Выход из плена

•°• Жизнь Джемина никогда прежде не была похожа на сахарный сироп, зато последние дни он утопал в медовой росе отеческой любви и заботы как Джехёна, так и навещающего их Тэёна, а также насыщался ласковым хлопком влюбленности к Джено. Сердце На таяло, и он стал забывать о себе самом, забывать родителей, аппу. Это несправедливо, но такова жизнь. Ли провожает его домой после тренировки вечером вторника, аккуратно держит за руку, смущённо опуская голову перед тем, как оставить короткий поцелуй на виске. — Да эй! — омежка резко отстраняется, всё ещё непривычный к таким проявлением симпатии своего парня на публике. — Джемин-а, давай в выходные встретимся вечером? Останешься у меня, — альфа пошире раскрывает глаза, делая определенный намёк. Восторженное настроение Джемина оседает ниже горла, сдавливая связки: он не может и слова сказать в ответ, даже боится представить себе, как Чон отреагирует. — Спроси у хёна, — наставляет Джено, крепче сжимая ладонь младшего. — Джено-ши, что если я откажу тебе? — он даже не смотрит на старшего. — Тогда, мы можем просто погулять. — Ты всё ещё надеешься, что тебе обломится? — На усмехается и пытается вырвать свою руку из чужой. — А вот и нет, — старший резко останавливается и перехватывает омегу за плечи, — Просто хотел провести больше времени вместе. Может, пошалить немного под нетфликс и пивасик. Но я готов принять сейчас твой отказ. И всё ещё хочу свидание в выходные. Джемин думает, что точно лопнет, вот прям сейчас от такого правильного ответа. Отводит взгляд и пожимает плечами: — У меня на субботу были планы. Как думаешь, я хочу позвать тебя с собой? — А мне откуда знать? — альфа выпрямляется и скребёт подбородок. — С одной стороны, я хочу, чтобы вы познакомились, а с другой стороны — это такой стыд. — Это ты про хёна? — Джено вскидывает бровь. — Это я про аппу, — обрывает бодрый настрой. Джемин видит растерянность на лице Ли. Идея про родителя возникла внезапно, как напоминание о другом береге реки, чтобы держать себя в балансе и не позволять душе лениться. Зато сейчас это кажется вызовом самому себе. Интересно, Джехён ощущал себя также, когда рассказывал Тэёну об их отношениях, или… А как вот сам На будет потом объяснять про 'хена'? — Джемин-а, думаю, что это то, чего ты хочешь, но боишься. У меня же отец тоже… — альфа утирает указательным пальцем нос и отворачивается, — Жизнь коротка, и я бы хотел увидеть твоего аппу. Омежка вымученно улыбается и касается ладонями груди старшего через все слои одежды, желая так согреть лёгкие: — Спасибо за это. / Джехён раза три повторил, что идея Джемина — 'жестоко', но всё же отпустил подопечного вместе с этим Джено на квартиру к На Сонмину. Так что теперь студенты ехали на автобусе по нужному адресу. В выходной день тут полно народу, стоять ещё долго, не хочется ничего говорить. На переживает сам, и только догадывается о том, как и что может переживать его парень. Сухая тишина между ними рушится, когда они выходят на нужной остановке, и Джено перехватывает ладонь Джемина своей. Он идёт неуверенно, следя за омегой, но часто оглядывается и даже спрашивает: — Ты правда отсюда? — Да. — Я не был тут прежде. Даже как-то… — альфа недоговаривает — тут и без слов понятно, что жутко и неприятно. На поджимает губы и кивает: — Вот мой дом. Надеюсь, аппа будет дома. Хотя знаешь, — он тянет на себя деревянную дверь подъезда и ныряет в узкий коридор, идёт на лестницу и останавливается на нужном этаже, поправляя рюкзак, довершает, — Лучше бы его там не было. Омега открывает со своих ключей и резко втягивает в себя воздух, переступая порог. Следует по прежнему мрачному коридору, толкает дверь в свою комнату и оборачивается к Джено: — Я тут жил. Альфа бросает всего один беглый взгляд и отворачивается. — А тут комната аппы, подожди, — На также легко проникает в комнату и делает три шага, стоит, а потом зовёт, — Джено-ши? Ли поджимает губы и входит следом. Он замирает сразу же, узнавая на кровати родителя своего омеги: мужчина сидит в углу кровати, на синтепоновой подушке, испуганными глазами смотрит на посетителей. Джемин сглатывает: — Аппа, разве не узнаешь меня? — улыбка на губах то появляется, то исчезает. — Джемин? — голос у Сонмина совсем низкий, будто из трубы. — Да. Аппа, это я, — все мышцы лица начинают дёргаться, получается так уродливо: то