Выход из плена

°°° Джено просыпается тихо. Впервые за последние годы его будят осторожные касания к лицу. Влажные пальцы скользят по его сухой коже лба, оглаживают форму бровей, и кто-то выдыхает на губы. Когда первый приступ паники проходит, альфа вспоминает о Джемине. Он перехватывает его запястье и открывает глаза. Судя по лицу омеги, проснулся тот давненько, уже успел заскучать и очень норовил что-то натворить. — Что делаешь? — выходит хрипло со сна. — Бужу тебя, — На улыбается во все зубы и тянется с утренним поцелуем. Джено предпочёл бы, чтобы на губах омеги лежал сладкий клей — не отрываться. Джемин берёт инициативу на себя, за минуту прижимаясь всем собой к крепкому телу, обнимая руками и коленями альфу. Он то ли стонет, то ли мурлычет, потираясь носом о шею Ли, спускаясь губами ниже, пока ладони проникают под футболку, оглаживая спину. Нежнейшее на свете, в утренней полудрёме предаваться незамысловатым, в чем-то подростковым и наивным ласкам, избегая острого возбуждения, не нуждаясь в горячей страсти. Джено впервые ощущает себя настолько пьяным без крепких напитков, находясь всего лишь в руках кого-то близкого, особенно дорогого. — Прито-… — Ли не успевает договорить, ему тяжело удержаться в моменте. Это длится фемтосекунду, но на самом деле уже около часа, как они пребывают в любви. — НаНа! — Джено подскакивает на кровати, а омега падает носом в одеяло, лишившись точки опоры, — Притормози! — он резко стягивает футболку через голову и восстанавливает дыхание. На же переворачивается на спину и моргает: — Но я так люблю тебя. Давай так ещё немного? Глаза у него, как у того оленёнка. А Джено уже передохнул и готов ко второму раунду мягкого сумасшествия. Теперь он нависает над Джемином, устраивает ладони под его лопатками: — Хочу больше. — Мимруу, — омежка жмурится и тянется к плечам старшего, открывает шею и взвизгивает от поцелуев-укусов, дёргает коленями, которые Ли зажимает своими бёдрами, не позволяя двигаться и соблазнять. Ему никогда прежде не было так чувственно. Сравнивает с Ренджуном: их секс был горячим и ярким, коротким, как вспышка, всегда без прилюдий. Даже первые поцелуи были не милыми, но разогревающими. С Джемином иначе. С ним можно закончиться прямо тут от остановки сердца, что тонет в ответной любви. С этим омегой близость можно растягивать, делать нежнее и острее. Альфа не следит за руками, увлечённый выцелованием ключиц младшего. И футболка поднимается по сантиметру выше по коже, обнажая ребра и соски, пряча на секунду голову, теряется за наволочкой. Так Ли становится ещё ближе к Джемину, касается языком ореола и жмурится, когда пальцы На тянут волосы. Но стоит Джено взглянуть на него, то понимает, что младший и сам себя не понимает — запрокидывает голову, открыт телом, душой, но зажимается разумом. Что же, альфа уважает его решение и стягивает свои же штаны ниже по его ногам, касается щекой кожи живота, замирает так на пару мгновений. Это странно, но тут слышно сердцебиение. И чувствуется особый уровень доверия, когда к мягкому, уязвимому месту позволено прикасаться. Джемин путается пальцами в волосах Джено, поглаживает мягко, придавливая его щёку ближе к своему телу. Альфа читает в этом: 'Я тут. Я разрешаю. Я есть для тебя. И ты есть для меня'. Конечно, это всё — феромоновая фантазия парня, но ему чудится, что омега так выражает именно эти свои мысли. И поэтому Ли поворачивается, всем лицом вжимается в живот младшего, широко раскрывает рот, чтобы большую площадь целовать. Он знает, если захочет — может зайти дальше, сегодня ему разрешат. А Джено впервые не хочется чьего-то разрешения, хочется