И это моё посмертие?

После такой удачной рыбалки и до этого охоты Барнса, еды у них стало как-то очень много, даже с аппетитами суперчеловека, которым Барнс быть не переставал. Брок жалел, что нет сахара, он знал, что Барнс любит сладкое, но были только дыньки, ягоды и ещё какие-то плоды, которые Брок не взялся бы описать никак, кроме того, что они круглые и творожистые. И по вкусу напоминают творог. Они росли довольно далеко, поэтому Брок с Барнсом нашли их не сразу. Но как нашли, очень обрадовались разнообразию. Раз еды у них было полно, они решили, что надо построить дом. Прикидывали так и эдак, Брок хотел выкопать в земле нишу, где они бы могли поставить свои кровати и между ними жаровню, чтобы было тепло. Но как только начали копать, обнаружили, что подземные воды тут очень близко, и отказались от идеи. Приходилось исходить из того, что имели. А имели они не так много, как хотелось бы. Но всё лучше, чем ничего. Строительство шло полным ходом уже несколько дней. Барнс таскал стройматериалы, а Брок ваял кирпичи. Когда Барнс сказал, что они могут соорудить дом из местного бамбука, Брок возразил, что в таком доме будет холодно. И отметил, что последнее время ночи стали холоднее. Так что первый этаж они возведут из кирпича, хоть и самопального, но хоть тепло держать будет. В итоге они чуть не открыли кирпичный завод, пока таскали глину, формовали, сушили, обжигали и так по кругу. Когда кирпичей стало достаточно много и вроде бы должно было хватить на первый этаж, Брок распластался на травке и тяжело выдохнул. — Заебался я, Барнс. — Брок приподнял голову. — Давай передохнём, а? Вот хоть денёк передохнём, а потом продолжим. Да и сахарки гулять хотят. — Так ты отдыхать хочешь или ничего не делать? — прищурился Барнс. — Давай я сейчас полежу чутка, а потом пойдём пройдёмся до глины, надо ж на что-то кирпичи класть, — Брок вздохнул, закрыв глаза. — Как же я заебался. — Я тоже, — Брок почувствовал, как рядом ложится Барнс, раскидывается звёздочкой, но так, чтобы не мешать Броку. — Может, плюнем на дом на пару дней? — Нет, надо доделать, — Брок ещё полежал. — Так, ладно, давай собираться за глиной, а я пока сахарков соберу гулять. Собирать сахарков гулять было особо не нужно. Надо было просто притащить сумку и скомандовать прогулку. Они сами соскакивали кто с деревьев, кто с земли, и прыгали на сумку, в которую потом забирались. Но для начала Брок решил сахарков покормить. Малыши запищали, учуяв запах фруктов, но Брок просто кинул им в сумку ветку с ягодами. — Барнс, мы готовы! — крикнул Брок. Барнс легко поднялся, подхватил плетёную корзину, в которую влезало довольно много глины, и они вошли под сень деревьев. Идти предстояло пару часов, но за то небольшое время, что они ваяли кирпичи, они проторили к залежам глины хорошую тропу. Брок подхватил вторую корзину, и они двинули в путь. Можно было и поболтать о чём-нибудь, но они и так трепались просто дохренища, сейчас можно было помолчать. Вот Брок и молчал, размышляя о всяком. Сахарки прыгали и парили то между деревьями, то приземляясь на Брока или Барнса. Или скрывались в сумке, чтобы отдохнуть и снова отправиться в полёт. Через пару часов они вышли к месторождению глины, а точнее к месту, которое казалось просто большой грязевой ванной для непосвящённых. — Ты вообще уверен, что это сработает? — скептически спросил Барнс, набирая глину. — Уверен. Ну как уверен, видел в сети, что так делают, и оно вполне себе держится, — ответил Брок. Он и сам не знал, насколько