Выход из плена

°°° Расставаться всегда тяжело. Принято считать, что получить отказ — это больно, но что, если это ты отказываешь? Если ты — инициатор разрыва, то что ты чувствуешь? Джено накидывает капюшон голубой худи на голову и пинает брошенный и забытый кем-то на асфальте карандаш. Наверняка он очень дорогой — валяется под ступенями корпуса искусств, где учатся художники — но альфе так плевать; а какое ему может быть до этого дело, если хозяин сам так плохо отнёсся к вещи? Сначала купил, отдал так много денег (ну наверняка, да?), порисовал пару раз, наточил и вот тебе на — бросил; а если не бросил, то потерял, потерял — не ищет. Ли даже немного ощущает себя этим карандашом. — Джено? — Ренджун поправляет кашемировый кардиган и прячет в карман очки. Омега удивлён таким срочным, но хорошо спланированным визитом — когда он после основных пар доделывает в студии один из курсовых холстов. — Рен, я давно хотел поговорить с тобой кое о чём. Может сядем, а? — альфа оборачивается и кивает на лавку меж давно отцветшего кустарника. Хуан первым идёт в нужную сторону. Он грациозно опускается на холодное сидение и шмыгает носом: — Что-то очень важное, как я посмотрю. — Ага, — Джено падает рядом со своим всё ещё парнем, и решается проверить того, дать последний шанс, — Ренджун, я приглядел квартиру недалеко отсюда, ты всё ещё не хочешь съехаться? — Опять ты за своё? — Ренджун с цоканьем отворачивается. — Ладно-ладно. Просто не хотел снимать один, хотел быть вместе с тобой. Ренджун, мы же если встречаемся, то однажды должны пожениться, верно? — Ли прячет руки в карманы худи, немного сгибается и вытягивает длинные ноги. Скрежет камушков об асфальт привлекает внимание омеги. Он какое-то время рассматривает альфу, тяжко вздыхает: — Джено, конечно, рано или поздно, но мы поженимся. Но я бы не хотел торопить события. И прошу тебя не гнаться. Может, мне предложат работу в другом регионе, или вообще — в Китае. — Мы можем проходить все эти трудности вместе. Я готов поехать за тобой. — Я. Не. Готов, — Хуан чеканит по слову, в возмущении вскидывая на каждой точке брови, — Я предлагаю вернуться к этому вопросу позже, когда подобные вопросы реально встанут перед нами. Если мы всё ещё будем вместе. — Я понял, Рен, ладно. Тогда я должен попросить у тебя прощения, — Джено в обиде сжимает губы. Ренджун ведь очень нравился ему со старшей школы. Умный мальчик, красивый, воспитанный. Может, он для альфы — слишком? Но тогда его хочется только больше. Должно хотеться, но не лезет. Как шоколадные конфеты на новый год — давайте больше, но куда уж там. Глаза не сытые. — Эм, а за что? — Я хочу расстаться с тобой сейчас. Лицо Хуана впервые бледнеет подобным образом. Джено готов поклясться, что прямо сейчас в голове его уже бывшего парня один за другим рушатся долгосрочные планы о каком-то эфемерном будущем, где всё строго следует одной его указке. Омега не ожидал такого поворота в своей жизни. — Ч-что? — даже запинается впервые. — Я устал ждать тебя, молчать рядом с тобой. Ты как-то сказал, что вокруг полным-полно омег, и что они хуже тебя, и что я буду тем ещё идиотом, если откажусь от тебя. А знаешь, я вот огляделся и согласился с тобой. Только вот обратил внимание, что всё-таки есть омеги и лучше… Альфа не договаривает — Хуан звонко ударяет по щеке, потом по второй. Парень в ярости. Его маленькие глаза блестят праведным гневом: — Ты с ума сошел? Ты изменил мне? Ли думает, что начал изменять ещё летом, когда стал зависать в одной закусочной, чтобы возвращаться домой после ночной смены не в положенные 4-40, а всё-таки в 6. А уж потом на него обратил внимание Джемин, зацепил и покорил. Чем На привлек? Радушием, желанием помочь и проявить заботу, умением чувствовать момент и выслушать, быть рядом в важную минуту и не осудить, а дать подсказку. И дать её как — не навязать с этим высокомерным 'я прав', а позволить додумать самому, скромно пожиная плоды своего нехитрого труда, выраженного в совете. — Да. — И это ты меня ещё бросаешь? Джено, ты такой тупой, — Ренджун подскакивает на ноги и толкает своего бывшего в плечи, почти сталкивая с лавки, а потом убегает в корпус. Он переживёт это. Пройдёт все стадии от отчаяния до