Выход из плена

Дежурный тренер хмурится, но этично молчит, когда первые посетители в утро воскресенья толкают друг друга на беговых дорожках. — Давай, Джемин-а, я в тебя верю! Ты сильный! — Джехён прибавляет скорости на своей, держа в руках телефон подопечного, на который почему-то в такую рань звонит Донхек. — Дже-хён-ши, — На не успевает вдыхать, хотя очень хочется ответить, и вообще вернуть сотовый, чтобы пообщаться с другом. Альфа решает приятно смотивировать омежку, принимает входящий, включает видео и радостно машет растерявшемуся Ли: — Доброго утра, Донхек! А мы с Джемином записались в зал, погляди, как старается! Мужчина переключает камеру с фронталки и переводит глазок на На. Мальчишка хватается руками за поручни и кричит: — Ли Донхек! Забери меня отсюда! Я не знал, на что соглашался! — Я когда Минхена целовал, тоже не знал, на что шёл. Так что беги, На Джемин, беги! — Донхек улюлюкает и хлопает в ладоши. А потом Джехён видит на экране ещё одно лицо: довольно смуглое, растрёпанное, небритое. — Хек, кто с тобой? — Джехён-ши, это Минхен, мой парень. Минхен, познакомься! — омега толкает своего парня и тот на миг выпадает из кадра, а когда возвращается, то бубнит приветствия. Джемин запрыгивает на боковые бортики и тянется всем собой к телефону: — Вы теперь живёте вместе?! — Аэм, да?! Да, Джем, мы, наконец-то, съехались. Мы снимаем квартиру вдвоём, решили позвать тебя, но кажется, до следующих выходных, да? — Донхек мямлит, стесняясь Чона. Мужчина понимает это чувство, но до последнего не выходит из амплуа крутого старшего брата: — Я подвезу Джемина, только адрес скиньте. И я надеюсь, что вы не снимаете клоповник на окраине города. — Джехён-ши, — тянет На и спрыгивает с дорожки, подходит к альфе и протягивает руку, — Пожалуйста. Джехён ощущает момент и понимающе передает сотовый в руки хозяина. Омежка уходит в раздевалки, прикладывая трубку к уху, говорит тише. <Переживаешь о нем, да? > На соседней всё ещё рабочей дорожке лёгкой трусцой бежит Сычен. Странно видеть его, занимающимся спортом. Максимум, на что хватало Дуна — утренняя и вечерняя йога. Чон выключает свой тренажёр, спрыгивает и гасит соседний. Сычен останавливается и смотрит свысока на жениха: <Где я не прав? > Джехён хотел бы ответить, но помнит, что этот омега ему только видится на яву, а по факту того нет. Уже два года, как нет. — Сгинь, — альфа отворачивается и идёт к углу, где оставил свой телефон, номерок от шкафа и бутылку воды. <Набрался смелости, Чон Джехён? Тогда угадай, где твой подопечный, и почему он уже не вернётся на тренировку> Джехён на секунду замирает. А потом срывается в раздевалки. Он влетает в левую, но не находит там Джемина, проходит глубже, где расположены душевые кабины, обходит туалеты, но везде пусто. Так начинается паника. Мужчина возвращается в зал и хватает телефон. Он снова и снова набирает На, слыша только гудки, гудки, гудки. Альфа решает принять кардинальные меры и выбегает к стойке администратора, просит у того видео с камер, когда замечает на улице, на лавке под окнами знакомый зелёный костюм. Джехён просит прощения и выходит к Джемину, садится рядом с ним. Они долго молчат, низко опустив головы, не зная, о чём говорить. — Донхек зовёт на новоселье и тебя. Может, ребята позовут ещё кого, для шума, — всё же делится На. — Я не пойду. Я слишком старый для всего этого. Ты просто позвони мне, как соберёшься домой, хорошо? И будь там умничкой, — улыбается альфа, надеясь, что больше проблем не будет. — Джехён-ши, а что, если я влюблюсь не в тебя? Я ведь должен выбрать другого альфу, и ты сам так часто об этом повторяешь. Но что мы будем делать? Я вдруг понял, что могу съехать от тебя, выйти на работу, успевать на учёбу. Что я не нуждаюсь в тебе. Наверное. Материально это так, да — не нуждаюсь. Но сердцем понимаю, что уже никогда не смогу бросить тебя, Джехён-ши. И не потому, что жалею, а потому что ну… Я ведь, правда-правда, люблю тебя. А разве от любимого человека можно уйти? Будь это отец, брат, парень, друг? Но я ведь ушел от аппы, и снова не навещал его месяц. Я плохой сын. Неблагодарный. И к тебе я тоже неблагодарный. На каждом слове Джемин подрагивает. Он пытается сдерживаться, но против воли слезы стекает по щекам, пара и вовсе — падает на колени. Джехён даёт ему время выговориться, протягивает руку в приглашающих объятиях, но не принуждает — позволяет выбрать. На выбирает слабость: льнёт всем собой к альфе, обнимает торс того и утыкается носом в грудь, закусывает футболку, чтобы не так было слышно рыданий. <Или запрети ему, или отпусти> — Я не могу без тебя. Всё ещё не могу без тебя, — Чон закрывает глаза, раскачивая в своих руках омежку, пытаясь не думать о том, что на самом деле, он всё ещё не может без Сычена. / °°° Джено толкает входную дверь и скидывает грязные кроссы, наступая носами на пятки. Альфа шмыгает носом и сворачивает в душ, моется под горячей водой. Но она делает только хуже: сопли текут в три ручья, голова раскалывается, мышцы потряхивает. — Да бляяять, — Ли понимает, что это температура, что он заболел, что из-за переутомления его иммунитет тупо не справляется с обычной простудой. Парень идёт в комнату и валится на кровать. Она пустая, холодная. И от этого становится как-то одиноко. Джено переворачивается на спину и тянется к телефону: 6-40. Он какое-то время думает, а потом всё же набирает Ренджуна. Омега берёт, но не сразу, тянет сонно: — Алё? — Рен, сможешь купить мне лекарств? Я заболеваю. В трубке слышно шорох, потом сонный ответ: — Отправлю тебе курьера. У меня первая лекция, не смогу пропустить. Тебе хоть что заказать? Ли кривит губы, выдавая цоканье, он оглядывает свою комнату и резко садится: — Спи, Рен. Я сам. Альфа первым сбрасывает вызов и оформляет заказ в аптеке, попутно проверяя баланс на карте, который не радует. Джено расфокусированно смотрит на экран и гадает: куда пропадают гроши, если он работает в три жилы, ест рамен и иногда обедает в студенческой столовой, из одежды носит всё прошлогоднее или секонд-хэнд. Однако парню некогда об этом думать, ему нужны таблетки, выйти на учебу и не умереть сегодня. °°° … ••• Джемин мило улыбается, размешивая сахар в кофе на обеде. Напротив него сидит новый друг, по счастливому стечению обстоятельств ещё и одногруппник, Ку Бонхек. Он красивый омега, самоуверенный, с детства занимается спортивными танцами и к жизни относится до забавного просто, следуя принципам: " Или да, или нет — третьего не дано. Хочешь, разбейся но сделай. Не хочешь, не поддавайся чужим эмоциям. " Джемин искренне восхищается своим другом и потому ценит каждые мгновения вместе. Даже сейчас не хочет отводить взгляда от болтливого Ку, хотя парень в поле его зрения, который сидит, обняв себя под ребра, так и не выходит из головы. — Джем, Джем, на кого смотришь? — Бонхек оборачивается через плечо, а потом понятливо усмехается, — Красивый парень, да? Он занят, подбери слюни. — Да я не об этом думаю, — Джемин сильнее отклоняется вправо, пристальнее рассматривая указанного незнакомца, — Ему плохо. Ты глянь на него. Одногруппник оглядывается и согласно кивает, возвращаясь к пирожному: — О нём есть кому заботиться, Джем. Хуан Ренджун — это тебе не шутка. — Кто? Почему я должен вообще его бояться? Где этот Хуан, если его парень так мучается на обеде? Бонхек понимающе прикрывает глаза и кивает: — Джем, если ты так хочешь, то можешь подойти и помочь. Но я тебя предупредил, запомнил? Я хороший человек, и не обвиняй меня в том, чего я не делал, или Не не сделал. На моргает, рассматривая друга, согласно кивает — в этом есть доля личного вызова, особенно когда друг-омега вот так моргает, и ресницами вверх-вниз — поэтому отвечает чуть тише: — Вряд ли я встречу человека интереснее и мудрее тебя. Спасибо. Ты сделал всё, что мог. Но я хочу подойти, — он собирает вещи и поднимается на ноги, когда притормаживает, — Поделюсь и с тобой мудростью моего хена: хочешь помочь себе — помоги ближнему. Бонхек поднимает на друга взгляд и вместе с кремом стирает улыбку с губ. Джемин знает, что вряд ли нужен этому парню, но его просто раздражают красные щёки и сдавливаемый кашель. Он падает на свободный стул, протягивает термос с горячей водой, привычка к которому осталась ещё со старой школы: — Выпей просто горячей воды. Запей таблетку. И иди домой. — Иди нахуй, — неизвестный поднимает воспалённые глаза. На это не останавливает. Он только улыбается и подносит ко лбу грубияна ладонь, тут же убирает и шипит: — Такой горячий. Жаль, что это болезнь, а не твоя сексуальная энергетика. Выпей таблетку и иди домой. Пожалуйста. Подумай, например, обо мне — вдруг из-за тебя я заболею? Так что прими лекарство и иди. Альфа неопределенно хмыкает и тянется в планшетку, достаёт оттуда