хорошо будет стоять дом, сделанный наполовину из самодельного кирпича, а наполовину из говна и палок. Но в таком доме, если протопить, должно быть тепло всю ночь. Это если у них всё получится. Ну а если не получится, сделают дом только из говна и палок. — О, ну раз ты в сети видел, — усмехнулся Барнс, но у него не было вообще идей. — Извини. — Да ладно, — отмахнулся Брок. — Сахарки, домой. Они с Барнсом набрали глины и теперь тащили её обратно. Сахарки развлекались, прыгая туда-сюда, планируя. Брок знал, что они пойдут за ними, но не позвать не мог. Боялся, что они оставят их с Барнсом, хотя предпосылок к этому не было. Вернулись домой с глиной, сахарками и какими-то сладкими ягодами, которые Барнс набрал в сумку сахарков, и бедным зверькам было уже некуда деваться, кроме как планировать за своими двуногими друзьями. Почему-то называть их домашними животными у Брока язык не поворачивался, они были именно маленькие пушистые друзья. — Ну что, давай пожрём и будем строить? — предложил Барнс. — Да, давай начнём, — кивнул Брок. Они поели, соорудили себе мастерки из аналога бамбука и принялись возводить дом. С непривычки и при отсутствии какой бы то ни было практики, получалось медленно и плохо, но что-то получалось. Когда Брок устал, за работу взялся Зимний. Они решили строить по очереди, боясь вдвоём накосячить. Когда начало темнеть, Брок осмотрел их супер-кладку в два криворуких недостроителя и решил, что надо будет проверить утром, как держатся их кирпичи на глиняной замене цемента. — Чего-то я заебался, — вздохнул Брок, он чувствовал себя каким-то потерянным последнее время. С каждым утром ему было тяжелее вставать, он перестал видеть смысл в том, что делает. Он просто делал, механически, совершенно не понимая, зачем это всё. Брок помнил, что это признаки депрессии, был у него когда-то психиатр в парнях, много разного рассказывал, а Брок просто привык запоминать. — Что с тобой происходит? — спросил Барнс прямо. — И не говори, что ничего. Нас тут двое, и наблюдать за кем-то ещё, кроме тебя, ну и сахарков, у меня даже возможности нет. Ты стал спать на полчаса больше обычного. Но не сразу, постепенно. Двигаешься тяжелее, меньше ешь. Брок, что с тобой? — Я заебался, — просто сказал Брок. — Не знаю, как твоя психика, а моя дала сбой, и я представления не имею, что с этим делать. Брок был честен с Барнсом, раз тот задал прямой вопрос, хоть и не собирался сначала говорить ему о своём состоянии. Но Барнс был прав, их было только двое, и хочешь не хочешь, они наблюдали друг за другом. Брок тоже подмечал за Барнсом всякие мелочи. Тот также менялся. Становился человечнее, оттачивал навыки, которых раньше у него не было. — Тебе нужно сладкое, — заявил Барнс уверенно, словно был дипломированным психиатром. — Я каждый день жру дыньки, какие-нибудь ягоды и прочую фигню. А ты хорошо если кусок дыньки в день съедаешь. Этого мало. Вот тебя и таращит. Я неделю назад заметил, что тебе хуже. Значит так, завтра отдыхаем. Я найду тебе ягод, и ты будешь их жрать. А ещё через неделю посмотрим, стало ли тебе лучше. Нет — будем думать дальше. А пока я вижу только такой вариант. — Спасибо, — Брок улыбнулся Барнсу, хотя улыбка далась с трудом. — Но я завтра буду строить дом дальше. — Хочешь — строй, — Барнс улыбнулся. — Брок, если у тебя реально поедет крыша, я, конечно, выживу один, но это будет очень херовое выживание. Мне с тобой хорошо и спокойно. Ты делаешь меня человеком. — Барнс, если всё это только ради того, чтобы