тёрлась об меня? Амари смутилась, прикусив губу, и застенчиво улыбнулась ему. Непомерно довольный Санеми хмыкнул, наклонившись к её лицу. — Можно... попробовать тебя на вкус? — Да... — его озвученное желание разожгло Амари ещё сильнее. Просунув руку между их телами, Санеми погрузил средний палец в тело девушки. Амари ахнула и застонала, но контакт был коротким. Он снова откинулся назад и стянул с себя юкату, обнажая твёрдый член, и обхватил его пальцами. Осев на его ногу, девушка испытала головокружение, когда между их голыми телами не осталось никакой преграды. Она стала ещё более влажной. Амари очень долго мечтала об этом и теперь упивалась каждым ощущением. Санеми снова откинулся на спинку скамьи, сохраняя нужное равновесие и удерживая девушку сверху. Не теряя времени, Амари опустила руку и, собрав собственную влагу, спросила его: — Можно теперь я прикоснусь к тебе? Не говоря ни слова, он перехватил влажные пальцы девушки и положил их на свой член, заставляя их обоих издавать тихие звуки от невероятной близости. Он был достаточно крупным, и требовалось задействовать обе руки. Продолжая скользить по ноге и растирая его горячую плоть, девушка почувствовала приближение своего пика. — Санеми... я... — Амари сжалась, дёрнувшись всем телом от тока наслаждения. Внутри неё собиралось нечто сладострастное и мучительное, требующее освобождения. — Кончай уже! — выдохнул он, затаив дыхание. Он обхватил её бёдра и надавил с такой силой, что девушка почувствовала себя на самом краю. Изогнувшись в его руках, она затряслась и хрипло застонала в такт импульсам своего оргазма. Больше не контролируя себя, девушка упала на Санеми, пытаясь прийти в себя. Она напоследок скользнула по его ноге и тихо хихикнула. — Я действительно это сделала? — Да, — ответил Санеми, целуя её в шею, — ты слегка испачкала меня. — Я помогу тебе помыться позже. — Пока нет, мы ещё не закончили, — сказал он глубоким, вибрирующим голосом, отчего по коже девушки побежали мурашки, а волоски на шее зашевелились. Расслабленное и нежное состояние испарилось в мгновение ока. Возбуждение вернулось с новой силой. Пальцы Санеми легли на пульсирующие складки и нежно погладили их, размазывая сочившуюся влагу, а затем проникли внутрь. Глядя Амари в глаза, он добавил второй палец, слегка растягивая её плоть. — Чёрт... — только и выдохнул он, распалённый желанием, другой рукой поглаживая свой член. Глаза девушки расширились, когда пальцы Санеми, перепачканные её смазкой, оказались у него во рту; он посасывал их и облизывал, сопровождая это непристойными ругательствами. — Ты плохо на меня влияешь, — сказала Амари с застенчивой улыбкой. — Я хочу почувствовать тебя внутри. Улыбка Санеми становилась всё шире, почти маниакальной, но невероятно соблазнительной, стоило Амари признаться в своих желаниях. Перекинув дрожащие ноги, Амари снова умостилась сверху, осторожно оседая на член и прижимая его к твёрдому животу Санеми. Светлая голова мечника откинулась назад с глухим стоном, стоило ощутить, как влажные складки плоти девушки плотно прижались к нему. Не сдержавшись, парень обхватил бёдра Амари и начал двигать их, растирая влагу ещё сильнее. Он беспощадно дразнил их обоих: головка члена каждый раз задевала чувствительное место, готовая вот-вот соскользнуть внутрь. Амари послушно двигалась в его руках, прежде чем наклониться для поцелуя, и обнаружила, что тает от мягкости его губ. Он усилил хватку и интенсивность движений. Страсть полностью поглотила их. Амари никогда ещё не испытывала подобного томления. Стоны становились всё более гортанными, движения — рваными и неряшливыми. Санеми не сдержался: приподнял девушку и широко раздвинул её бёдра. — Я больше не могу, — сквозь зубы прошипел парень, и его глаза лихорадочно блестели даже в темноте. Санеми обхватил член рукой и направил головку прямо в центр естества девушки, чувствуя верный путь. — Посмотри на меня. Хочу видеть твоё лицо, — потребовал он, начиная насаживать Амари на себя. Горячая плоть вошла внутрь, и зрительный контакт прервался, когда голова девушки беспомощно упала ему на грудь. Он не торопился, выжидая и делая небольшие паузы, когда это было необходимо, степенно наполняя её. Он не был напорист и каждый раз спрашивал, всё ли хорошо и комфортно ли ей, но не останавливался. Когда он полностью погрузился в лоно девушки, они оба застонали, желая, чтобы это мгновение, дарующее невероятное чувство наполненности, длилось вечно. Девушка снова укусила его от переизбытка эмоций. — Ох, ты в порядке? — испуганно поинтересовалась она. — Сделай это снова, — простонал Санеми, а то, как он смотрел на неё, опьяняло не хуже вина. — Ты уверен? — Чёрт, не заставляй просить снова, — тихо выругался он, на что девушка улыбнулась, наблюдая за его лицом, полным удовольствия. — В то самое место или?.. Он что-то промычал, немного раздражённый и невероятно возбуждённый, но его потребность говорила сама за себя. Амари сопротивлялась искушению немного подразнить его, но вместо этого игриво укусила снова. — Сильнее, — сквозь зубы прохрипел он. — Я могу сделать тебе больно! — обеспокоенно заметила Амари. — Я не против, только сильнее! Амари остро почувствовала, как