Джемин улыбается криво, то брови поднимаются и складываются в домик, когда уголки губ опущены вниз, то морщинки у глаз складываются в дугу. Он медленно подходит к родителю. Скрипит половица. Джено расстёгивает куртку и оборачивается в поисках стула, не находит тот и идёт на кухню. Вернувшись с табуреткой, он отмечает, что его парень больше не сделал ни шагу. — Стой там, — шипит родитель, ближе потираясь к стенке. — Хорошо. Я просто… Аппа, я хотел познакомить тебя со своим парнем. С Джено, — в этот момент Ли благодарен всем богам, что Джемин стоит к нему спиной — иначе они бы не выдержали. — Я вижу его. Мальчик победнее, но помоложе. Зачем привёл его?! — Сонмин повышает голос, а у молодёжи волосы поднимаются на загривке. — Ты же… — у Джемина ломается голос, — Ты же мой аппа, самый дорогой человек. Я хотел сказать тебе, что у меня всё в порядке. И что я нашёл человека по душе, которому нравлюсь и хочу доверить всего себя. У Джено падает челюсть от такой искренности и неожиданно глубокого признания. Он снова сравнивает, как Рен признавался в любви, в какие моменты — может, Хуан и был искренним, но сейчас его слова блекнут по сравнению с этой обсидиановой отчаянностью и решимостью. И если до этого Ли сомневался в Джемине, в своей серьезности по отношению к нему, то сейчас внутри него что-то дрогает. Его дедушка как-то сказал, что мужчиной становятся после первого Поступка по отношению ко взрослому. В пример он привел своего сына — конечно же отца Джено — когда тот отслужил в армии и передал медаль за отличие родителям, отдав долг стране и им. Сейчас же альфа ощущал, что должен сделать что-то. Его переполняют сила и решимость, терпение заканчивается. — Молодец. Устроился, — хмыкает Сонмин. — Аппа, давай … — Джемин делает ещё шаг, а его родитель снова шипит. Теперь Ли поднимается на ноги: — Вы хотите обедать? Омеги теряются. Старший На реагирует первым, оборачиваясь на наглого гостя: — Что? — Я приготовлю обед, угоститесь? Сонмин характерно морщит нос и отворачивается: — Не хочу. — У Вас на кухне немного пыльно, но я подмел, — это ложь, и блеф, но Джено хочет разрулить ситуацию. Действует он по наитию, вспоминая, как аппа говорил с нетрезвым отцом, чтобы строго слово в слово. Только реакции другие. А говорят ещё, что все эти алкоголики похожи. — Я опять заблюю пол. Не стоило стараться. Джемин всхлипывает. А затем скидывает с себя рюкзак прямо на пол: — Да сколько можно?! Неужели тебе самому это не надоело? У меня есть деньги, чтобы отправить тебя на лечение, чтобы ты снова проводил время рядом со мной, увидел внуков! Когда ты уже обратишь на меня внимание?! Его трясёт. Джено замирает в шоке. — Ты живой. Этого достаточно. Ты хорошо питаешься — слава Богу. Джемин-а, я не понимаю: ты-то чего от меня хочешь? — мужчина садится иначе, но всё ещё жмется к стенке, — А если я не увижу внуков, то буду рад втройне. Буду знать, что ты не залетел по глупости, а отучился и может работаешь где-то. Я не хотел большего. И ничего больше от тебя не хочу. Со стороны всегда виднее, так? Когда Джемин вновь ломается перед аппой, Джено хотел бы задать вопрос: зачем ты приходишь к нему, если не нужен? Зачем наносишь себе эту боль? А потом выходит в коридор, утягивая за собой табурет, осматривает кухню и вспоминает о припасах крупы и овощах в их сумках. Раскладывая все по ящикам, альфа понимает: эти визиты нужны больше Джемину. Так он выражает благодарность к самому важному человеку на земле понятным тому способом: покупкой необходимой для жизни еды и одежды — подарками и минимальной заботой. Это Джемин хочет толики любви и благодарности за эти маленькие действия, наивно полагая, что ещё сможет добиться от этого человека чего-то большего, чем… Это Джемин нуждается в проявлении заботы об аппе, в выплёскивании своих самых разнообразных эмоций к тому. Там, где у Сонмина пусто, у его сына — доверху. Джено заканчивает и возвращается в злосчастную комнату. Он просто хватает Джемина за руку и тянет прочь оттуда. Он тянет жёстко, грубо и больно. Его самого переполняет ненависть к алкоголю, ко всем сдавшимся взрослым, к самому себе и в этот миг — даже к На, когда дёргает резче, чтобы успеть на автобус. Альфа не замечает, как оплачивает за них двух проезд под обеспокоенный взгляд водителя, проталкивает Джемина вперёд по пустому салону и кидает на самое дальнее