меня подбодрить, то спасибо, конечно, но не нужно, — отмахнулся Брок. — Нет, это не только для того, чтобы тебя подбодрить, — ответил Барнс. — Это чтобы ты знал, что ты не один. А теперь жри дыньку, а я пошёл за ягодами. — На ночь глядя? — удивился Брок. — Да. Ты заботился обо мне, когда я заболел, — Барнс улыбнулся Броку какой-то очень тёплой и нежной улыбкой. — Теперь моя очередь заботиться о тебе. — Спасибо. — Брок вздохнул. — Ты не против, если я спать лягу? — Конечно ложись, — Барнс снова улыбнулся. — И не волнуйся за меня. Я вернусь через пару часов. Брок вздохнул, убрался после ужина и лёг. Он волновался за Барнса, но раз тому втемяшилось идти сейчас, то придётся ждать его. Иначе Брок просто не мог. Ну не получалось у него заснуть, если этого чёрта патлатого не было. И это было странно. Брок был уверен, что Барнс-то о себе точно позаботится. Брок не знал, сколько он проспал, но проснулся от шебуршания. Он резко сел в кровати, хватаясь за двадцать второй, который даже почистить-то было нечем, но всё равно Брок схватил именно его. — Да успокойся ты, — отозвалась темнота голосом Барнса. — Я тебе ягод принёс. Барнс повесил фонарик под потолок, чтобы он освещал дом лучше. А Брок порадовался, что у них был старковский фонарик, срок действия которого без подзарядки был два года. Сколько Барнс пользовался своим фонариком, Брок не знал, но явно меньше полугода даже до того, как они сюда попали. Поэтому пока они жгли ресурс не особо экономно. — На вот, попробуй, — Барнс протянул Броку веточку с крупными, похожими на клубнику ягодами. — Они все сладкие, я тебя уверяю. Брок осмотрел, что натащил Барнс. Действительно, видов пять ягод. Или чего-то, что можно было бы назвать ягодой. — Барнс, вот это похоже на помидор, а помидор не ягода, — с сомнением сказал Брок. — Помидор как раз ягода, — заверил Барнс. — А вот всё остальное нет, наверное. Жри, короче, чего тебе понравится, я ещё притащу. Брок попробовал то, что было похоже на клубнику. Вкус был странный, но действительно сладкий. Такой приторный, что после него хотелось пить. Брок отложил ветку. — Думаю, тебе они больше понравятся, — пояснил он своё действие. — Так мне они и нравятся, — улыбнулся Барнс. — Ты выбери, что нравится тебе. Брок попробовал местный помидор, только жёлто-зелёного цвета, и тоже отложил, слишком странным был вкус. Местные финики он уж пробовал, и они ему не очень нравились, хотя их любили сахарки. Маленькие ягодки были прикольные, но не похожие ни на что, что Брок ел раньше, а вот странные ярко-алые ягоды (или не ягоды, но Броку было проще называть это ягодами), похожие внешне на вишню, были на вкус как шоколад. Брок закинул сразу две в рот и с удовольствием сжевал их. — Эти, — показал Брок Барнсу на местный аналог вишни. — Определённо эти. — Вот их тогда и ешь, — улыбнулся Барнс. — Надеюсь, тебе полегчает. — Я тоже надеюсь, — Брок тепло улыбнулся Барнсу. — Покажешь, где ты их собираешь? — Да, завтра покажу, — пообещал Барнс. — Спасибо тебе, — Брок зевнул, чувствуя, что засыпает. — Ложись давай спать. Барнс устроился на своей койке, накрылся шкурами и заснул, повернувшись лицом к Броку. А тот ещё долго смотрел на Барнса, прежде чем глаза закрылись и Брок провалился в сон. Утром Брок проснулся раньше Зимнего, что было крайне неожиданно, ведь даже в хорошие дни Брок спал дольше, а сегодня вот. Брок закинул в рот пару вишенок и пошёл готовить завтрак. Сегодня у них была запеченная в глине рыба. Брок очень радовался, что они разжились