его плоть дёрнулась внутри неё, вызывая будоражащее ощущение до самых кончиков пальцев. Она снова укусила — на этот раз сильнее, — одновременно подтягиваясь и двигая бёдрами по кругу, а затем отстраняясь. Момент длился всего несколько секунд, но его ноги подогнулись, а сдерживаемый громкий стон всё же слетел с губ. Она тихонько засмеялась, лизнув и поцеловав то место, которое только что укусила. — Тебе понравилось? — Чёрт... — он казался ошеломлённым, сжимая бёдра девушки и удерживая её на месте. — В тебе так чертовски хорошо... Он оборвал фразу и начал двигаться. У Амари не было выбора, кроме как прижаться к нему и обнять, наслаждаясь каждым толчком. Его губы оказались прямо возле уха Амари, и все стоны и звуки предназначались только ей одной. Каждый её крошечный всхлип перебивался его порывистым дыханием и звуками соприкосновения тел. Санеми полностью контролировал темп, погружаясь глубоко и заполняя Амари целиком. Ритм нарастал, и давление внизу живота начало пульсировать, с каждой секундой закручиваясь от удовольствия. Пытаясь заглушить стоны, Амари кусала его за плечо, оставляя красные следы. Голова Санеми откинулась назад, и он громко застонал, прижимая тело Амари к себе всё сильнее, вонзаясь глубже с каждым разом. Губы Санеми коснулись виска Амари, и он тихо шепнул: — Можно я буду немного груб? Сзади? — голос перемежался нежными поцелуями, и Амари едва заметно кивнула, не совладав с собой. Он резко вышел из её тела, перевернул девушку, заставляя опереться руками и ногами о скамью, и вновь погрузился в неё. Плоть Санеми вошла слишком резво и глубоко, Амари простонала от смеси удовольствия и боли. — Подожди, мне надо привыкнуть... Санеми замер, ласковыми движениями массируя подставленные ягодицы, пока девушка не разрешила двигаться дальше. Сначала он входил медленно, давая ей привыкнуть, а затем усилил давление. Амари вцепилась в скамью так, что побелели костяшки пальцев. Толчки стали интенсивнее, глубже, мощнее. Ощущения были невероятными, стоны — громче и более несдержанными. Санеми был груб, но эта грубость дарила острое, сумасшедшее наслаждение. Перейдя на более жёсткий ритм, Санеми что-то бормотал, но она не могла разобрать слов. Ноги дрожали, колени болели, а тело жаждало освободиться от этого натяжения. — Санеми! — искренне позвала Амари, желая сказать ему нечто важное, но сама не зная, что именно. Под светом луны Санеми стирал с её лица весь остальной мир. Амари содрогнулась, сжалась, а затем расслабилась в надвигающемся оргазме, позволяя Санеми полностью управлять ею. — Чёрт, я… — отчаянно выдохнул он, издав смесь стонов и бессвязных слов. Его плоть начала пульсировать, он врезался так глубоко, что Амари вскрикнула от экстаза. В этот момент всё вокруг остановилось. Постепенно взаимные стоны перешли в удовлетворённое, обессиленное мычание; они оба вздрогнули и прислонились к скамье. Тяжёлое тело парня придавливало сверху, но это была приятная, сладкая тяжесть. Его плоть выскользнула из лона девушки, и он уселся рядом, восстанавливая учащённое дыхание. Они словно спустились на землю вместе с вихрем листьев на фоне ночного неба. Луна светила ярко, заливая всё вокруг потусторонним сиянием. Прохладный ветер остужал разгорячённые тела, заставляя осознать, насколько они обнажены и покрыты влагой. — Давай спустимся в ванную? — предложила Амари, обнимая себя за плечи. — Хочешь поскорее омыть себя? — спросил он с дикой ухмылкой. Кожа покрылась мурашками, а между ног продолжало ныть и пульсировать. Было очень влажно и щекотно, и ей совсем не хотелось расставаться с этой негой. — Пойдём, — вдруг согласился он, вставая сам и помогая подняться ей, бережно придерживая за талию. — Я придумал: ты поможешь мне не только помыться, но и... Остальное девушка не расслышала: голова закружилась, стоило ему подхватить её на руки, закинуть на плечо и игриво хлопнуть по ягодице. *** Они решили воспользоваться возможностью как можно больше насладиться друг другом этой ночью. Амари понимала, что не может угнаться за его выносливостью, но всё равно пыталась подстроиться, пока окончательно не упала обессиленной. Тем не менее рано утром она отправила письма, как и полагалось. Санеми тем временем уже полностью привёл себя в порядок и был готов покинуть имение. Понимая, что это должно было рано или поздно произойти, Амари всё равно почувствовала грусть. Она наблюдала, как он формально прощался и благодарил хозяйку, выражая такой уровень почтения, которого не видела ни разу за последние два месяца. «Какого чёрта?» — пронеслось у неё в голове. Девушка проводила его до ворот. — Думаю, здесь мы попрощаемся, — сказала она неловко. Улыбнувшись, Санеми притянул её к себе за талию. Его улыбка могла соперничать с солнцем. Амари почти растворилась в сиреневых глазах, когда он наклонился и нежно поцеловал её. — Не перетрудись, неуклюжая, — сказал он, погладив её по голове, а затем небрежно развернулся и пошёл прочь. — Береги себя! Тебе предстоит спасти много людей! — крикнула ему вслед Амари. — Говори за себя! — донеслось в ответ. Амари оставалась у ворот до тех пор, пока он не скрылся из виду, задаваясь вопросом, увидит ли она его когда-нибудь снова.