Выход из плена

Аромат жареной свинины закрадывается в ноздри, и альфа растирает ладони в предвкушении. Через стол от него сидит невысокий, но безумно красивый омега, одетый в светлую рубашку поверх таких же уютных светлых джинс. Джехён благодарен родителям за Мун Тэиля. Да, он старше на три года, да он младший сын каких-то знакомых с работы. Но какой же он вежливый и трогательный. Природное чутье подсказывает Чону, что именно такие белые и пушистые оказываются теми ещё чертями в постели, и дай Муну два года брака, как альфа будет преклоняться перед супругом и вытирать собой полы. Джехён отправляет в рот ещё кусочек мяса, хищно провожая кусочек побольше, что скрылся меж ярко накрашенных губ омеги. Переводчик — тот тип парней, что не против быть подкаблучниками, если рядом есть действительно сильный доминант. Такие отношения у него были с Сыченом. Так произошло почти с первой встречи. Они были ровесниками, Чон получал зарплату на 12% выше, сам купил квартиру, но Дун руководил им. Это заводило и подстегивало работать, держало в тонусе 24/7. Потому что хитрюга Сычен порой смел упрекать жениха в слабости рук или неправильно подобранной одежде. Джехён воспитан Сыченом, выдрессирован, взращен жёсткой рукой мудрого омеги из романтичного альфочки в матёрого волка, который всегда знает, чего хочет и как, во что одеться и как скорее достичь цели. Возможно, это ещё одна причина, по которой Чон всё ещё жив, и так и не встал в петлю. Тэиль улыбается мягко, рассказывает о своей скучной работе и вскользь упоминает о прежних неудачных отношениях. Джехён вскидывается и переспрашивает. К концу вечера альфа узнаёт о впервые увиденном омеге безумно личную информацию и складывает дважды два — провожает Муна до квартиры и искренне желает тому найти человека по душе. Потому что Тэиль совсем другой, не то. <Как это не то? Чон Джехён, ты издеваешься? Мун Тэиль — это ангел во плоти! > Чон пинает мусорный бак и оглядывается, надеясь не столкнуться взглядами со случайными прохожими, а потом уже только отвечает: — В том-то и дело, что он хороший. Слишком хороший. Будет заботиться и любить меня больше всего на свете. А я… Мужчина приходит домой после 23, но Джемин терпеливо дожидается его за кухонным столом. Мальчишка подскакивает с места, и ему хватает одного только взгляда, чтобы понять, что всё не так. Чон не моет рук, не закуривает. Он садится напротив и кивает омежке, дожидается, пока тот устроится, и только потом делится: — Свидание прошло отлично. Но… — Что «но», Джехён-ши? — искренне удивляется Джемин. — Но я боюсь не влюбиться в ответ. Тэиль — он прошёл уже все стадии разочарования и боли, готов идти дальше. А я — нет. Я не готов, и это то, почему я всё ещё один. Мужчина ставит локти на стол и роняет на запястья лоб, жмурясь, чтобы вроде как избежать слёз. Его подопечный тут же подскакивает со стула и садится на корточки рядом, касается колена и пытается поймать взгляд старшего: — Вы не один, Джехён-ши. Я же с Вами. Я помогаю Вам. Вы сами говорите, что я помогаю. Значит, я не оставлю Вас до тех пор, пока Вы не преодолеете всю ту боль, через которую прошёл тот омега. Быть может, Вам ещё рано ходить на свидания? Джехён выдыхает и переводит взгляд на Джемина. Он опускает ладонь на черную макушку и ласково гладит по голове. Это всё, на что прямо сейчас хватило его душевных сил. В эту ночь они вновь ложатся спать вместе. Альфа не спит, но наблюдает за ровным дыханием своего подопечного. В полудрёме мужчина замечает Сычена. Тот садится на краю кровати и по отечески касается руки Джемина, улыбается тепло. <Почему ты не хочешь рассмотреть его в качестве своей пары? Два месяца, Чон Джехён. И скоро у мальчика будет течка, он попросит тебя о помощи. Не