солью, теперь еда не была такой пресной и надоевшей. Тем более что у них было разнообразие. Никаких кореньев они так и не нашли, да и не искали особо, зато Барнс натащил всяких фруктов или овощей, Брок не знал, но они их ели сырыми и было им вкусно. Брок прислушался к себе, к своему состоянию, но ничего особенного не почувствовал. Тоска никуда не делась, маятность тоже, но стало легче, это Брок чувствовал отчётливо. Ему стало лучше. Просто волшебные ягоды. Барнс тоже проснулся раньше обычного, услышал, что Брок шарится уже, и решил вставать. Брок обрадовался появлению Барнса, сразу всучил ему тарелку с едой и уселся есть сам. — Ты как? — спросил Барнс, внимательно глядя на Брока. — Не знаю, — честно ответил Брок. — Вроде и погано, а движухи хочется. Какой-то я как заведённый. — Ты смотри, может, не стоит эти ягоды есть? — заволновался Барнс. — Да ладно, не кипишуй, — отмахнулся Брок. — Всё нормально. Вот поем этих ягодок, полегчает совсем, можно и не заморачиваться будет. Кстати, а где ты их собираешь? — Поедим — покажу, — пообещал Барнс, разбивая глиняную корочку на рыбе. Поев, они проверили положенную вчера кладку и убедились, что она держится, что положено практически ровно. Они приняли решение, что можно строить дальше в том же темпе, и пошли за местной шоколадной вишней. Идти было недалеко, всего-то минут сорок по лесу, и добрались они довольно быстро. Барнс указал на дерево с разлапистыми, словно клён-переросток, листьями, в которых прятались ягоды. — Интересно, а сахарки будут это дело лопать? — спросил Брок. — Нет, — тут же ответил Барнс. — Из всего, что я тебе вчера натащил, только эта штука шоколадная и осталась. Не понравилась она им. — Значит, мне больше достанется, — обрадовался Брок. — Ну что, ты гнёшь ветки — я собираю? — А ты сколько её хочешь набрать? — спросил Барнс. — Ну… не знаю, — Брок пожал плечами. — А твои предложения? — Набери себе горсточку, съешь, и пошли домой, — высказал своё видение ситуации Барнс. — Или ты её теперь будешь есть на завтрак, обед и ужин? — Ща, я в сумку тогда наберу сколько-то, — сказал Брок. — И пойдём. — Не, ты тут собирай, а я пойду дом строить, — сказал Барнс. — Нас двое, зачем делать вдвоём то, что можно делать в одиночку? — Твоя правда, — кивнул Брок. — Давай я ягоды, а ты дом. Вернусь — сменю тебя. — Хорошо, — и Барнс оставил Брока одного. Брок собирал ягоды, прикидывая, сколько ему надо на пару дней. Да и вообще, сколько нужно сожрать, чтобы терапия помогла? Ответов у него не было, но был ценный совет психотерапевта, к которому его загнали чуть ли не палками. Тот светило от психоанализа сказал Броку, чтобы он вёл дневник настроения, записывая каждый день своё состояние. Хорошо-плохо, спится-не спится, грустно-весело и так далее. Писать Броку было не на чем, кроме как соорудить себе с десяток глиняных табличек и орудовать на них палочкой. Но тогда нужны будут символы. И тут Брока осенило. Смайлики. Их было великое множество, а ему-то нужно будет всего пяток, вот тебе и дневник настроения. Окрылённой свой гениальной мыслью, Брок кинул в сумку ещё пригоршню ягод, одну закинул в рот и побежал сооружать себе эти самые таблички. Было хорошо то, что по глине можно и ножом чиркать, всё равно будет видно. — Барнс! — заорал Брок, ещё не добежав до их дома. — Я придумал! — О все боги этого мира, — вздохнул Барнс, отрываясь от кладки. — Ну что там у тебя случилось? — Я придумал, как вести дневник настроения, — радостно сообщил Брок. — Что вести? — не понял