гнева, невозможности принять и возвращения к балансу. Джено немного жалко Хуана в эту минуту, но он понимает, что они переросли друг друга, что прежние чувства не удовлетворяют, по крайней мере его. А Ренджун — он сильный, он справится с этим, найдет ещё себе парня под стать. Выйти из плена затянувшихся, изживших себя отношений бывает трудно — с годами всё сложнее расставаться с привычкой, да и горько осознавать, что ресурсы были потрачены зря. Но это нужно делать. Джено поднимается со скамьи и семенит в свой корпус на занятия. Он не стал беспокоить Ренджуна тем, что ради этого разговора прогулял пару. В приоритете у альфы другие вещи. °°° / ••• «Хон Сокджун — бесчувственный робот! " — сказал Донхек по телефону через три дня после того, как Джемин познакомился с тем самым Хон Сокджуном. «Ну, он очень скромный, стеснительный, но он хороший человек. Ему иногда тяжело общаться с людьми " — Минхен чесал затылок на той неделе, когда На попросил его о личной встрече, обсудить свои недоотношения. «Джемин-а, ты можешь не так уж сильно ему нравиться, но это не значит, что он плохой человек, и что однажды он не преодолеет себя " — повторил Джехён в ту ночь. «На Джемин, почему ты хочешь его бросить? Послушать тебя, так этот Хон Сокджун — идеальный парень. Подумаешь, ледышка! " — Бонхек пережевывал жареный рис, когда беседовал с одногруппником в столовой. Джемин перематывает все мнения и пытается вычленить что-то общее, продумывает слова отказа, старается подобрать самые не обидные. Омега печатает текст и отправляет тот Джехёну, умоляя уделить ему минутку на это важное дело. Он и так знает, что Чон на это посмеётся, обсудит со своим стажером-парнем, но всё же прочитает и даст дельный совет.

^Только не вздумай отослать ему это. Лучше встретиться лично. И не садись к нему в машину. ^

— спустя час всё же отвечает Джехён. Джемин собирается с духом и набирает сообщение Сокджуну, соглашаясь на необязующую встречу в парке. Лучше выбрать спокойное место, но людное: мало ли, какой этот альфа в гневе или в расстроенных чувствах: новостная хроника показывает всякое. На часто-часто перешагивает с ноги на ногу, устав ждать, хоть и пришел раньше срока, зато Хон Сокджун приходит педантично вовремя, замирает на расстоянии шага от младшего и робко улыбается. Джемин хочет нанести себе раны от этого действия — ну почему альфа так мило улыбается? Сокджун слегка наклоняется вперёд, чтобы почти на одном уровне с парнем: — Привет. Почему это место? — Я надеюсь, что оно будет приносить меньше грустных воспоминаний. Хон вмиг темнеет. Он выпрямляется и достаёт 'электронку', просит разрешения и задаёт им шаг. — Сокджун-ши, я не буду говорить, что дело в тебе, или во мне. Потому что это всё — чушь полная, — омега с трудом поспевает за длинными ногами, — Я скажу так, как есть: ты безумно красивый, очень вежливый парень, — делает паузу и улыбается, — Ты мне понравился, но влюбиться в тебя я не могу. Ты приложил для этого все силы, но я тоже очень старался. Однако, сердце не лежит. Сокджун прячет электронную сигарету и кивает: — Я должен был признаться первым. Ты — хороший парень, с которым можно было начать. Попробовать, понимаешь? На замедляет шаг: — Попробовать? — Да. Надо же с чего-то начинать. Для покупки хорошей машины нужно выучить много правил, сдать на права, набить руку на старой раздолбайке, — парень краснеет, — Я не хочу сказать, что ты плохой, некрасивый, или там… Я имею в виду, что ты правильный для начала. Мне так показалось. Хотя теперь я сомневаюсь, что найду человека лучше тебя. — Сокджун-ши! — Джемин всё же хватается за рукав его кожаной куртки, — Ты встретишь подходящего человека, с которым не только тест-драйв, но гораздо больше. Я верю в это! — Джемин, я бы хотел остаться с тобой друзьями. У меня, кроме Минхена, никого нет. А ты сможешь подсказать мне на свиданиях. Как отнесёшься к этому? — альфа впервые широко улыбается, проявляя больше чувств к этому омеге. У На нет больше слов. Он согласно кивает. И только дома, оставшись наедине с собой, на Джемина накатывает. На в полной мере осознает, что всё это время, эти два месяца их недоотношений, он был прокатником, лакмусовой бумажкой, и поэтому… — Нет, — парень