блистер таблеток и всё же принимает лекарство, запив предложенной водой. Он дёргает желваками, а потом представляется: — Я Джено, Ли Джено. — Очень приятно, Ли Джено. Я На Джемин. И это разовая акция. — Спасибо. Джемин поднимается на ноги и возвращается к Бонхеку. Ку уже доел и поставил поднос на раздачу, всего лишь дожидаясь друга. ••• / Джехён открывает дверь перед Тэеном, входит вторым в офис, кидая недовольный взгляд на юриста около своего стола. Господин Со улыбается сладко, протягивает руку омеге и оповещает переводчика: — Хочу украсть твоего стажёра на день, чтобы разгрести завалы. Потом пусть и дальше мешается тебе. Чон знает эту предвкушающую улыбку. <Пусть он развлекается с этим Тэеном! > Одетый в непривычно серебристый костюм Сычен падает в кресло переводчика, закидывает ногу на ногу и кривит пухлые губы. Ли прячется за спину альфы, испуганно глядя на юриста — ладно, Джехён может понять омегу, он даже догадывается, что тот может испытывать неприязнь к таким вот знакам внимания. Это, своего рода, нормально. И мужчина отрицательно качает головой: — Мой стажёр занимается вычиткой документов. Извините, Джонни-ним. Джонни недовольно поджимает губы, но кивает и направляется на выход. Обернувшись на стажёра, Чон подмигивает: — Сегодня, я посажу тебя проверять машинный перевод. После того, как поправишь его, перекинешь мне по почте документы. Я дам тебе другое задание. Тэён кивает болванчиком, садится за недавно поставленный рядом с монитором Джехёна ноутбук, на автомате открывая тот. Альфа молчит. Он так-то понимает. Поэтому ничего не говорит. <Чон Джехён, ты тряпка! > Чон не улыбается. Он кивает Сычену в сторону, и тот освобождает ему рабочее место, встаёт за спиной, наклоняется и шепчет в ухо: <Ты сам тряпка, и иметь тряпку рядом — недостойно тебя. Ищи сильного омегу. Такого, как я. Ты же поэтому скучаешь по мне? Любишь быть сладким мальчиком. Податливым. Трусишка, Чон Джехён. Хватит с тебя благотворительности. Бери своё. Помнишь Тэиля? Он сделает тебя своим малышом. Только попроси. Попроси об этом, Чон Джехён> Мужчина накрывает уши ладонями и опускает голову. Как ему не слышать то, что крутится в мыслях? <Чёрт тебя дери, Чон Джехён! > — Чон Джехён! — Тэён вцепляется в рукав пиджака альфы, слабо трясёт и заглядывает в глаза. Чон разглядывает взволнованное лицо своего стажёра. Наверное, он хочет этого омегу. Но хочет как: трахнуть, привезти домой, уберечь от других альф? <Я тут, Чон Джехён! > — Я тут, Джехён-ши, — Ли опускает ладонь на щёку переводчика, разворачивая того лицом к себе. Джехён хмурится и высвобождается из-под руки старшего: — Давай работать. Просто мигрень. / °°° Когда день подходит к концу, звёзды танцуют в осенних лужах города, хочется дома видеть кого-то особенного рядом. Джено обнимает подушку и выкашливает противную мокроту. Он шмыгает носом, тянется к платку на тумбе, пытаясь вспомнить, когда в последний раз так тяжело болел. — Как ты тут? — Ренджун появляется в квартире неожиданно тихо, прижимая к груди пакет с ланч-боксом, от которого пахнет острой курицей. Однако у Ли нет сил ответить, да ещё и горло сдавливает очередной приступ кашля. Омега на это удручающе выдыхает и оповещает: — Я разогрею куриный бульон. Поешь и примешь ещё лекарства. Ты же купил всё необходимое? — Разумеется, — всё же отвечает Джено, — Ты пришёл убедиться, что я не сдох? Хуан оставляет пакет на кухонном столе и врывается в комнату, резко задерживаясь рукой за дверной косяк: — Знаешь, Джено, ты ведь взрослый альфа, который самостоятельно живёт почти полгода, подрабатывает, успевает по учёбе и пытается строить со мной отношения. Так какого черта ты, здоровый лоб, требуешь от меня приехать из-за чертовой простуды?! Парень выдыхает и подходит ближе к альфе, падает на его кровать и продолжает уже мягче: — Я не мог купить тебе лекарства, ведь не могу знать об аллергии, например, на аспирин. Ты хоть представляешь, как бы потом я себя ощущал, если бы знал, что вот этими руками подал тебе яд? Ли хмурится. Хуан выдавливает из себя скромную улыбку: — Я разогрею бульон, приготовлю на завтра, — поднимается на ноги и уже почти выходит из комнаты, когда слышит в спину: — Прости, Рен. Ты прав, я повел себя как эгоист. Спасибо, что всё же пришел. Ренджун возвращается к своему парню и оставляет короткий поцелуй на горячем лбу: — Конечно, я всегда прав. °°°