откажи ему, Чон Джехён> / Джехён поднимается на ноги и выпивает стакан воды. Осталось дойти до балкона и закурить утреннюю, но что-то идёт не так. Мужчина хмурится и оглядывается. Он не находит подопечного под рукой, а потому поднимается на ноги и идёт в зал, на кухню, в 'ту самую комнату', где на кровати, свернувшись калачиком лежит Джемин. — Всё в порядке, Джемин-а? — альфа делает шаг вперёд и замирает, когда лавандовая пыль навязчиво щекочет ноздри. — Прости, Джехён-ши, мне так плохо. Четыре дня, Джехён-ши, и всё пройдёт, — омежка теснее прижимает колени к груди и накрывает лицо ладонями. Чон знает, что сейчас можно сделать две вещи: " Взять Джемина Свалить на 4 дня из хаты " Джехён сжимает губы и озвучивает оба варианта. Он не будет насильничать, даже если аромат На зовёт к себе. Джемин мямлит извинения, просит оставить его одного, и альфа соглашается. Он возвращается в свою комнату и кидает в командировочную сумку необходимые вещи на неделю. Пишет короткое письмо на случай, если Джемин проголодается, очухается раньше, или наоборот, заболеет сильнее, оставляет бумажку на заправленной кровати и выбегает из квартиры, закрывает ту снаружи. Джехён перепрыгивает по ступени и падает за руль в машину, отправляет сумку на заднее сидение и дёргается, замечая на соседнем кресле Сычена. Омега сидит, скрестив руки на груди. Всё говорит о неодобрении поступка жениха. Но Сычен молчит, а Джехён не решается вступать в полемику со своим сознанием. Под неодобрительный взгляд мужчина кое-как приводит себя в порядок. Расчёсывается пятерней, двигает кресло и переодевается в гофрированный костюм, не нуждающийся в глажке, дует губы на ярко-синие кеды, а потом забивает. Для пущего понта, Чон открывает бардачок и закидывает в себя старую жвачку, которая ещё сохранила мятный вкус, заменяя утренние процедуры. Какое-то время Джехён ещё приходит в себя, потом ныряет в сумку и выуживает влажные салфетки, протирает одной лицо и искренне хочет сблевануть от стягивающего ощущения ароматизаторов или отдушек. Окей, теперь мужчина готов к рабочему дню. Осталось только влить в себя кофе, желательно коретто, или купить эспрессо, а коньяк — отдельно. Чтобы легче думалось о том, где провести неделю. / Джехён болтает остатками капучино в пластиковом стакане, меланхолично рассматривая синие кеды, которые не по дресс-коду, когда обладатель жёлтого кроссовка пинает его ногу розовым кроссовком. Чон поднимает голову и сразу признает младшего брата своего начальника. Как там его? — Ли Тэён? — альфа склоняет голову в знак приветствия и слышит над собой смешок. Тэён снова пинает его и улыбается широко: — Крутые ботинки. Я тоже люблю яркую обувь. Эти кроссовки сам красил. Нравятся? Омега приподнимает полосатые брюки, демонстрируя не просто мазню, а полноценную картинку, что складывается, если соединить пятки обуви. Получается забавное солнышко и розовый песок. — Песок розовый, — усмехается Джехён, согнувшись в три погибели, внимательно рассматривая все нечёткие линии серого маркера, поверх которого уже нанесена краска. — Это закат. На закате песок именно такого цвета, — Ли вскидывает чёрные брови, а потом опускает штанины и предлагает, — Можем проверить. — Верю тебе на слово, — отмахивается переводчик. На это омега хмыкает и скрывается за дверьми начальника отдела. Выходит он оттуда через час, неся за собой аромат горячего шоколада и пару шуршащих конфет в карманах. Тэен почти сбегает из офиса, так что Джехён не успевает сказать тому ни слова на прощание, хотя задним умом отмечает, что кажется, его пытались склеить. Более того, мужчине бы не помешала альтернативная точка зрения. Которая подошла в лице юриста предприятия, Джонни Со. Этому альфе 34 года, и он всё