Барнс. Брок объяснил ему ценность дневника настроения, особенно в их случае, и Барнс его похвалил. Мысль действительно была простой и в то же время гениальной. — Молодец, веди, — Барнс улыбнулся. — Давай, ваяй свои таблички, а я пока дальше буду дом возводить. Только мне кажется, что для первого этажа кирпичей не хватит. Глянь. Барнс показал Броку остаток кирпича и сколько ещё надо было положить для того, чтобы у них был весь кирпичный этаж. — Хм… — Брок задумался. — Давай тогда ты за глиной, а я пока буду дальше класть. Так эффективнее будет, наверное. — Давай так, — пожал плечами Барнс. Это была не самая плохая идея. Всё равно кирпичи надо будет высушить и только потом обжигать. — Дождей бы не было. — Это да, — согласился Брок. Они давно убедились, что дожди тут, может быть, и не самые частые, даже редкие, но меткие. Заливало конкретно всё и капитально. Дожди шли по два-три дня, а потом тучи исчезали, и когда ждать следующего, ни Брок, ни Барнс спрогнозировать так и не смогли. Дело с постройкой дома у них спорилось. Кирпича и правда оказалось мало, и пришлось сделать ещё столько же, а это отнимало время. Но у них его было до фига, а заняться было особо нечем, так что дом они могли строить хоть несколько месяцев, всяко лучше, чем хернёй страдать. Брок вёл свой дневник настроения, и, судя по нему, с каждым новым днём ему становилось всё лучше и лучше. Брок заметил, что стал есть больше этих ягод, но совершенно не придавал этому значения. Для него всё было нормально, даже отлично. Брок никогда не чувствовал себя так хорошо. Он готов был горы свернуть. Даже предлагал Барнсу залезть на небольшую гору на другом берегу озера. Вообще, озеро было настолько огромным, что они видели только небольшой кусочек другого берега. Ну и гору. Но Барнс был непреклонен. Им туда было не надо. Брок повозмущался, закинулся ягодками и резко подобрел. — Брок, — позвал Барнс как-то вечером. Они уже поужинали, и Брок закинулся ягодами, такими они были вкусными. — С тобой что-то происходит. — И что же? — спросил Брок, пребывая в благодушном настроении. — Барнс, ты нашёл для меня лекарство, это же круто. И я себя чувствую отлично. — А я сомневаюсь, что сделал правильно, дав тебе эти ягоды, — Барнс выглядел очень озабоченным. — Брок, ты… Ты как под наркотой. — Рехнулся? — рассмеялся Брок. — Какая наркота? — Брок, ты не замечал за собой раздражительности? — начал Барнс издалека. — Ну, бывает, как и у всех, — пожал плечами Брок. — У всех, да не у всех, — Барнс вздохнул. — Брок, ты ешь эти ягоды каждый день по дофига. Чуть что, ты тянешься и жменю съедаешь. Нет? — Ну съедаю, — Броку очень не нравилось, к чему ведёт Барнс. — Или что, тебе за ними бегать надоело? Так я сам могу сходить. — Нет, Брок, — Барнс вдохнул, выдохнул и решился: — Больше никаких ягод. Будешь вести дневник настроения без них. — Барнс, ты гони, да не загоняйся, — Брок чувствовал, как в нём поднимается злость. — Что хочу, то и ем. И сколько хочу. Ты мне не указ, понял?! — Понять-то я понял, — Барнс тяжело вздохнул. — Но хер тебе теперь, а не ягоды. — И что, свяжешь меня? — усмехнулся Брок. — Свяжу, если будет надо, — заверил Барнс. — А ты знаешь, я слов на ветер не бросаю. — Да пошёл ты на хуй, Барнс! — рявкнул Брок, сам офигевая, почему у него такая странная реакция на отлучение от простых ягод. И ему стало страшно. Но поддаваться он не желал. — Что хочу, то и буду жрать, понял?! — Нет, — жёстко сказал Барнс. — Пока мы живём вместе, я хочу, чтобы ты был трезв. А