сидение. Омежка падает безвольной куклой, тут же поднимает ноги и прижимает к груди, утирается своим же шарфом и отворачивается к окну. Джено падает рядом. Автобус отъезжает. Две остановки. Никто не садится. На затихает. И альфа за его спиной приводит свои мысли в порядок. Он выдыхает и разворачивается, обнимает младшего за плечи и колени, прижимая ближе, шепчет в самое ухо, устроив, как любит, подбородок на его плече: — Тише, Джемина-на-на. Мы едем домой. — Зачем ты увел меня? — Джемин трёт глаза и оборачивается по мере возможности. — Ты там больше никому не нужен. Он не нуждается в тебе. Не трать себя. Не расстраивай себя. Не хочу… — потирается виском о плечо, прижимает ближе и заглядывает в глаза, — Я не хочу, чтобы ты, как мой аппа, страдал по тому, кто этого не заслуживает, не понимает, не хочет принимать. Оставайся у хёна. — Он не мой хён, — омежка накрывает лицо ладонями, — Он… — Я догадываюсь, — Джено поджимает губы и бросает понимающий взгляд на своего парня, — Но пока не готов принять, так что не напоминай, ага? На это Джемин только натянуто улыбается, спускает ноги с сидения, спохватывается: — А где мой рюкзак? — У меня. Я забрал все наши вещи, — воспользовавшись ситуацией, Ли перехватывает его по-другому, крепче и за талию. Салон набивается людьми, а альфа готов рычать и обнажать зубы на каждого, кто бросает косые взгляды на их тонкую идиллию. Парень даже убивает взглядом одного деда, который принципиально не сводит с них глаз. Как же посторонние раздражают. Эти люди вокруг, которые готовы осуждать с высоты своего полёта, не испытывая и толики сочувствия к нейтральным людям. Да ладно, Джено и сам не такой. Это Ренджун ему впихивал что-то в духе: " воспитывай эмпатию — это полезно в отношениях». Хотя, кажется Хуан забыл применить это к себе самому. Нелепо как же выходит. — Джемин-а, не спишь? — Ли обнимает губами изгиб ушной раковины Джемина. — Не-а. Что такое? — лениво тянется и оборачивается в длинных руках старшего. — Мы скоро выходим? Омежка подскакивает на месте и пытается за чужими головами найти название остановки, возвращается всем собой к окну и толкает альфу: — Мы проехали уже четыре, надо выйти на пятой. — Стой, стой, — Джено перехватывает его руки, возвращая на место, — Доедем до меня. Давай переживём это вместе, — моргает и вдруг улыбается, — Ай, я даже не хочу думать, что за хён там у тебя, и почему ты там к нему стремишься, когда я рядом? Неожиданно На ярко улыбается, весь преображаясь: — Джено-ши, это твоя ревность? — Да, — парень оборачивается и легонько ударяет младшего указательным пальцем по носу. Только теперь Ли скатывается по сидению, расслабляясь. На его плечо опускается голова Джемина, а на грудь — тонкая ладонь, с заусенцами. Ещё три остановки, они выходят, пробиваясь сквозь толпу недовольных, уставших. Теперь Джено ведёт парня за собой, не торопясь, показывает район и делится воспоминаниями. Открывает с ключа, поднимается на четвертый: — Я убирался. Но не везде, — предупреждающе вскидывает брови и толкает дверь плечом. Коридор крохотный, весь жёлтый, такой весёлый. И отсюда сразу видна кухня, рядом с ней — дверь в ванную комнату, и напротив друг друга ещё две, очевидно, спальни. Альфа шпарит прямо по коридору: — Мыть руки! А потом тянет гостя на кухню, где за занавеской прячется лоджия, через которую можно попасть в комнату Джено. Ли смеётся, наблюдая за тем, как Джемин рассматривает всё вокруг, удивляется планировке. — Джено-ши, я почему-то именно так и представлял твою комнату, — На тыкает на плакаты рок-групп на одной из стен, а потом на полки прямо над кроватью. — Джемин-а, заканчивай со своим 'Джено-ши', — отмахивается парень, тут же открывая дверь шифоньера и доставая домашние вещи на гостя, — Сложно звать меня проще? — Но-но? — омежка выхватывает прямо с рук футболку и штаны. — На-На, — альфа резко оборачивается и прикусывает изнутри щёку — уж лучше игривый Джемин, чем тот, который плачет. Джемин хмыкает и прямо тут же переодевается. Ли прикрывает глаза и уходит в ванную. Однако На не беспокоится об этом. Он вдыхает аромат порошка и ощущает общую атмосферу в доме. У Чона слаще и ярче. Тут густо, тут темновато. Скорее, это картина Шишкина — природа. Лучшие ее проявления… Омега теряет ход мыслей, когда видит на рабочем столе старенькую открытку. Он берёт её в руки и