поднимается на ноги в своей комнате, взмахивает рукой, приостанавливая мысли, — Только поэтому, исключительно по этой причине, — голос проседает и на глазах выступают слезы, — Он так хорошо относился ко мне. В самом деле же, как к китайской вазе! Омега выдаёт сиплый смешок, потом ещё один. А потом его накрывает истерика — он такой глупый, ещё согласился остаться друзьями. Его использовали, а он довольный. — Такой дурак! Джемин падает на пол. Он уже не вспомнит, что раньше не смел мечтать о подобном, и что это испытание — ничто, по сравнению с прямой угрозе жизни. Однако что-то тенью подобных мыслишек пролетает, задевая сердце, вынуждая всхлипывать раз за разом. ••• Джехён застаёт подопечного именно там — на полу комнаты, тихо плачущим, чтобы никого не беспокоить. Такой внимательный. Мужчина садится рядом и обнимает мальчишку со спины, пытается обратить на себя внимание, но Джемина хватает только на слабые ответные объятия, а слов нет, как отличить это ощущение, как дать ему имя. — Джемин, что произошло? С тобой всё в порядке? — альфа трясёт своего подопечного, готовясь из-под земли доставать этого Сокджуна. — Он использовал меня! — выкрикивает На. Он заглядывает в глаза Чона, смаргивает отчаяние и слезы, повторяет: — Он использовал меня ради опыта. У него же до этого не было парня. Зато я — подошел идеально. Так, первая фишка на пути к успеху. Попросил остаться друзьями, а я согласился. Он же меня использовал! Голос омежки становится тише, взгляд опускается, только от этого сильнее думается о том, какой же он дурак. — Джемин-а, — Джехён встряхивает Джемин, — Вы нормально разошлись, ты в порядке? — Это — да. — Это хорошо, — мужчина кивает, поднимает их и усаживает омежку на кровать, — Я принесу тебе воды. И мы поговорим. Хорошо? На кивает, ещё раз. И всё равно сдаётся: накрывает лицо ладонями и продолжает хныкать. Что же, Чон не был в похожей ситуации, и, впервые за эти два с половиной года, в его жизнь приходит счастье. Мужчина замирает на кухне, проливая из фильтра мимо стакана воду: — А Джемин-и внезапно стал таким взрослым. [Альфа улыбается и всё ещё ждёт ответа. <> Но ничего не следует.] Джехён хотел бы, чтобы его собственный ребенок в том отдаленном будущем точно также делился с ним своими переживаниями, плакал из-за неудавшихся свиданий и устраивал одиночные дискотеки в своей комнате — из-за удачных. Чон созрел для этого, перерос симпатию и больную влюбленность к подопечному, открыл себя Тэёну и принимает его — идёт дальше, пока только маленькими шагами. Точно такими же, какие совершает, проходя в комнату к На, садится рядом с омежкой, подаёт воду и утешающе гладит по спине. — Джехён-ши, — Джемин растирает лицо ладонями, снова почему-то улыбается, характерно широко с морщинками у глаз — счастливо, — Я целовался с Джено. Джехён вскидывает брови и кивает: — А это кто? На этот вопрос подопечный смеётся, принимаясь тут же рассказывать, что вообще за фрукт этот самый Джено и в какой момент появился в его жизни. И, Боже, Чон не знает о чувствах того альфы, но вот Джемин точно по уши в любви: самой красивой и искренней, в силу возраста ещё с ноткой безумия и наивности. Джехён даже немного завидует омежке, так, по-доброму, вспоминая свою юность, свои попытки ухаживать за кем-то в школе и на первых курсах, когда всё казалось по плечу, а силы — не мерено. Мужчина снова обнимает На за плечи, притягивает к себе и рокочуще смеётся, делясь теплом и ударами сердца в груди. Они смогли пережить все трудности друг с другом, и, кажется, расставание близко. Каково это — когда готовишь самого дорогого человека в долгую дорогу? Наверное, так ощущают себя родители, годами вкладывая то в голову, то в желудок, то в заплечный рюкзак, то в карман — всё важное и необходимое для роста и развития чада, чтобы однажды оно, выросши до конца, подпирая головой потолок, вышло на свет, «в люди»? Джехён спросит об этом у родителей. Обязательно спросит, и поговорит о комнате для Джемина: так они будут всё ещё рядом, но достаточно далеко, чтобы не влиять друг на друга, не становиться по инерции и памяти частями личной, романтической жизни друг друга. Да, это выход. Сейчас Джехёну кажется, что он готов отпустить Джемина.