следовать запрету, но и проявить себя. Кусает трусовую резинку, жует. — Ноно? — Джемин приподнимается на локтях. Вместо ответа парень пальцами неловко спускает бельё ниже и самодовольно улыбается, потому что омега ждёт его: член выделяет прозрачный предэякулят. Альфа слизывает крошечную каплю, слышит откуда-то сверху вскрик, ощущает, как колени сжимают плечи — повторяет действие. Ему хочется больше Джемина, сильнее и дольше. Берёт головку в рот, спускает одну руку ниже по своему телу, чтобы кончить вместе. Джено работает медленно, наслаждаясь болезненностью затянутости. Он настолько вне себя, что забывает о собственной эрекции, решая и второй ладонью щекотать бедро омеги, дразнить чувством приближения, и отдалять снова и снова. Альфа доходит до крайности — приподнимается и наблюдает за ожидающим лицом Джемина. Они обмениваются долгими взглядами, когда На поднимает руку: — По-… — голос сухой, трескается сучком в пустом сосновом бору, — Поцелуй меня, — просит, сглотнув и облизав губы. — Нет, Джемин: я же… — Поцелуй меня, — парень моргает, нагло перебивая, и улыбается ещё так блаженно, — Всё в порядке, правда. Я хочу этого. Поцелуй меня. Для Джено этот момент оказывается весьма и весьма значимым. По его загривку бегут крупные мураши, желание накатывает новой волной, но всё-таки поцелуй выходит нежным, чтобы взять передышку. Альфа слизывает благодарность с губ Джемина, дуреет от этого, возвращается к своему делу с тройным энтузиазмом. — Но-Но! — у На колени дрожат сильнее, спина выгибается, и белая сперма густо падает на губы Ли короткими толчками. Насколько невинно, настолько же и горячо. Кажется, Джено давно не был так впечатлён и настолько удовлетворен половым актом. Он поцелуями поднимается выше по телу омеги, чтобы замереть над лицом: — Сумасшедший. — Джено-я, я… Ты… Ты восхитителен, — на глазах у Джемина слёзки восторга. Ли утирает губы о своё предплечье и делится переживаниями в новом поцелуе. — Хочу жить с тобой. Стирать носки и брить ноги. — Боже! — На округляет глаза и весь напрягается, — Я же не… Я в таком беспорядке, я же абсолютно не готовился! Он досадливо хнычет, а Джено на это смеётся: — Ты естественный. Это круто. Это сногсшибательно. Джемин краснеет и прячет лицо. Он ещё привыкнет к своему парню, научится и в постели кадрить, поддразнивать — Ли как-то не сомневается, что омега научится, что это случится скорее, чем сам альфа окажется готов. °°° / Вообще, Джехён не хотел вот так слёту знакомиться с тем самым Джено. Но вот эти два студента стоят на пороге его дома, держатся за руки, по очереди облизывают губы и шмыгают красными носами. Мужчина машет им головой, разрешая пройти внутрь. Чон оглядывает молодого альфу, как тот косится, принюхивается, моргает. Первое впечатление всегда обманчиво, а по молодости наболтать можно многое. Так что Джехён равнодушен к этому Джено. Когда Джемин влетает на кухню, то Чон садится за стол, почему-то на 'место Тэёна', устраивает запястья на столешнице и корчит из себя саму строгость. Но, если судить по лицу Ли, выходит так себе. — Джехён-ши, это мой Джено, — беззаботно представляет На, опуская альфу на свободное место и усаживается рядом. — Здравствуйте, — тот склоняет голову. — Привет, — Джехён бьёт себе пощечину, потому что улыбка получается искренней, с ямочками. Потому что не получается серьезной атмосферы, всё становится проще простого. Спустя кружку чая Джемин уже своими глазками-пуговками вытребовал 'того самого вина', а господин Чон превратился в устах впервые увиденного Джено в 'хена'. И мужчина капельку ревнует, когда тот альфа закидывает руку на плечи