ягоды тебя уносят в какие-то странные дали. Ты стал хуже слышать, пропала твоя молниеносная реакция. Брок, я вижу, что тебе хуже, и это от этих ягод. Всё, что тебе нужно, — отказаться от них. — А как же моя депрессия? — спросил Брок, пытаясь надавить на жалость. — Барнс, я не хочу ходить развалиной и рыдать. Такой я тебе точно не нужен. — Ты мне нужен всякий, но не тупеющий от наркоты, — отрезал Барнс. — Вот, значит, как, — Брок подскочил, подхватил сумку с ягодами и пару шкур. — Пойду поживу где-нибудь в другом месте. — Никуда ты не пойдёшь, — рыкнул Барнс, поймал Брока, отобрал сумку с ягодами, а самого Брока скрутил и кинул на койку, которая скрипнула жалобно, но выдержала. — А теперь слушай меня внимательно. Пока я жив, ты не будешь сидеть на наркоте. Так что слезай с этой гадости, или я тебе помогу. — Ладно-ладно, — прохрипел Брок, думая о том, что как только Барнс притупит бдительность, он доберётся до ягод. Ничего страшного, ночь он переживёт, а днём придумает, что делать. — Ну и мудила ты, Барнс. — Называй как хочешь, но поверь, я делаю тебе лучше, — Барнс лёг на свою койку и закрыл глаза. — Спокойной ночи, Брок. Брок не спал, он ждал, чтобы Барнс заснул достаточно глубоко, чтобы не спрашивал, куда это Брок подался, и, поднявшись с кровати, пошёл искать свою сумку. Было темно, но достаточно, чтобы что-то видеть в сером спектре. Сумку Брок не нашёл и почувствовал такое жуткое раздражение, что стало страшно, но как его скрыть, Брок не представлял. Да и не хотел. Он уже повернулся, чтобы пнуть Барнса на его койке, но тот стоял у него за спиной и не дал Броку даже обернуться. — АААА, — заорал Брок от боли и обиды. — Пусти, мудила! Куда дел мои ягоды? — Ягоды выкинул, а ты теперь под домашним арестом, — сказал Барнс, и Брок почувствовал, как он стягивает ему руки за спиной. — Потом скажешь спасибо. — Может быть, — буркнул Брок. — И долго ты собираешься меня связанным держать? — Сахарочки, — позвал Барнс, и один из сахарков тут же спланировал ему на живую ладонь. — Вот, будут за тобой следить. Если что, мне скажут. А ещё, я думаю, они чуют в тебе эту гадость. Ты заметил, что сахарки перестали на тебе ездить? Воспалённый отсутствием допинга мозг хотел было взбрыкнуть, но Брок усилием воли припомнил, что да. Сахарки стали меньше с ним общаться, а последние пару дней так вообще не признавали его за своего. Мозгом Брок понимал, что да, с ним что-то не так, не должно быть в норме всего этого, но желание снова получать кайф было настолько сильным, что мозгу было очень трудно конкурировать с желанием. — Да, перестали, — согласился Брок. — И что дальше? — Вот сахарочки будут индикатором, есть ещё в тебе эта дрянь или нет, — сказал Барнс. — А желание мы тебе отобьём как-нибудь. Всё, спать иди. Брок лёг и попытался заснуть, но не получалось. Он вертелся-вертелся, пока не понял, что всё это бесполезно. Хотел было хоть просто посидеть где-нибудь, но обнаружил, что Барнса всё нет. Куда тот мог пойти посреди ночи, идей у Брока не было. Брок чувствовал раздражение и опустошение. А ещё обиду. Он был жутко обижен на Барнса, что тот выкинул ягоды. Словно он не хотел, чтобы Брок был здоров. Только вот глас рассудка глубоко внутри Брока говорил, что Барнс прав, Брок подсел на ягодный кайф, не контролировал уже себя, и от этого понимания правоты Барнса было горько. Но Брок на то и был волевым мужиком, чтобы постараться слезть с этого кайфа. Оставалось сделать это, минимально вовлекая Барнса. У них и так полно забот.