переворачивает, читает: " Малышу Джено-я на память от дедушки. Будь верен себе. " И название картины 'Большая волна в Канагаве', Кацусика Хокусай. Это как-то резко сбивает с толку. Открытка от… Дедушки. На память. Судя по имени, японский художник. Нет, это всё не то — чтобы Джено хранил и понимал? С другой стороны, раньше он встречался с художником. — Дедушка тогда был на Окинаве. Он всё мечтает дожить там пенсию, когда будет спокоен за меня, — Джено оказывается за спиной неожиданно, но так вовремя, что Джемин всё-таки дёргается и почти роняет на стол такой важный сувенир. — Тебя привлекает искусство? — А? Я — посредственность, — альфа отодвигает стул и садится за стол, стучит пальцами по клавишам старого компьютера, — Мне или красиво, или я лучше нарисую. На усмехается, вновь оглядывая комнату: — У тебя приятно обжито. — Есть такое. Хотя я и снимал полгода квартиру, родительская кажется лучше. Джено подвисает, рассматривая омегу в своей одежде. Он знает, что это сексуально, интимно, уютно, но теперь это выглядит ещё и опекающе, теперь он будет больше заботиться о личном крохотном оловянном солдатике. — Хочу сделать тебе подарок, — альфа подскакивает с места и куда-то выходит. Не найдя себе должного угла для ожидания, Джемин падает на небольшую кровать своего парня, терпеливо смотрит на дверь. Джено возвращается спустя порядочные семь минут, держа в своих больших ладонях крохотную картонную коробку. Он садится рядом, трясёт её, а потом протягивает младшему. На принимает и крутит, читает: — Лавандовое мыло ручной работы от Мастера Хвана. Омежка коротко смеётся и осторожно раскрывает упаковку, вытряхивает на ладонь то самое мыло, рассматривая серый эллипсоид с вкраплениями фиолетовых цветков. Подносит к носу и снова смеётся: — Немного отличается от меня, но всё равно, спасибо. Мне очень нравится. Передай этому мастеру Хвану, что он — крутой, кем бы он ни был. Джемин наскоро прячет подарок в коробку и налетает с объятиями на Джено. Альфа держится, не позволяет им упасть, обнимает в ответ ещё крепче. Он поглаживает младшего по спине, гордится собой, почти урчит от довольства. А потом всё же слышит, как урчит его живот. — О-оу, Ли Джено голодный? — На резко отстраняется и тыкает пальцем чуть ниже груди, почти попадая в тот самый пустующий желудок. — А то! Сейчас буду кусать непосед всяких! — Ли вскидывает руки и клацает зубами, чем только больше веселит своего парня; насмеявшись вдоволь, предлагает, — Закажем удон? — Удон? Так внезапно? — Не, а что? Мне нравится. И ты должен попробовать, — парень уже открывает приложение, пару раз моргает, когда почти бесится с того, что Джемин строчит своему 'хену'. — Доверяюсь твоему вкусу, — получив моментальный ответ от Джехёна, На уже вновь — всё внимание на Джено. — Ага. Так. Так, — парень наскоро оплачивает заказ и откидывает телефон, перехватывает оба запястья омеги, — Никаких 'хенов' — ты сегодня со мной. Только мой. Весь мой. — Как отказаться от этой опции? — Джемин наклоняется ближе и задорно подмигивает. А Ли вспоминает, что тот говорил своему аппе о доверии к Джено, и это оказывается пусковым механизмом — он чуть склоняет голову, тут же сминая бесстыжую улыбку в поцелуй. Альфа закрывает глаза и отдаётся этим чувствам, чтобы снова сила и забота, желание сберечь и любить так, как Джемин того заслуживает. Они не доходят до фильма, только дожидаются ужина, сминают картонные упаковки и гасят свет в квартире. Устраиваются в темноте кровати, переплетаясь ногами. — Был трудный день, — Джено скребёт затылок младшего пальцами. — Ты скрасил его, правильно завершил. Ты молодец, Но-но-я, — Джемин почти вибрирует от благодарности к этому человеку, от набора всех чувств к нему, — Я хочу кричать от того, как сильно ты мне нравишься. Я бы прямо сейчас кричал и тискал тебя. На это альфа понимающе прикрывает глаза. Он бы тоже хотел, чтобы омега кричал и тискался, и интимная близость помогает выплеснуть именно эти желания, но раз На дал отказ, и раз это у них всерьёз и надолго, Ли только понимающе прикрывает глаза: — Не в мои нежные уши. В один поворот оказывается над Джемином, полуложится, касаясь носом местечка под челюстью: — Буду спать так, стеречь твой сон. Только спи уже, НаНа. — Я люблю тебя! — задушенно пищит Джемин. — Я люблю тебя, — вторит Джено, оставляя нежный поцелуй тут же, на шее омеги.