На, тянет ближе к себе, ластится. Подсознательно Джехён понимает мальчишку, в чем-то одобряет эти действия: кругом аромат взрослого мужчины, который частично лежит и на выбранном омежке — ведь хочется перебить. Мужчина смеётся с молодёжи, почесывает подбородок и пьёт в три раза больше них обоих. Так кажется, что будет проще отпустить своего подопечного. Конечно, мальчишка не завтра съедет, и женится не скоро. Но Джехён прекрасно понимает, что их время прошло, что сейчас они окончательно избавятся от взаимных костылей, наконец-то начнут полноценную жизнь. Пусть уж Джемин с этим Джено будут хромать сами по три ноги, будут учиться опираться на спины друг друга, полагаться друг на друга. Они молоды и им предстоят трудности. Уже есть характер, есть закалка, и есть опека с любовью. Чон ссылается на сигареты и выходит на балкон, чтобы пустить скупую слезу. Эта — по упущенной молодости. Вторая — по встрече с Сыченом. А вот эта — уже тоска по Джемину, память об их первой встрече. Эта… Мужчина не замечает, как накрывает лицо ладонью, как теряет сигарету за окно, как плачет. Он будет скучать по этому мальчишке. Он привязался. Он по-своему любит его. В конце-то концов, они встретились в самый мрачный период жизни друг друга и кое-как вышли на свет… Джехён повторяется. Только сейчас мужчина догадывается, что эти два с половиной года, даже чуть больше, наверное, … Он понимает одно — это время сказалось на его ментальном здоровье, мысли и дальше будут так путаться, будут зацикливаться, а любое отклонение от привычного образа жизни может привести к срыву. Кто-то закрывает за собой дверь балкона. Альфа слышит, как Джемин моет посуду — он всегда остаётся дома в такие моменты. — Хён? — Джено смешной, когда пьяный, однако сейчас выглядит серьёзным, когда трясёт указательным пальцем перед носом мужчины, — Ты больше не смей трогать моего Джемина, ага? Он не то, чтобы рассказал, — парнишка толкает Чона своим локтем, просит прощения, замирает на пару секунд, что-то вспоминая, продолжает, — Я сам додумался. Только хён, пожалуйста, я тебе, как брату, доверяю. У меня на него есть грандиозный план, хён, — он вскидывается, оглядывается и подносит тот же палец к губам, когда шепчет, — На выпускном сделаю ему предложение. Все же омежки о таком мечтают, да? Только помоги мне, хён! Слезы грусти высыхают с щёк Джехёна, зато выступают слёзы смеха и радости. Какой же Джено глупенький, когда выпьет. Но Чон должен признать в том альфью силу, уважить его желания, подумать над словами о предложении и оказании поддержки. Что же, Джемина у него заберут не сегодня, а даже если тот и съедет, то будет возвращаться, будет навещать такого непутёвого благодетеля. Джехён даже знает, что подопечный будет приходить всегда с этим Джено, даже знает, что Ли будет обрывать ему телефон в любой экстренной ситуации. И всё это складывается в его собственное определение слов «семья», «поддержка», «доверие», «любовь». — Хён, бросай курить, — выдаёт Джено и кидает из окна всю пачку. Что же, Чону пора приходить в себя и разруливать спонтанный балаган в своём доме. Он скрещивает руки на груди, молча наблюдая за тем, как этот Джено, крепко держа Джемина за талию, уверенно шагает в нужную комнату. И Джехёну даже хватает наглости — вспоминая родителей Тэёна — чтобы пронаблюдать за тем, как эти молодые альфа и омега укладываются в объятиях друг друга, перешептываясь и коротко хихикая, когда эхом по комнате: — Ноно, ну ты и в хлам! — Тише, не пугай хёна. — Какого хёна? Где твои руки? — Обнимают тебя… А ты обнимешь меня? — И я обниму тебя. Мужчина гасит свет и прикрывает за собой.