ещё холост, хотя и тащит в койку всех подряд. Чон бы не сказал, что дружен с ним, но пару раз на корпоративах они весело проводили время. Сычен даже как-то предложил тройничок, в шутку, наверное. А с годами два холостяка сблизились, хотя граница возраста и интересов двух альф всё ещё держала на некотором расстоянии. — Джонни-ним, торопишься? — Джехён подскакивает со своего места, чтобы догнать старшего. Джонни поправляет серый костюм и пожимает плечами: — Я бездельничаю второй год. Как думаешь: могу ли я вообще торопиться? — Мне нужен твой совет. Чон рассказывает общую легенду о племяннике-омеге и своей проблеме. Он даже намекает, что был бы не прочь провести неделю у знакомого холостяка, который не обременён отношениями и излишней работой. Юрист кивает на каждое предложение, играет бровями, а потом коротко смеётся: — Чон Джехён, я бы принял тебя к себе, но у меня есть кое-какие планы именно на эту неделю. Если тебя устроят две ночи, в четверг и пятницу, то это будет считаться помощью? Джехён кивает. / Квартира у Джонни крошечная. Хозяин кажется маленьким хомяком в клетке, так что Джехёну неловко тут оставаться, даже если вариантов больше нет. Чон располагается в комнате на полу, потому что диван один и не раскладной. Старший хоть и смягчает деревянный пол парой одеял, одним из которых предлагает всё же укрыться, но переводчику уже как-то не солидно в таком возрасте вот так проводить ночи. < Позвони ребёнку, напомни выпить пару стаканов воды и принять душ. Если будет стонать, то сбрасывай. Перезвонишь потом> Джехён открывает нужный контакт, но не решается набрать. Джонни выходит из душа и падает на свой диван, глупо смеётся, когда тот противно скрипит, а потом спрашивает: — Ты же позвонил племяннику? Лучше узнай, как он там один. Чон переводит взгляд на старшего, и тот почему-то рассказывает: — Мне в юношестве не хватало помощи родителей в этом вопросе. Отец отмахнулся, что гон — фигня, когда подрочил и бросил. А аппа отсылал к отцу. Даже если ты мальчишке не особо родной, спроси про здоровье, ему важно не быть брошенным. Джехён опускает палец на экран и подносит телефон к уху. Джемин отвечает не сразу. Его голос осип, но вполне бодр. На делится, что уже выпил литр воды, что ему легче, что он забрал из шкафа альфы пару рубашек и искренне просит прощения. Чон машет рукой, забывая, что собеседник не видит его. На этом диалог и заканчивается. — Он в порядке, — Джонни растягивается на диване, и Джехён отмечает, как сильно юристу там тесно, — Это хорошо. Ты молодец. Буду отдавать тебе своих детей. — А они планируются? — Чон усмехается и ложится спать. Старший долго не отвечает, но всё же признаётся: — Нет. Мне не везёт с омегами. Никто не хочет от меня детей. Если интересно, то я делал четыре предложения, и был готов принять пятерых с детьми, но каждый раз что-то происходило. <Джонни Со неудачник в любви? Не верю. Чон Джехён, спроси, почему так. Спроси его! Если тебе плевать, то вот мне любопытно! > — А почему так? — Самому бы знать, — хозяин выхрустывает позвонки и сладко зевает, — Я — хороший друг и идеальный любовник. Обычно они говорят что-то такое. И добавляют, что я несерьёзный, не готов к браку и детям. Поссорился пару месяцев назад с одним, когда напомнил о возрасте и своём положении. — Джонни-ним, ты же живёшь в съемной квартире, — усмехается Джехён, закидывая руки за голову. — Да, но у меня большой банковский счёт. Если рядом будет достойный омега, то тогда будет и квартира. Не хочется покупать себе мужа, хочется его любить и получать такое же взамен. Чон только понятливо мычит. У него другие проблемы сейчас: одна из которых лежит в его квартире в жару течки, а вторая самодовольно улыбается, устраиваясь под боком.