Выход из плена

День начался странно. У Джехёна в последнее время, все дни такие, что не описать краткими формулировками. И дело вовсе не в том, что Тэён нагло сбегает с работы, оставляя на его щеке короткий поцелуй, а вечером отзванивается и пустомелет. Ли будто бы забыл, что с этим альфой надо действовать осторожно, потому что он может начать переживать о том, чего вовсе нет. Чон ведь начинает. Мужчина додумывается до того, что омега разочарован в нём, как в альфе, который тогда получил удовольствие, ещё и был далеко не 'активом' в классическом понимании. Джехён переживает ещё и о том, что Тэён будет избегать его, пока не решится вопрос с Джемином. Хотя этот вариант можно было бы сразу выкинуть, но вот — нет. Переводчик не выдерживает и входит в кабинет к Донсу, когда Тэён уже полчаса как сбежал. Чон закрывает за собой и спрашивает: — Где Тэён? Его начальник только дует губы и поправляет на носу очки. Джехён бесится. Куда пропадает его омега? Почему пудрит мозги? Поддавшись эмоциям, Чон подходит к столу Ли и ударяет по папке раскрытой ладонью: — Куда он ходит всё время? Или он боится меня? Руководитель отдела снимает очки и устало смотрит на подчинённого: — Он готовит тебе сюрприз, окей? — Ч-что? — весь запал альфы испаряется. — Да. Только я тебе не говорил. И ещё: больше не пользуйся служебным положением, — старший уверенно поднимается на ноги, смотрит сверху-вниз со своей небольшой высоты. Джехёну только и остаётся, что ретироваться, поджав хвост. Сюрприз. Он и подумать не мог, что кто-то готовит ему что-то приятное. Это же будет хорошим сюрпризом? … После долгого рабочего дня Чон садится за руль и накрывает лицо ладонями. Он так устал от сложных людских взаимоотношений. И прекрасно осознаёт, что теперь вновь сходит с ума: только из-за другого омеги, из-за живого, горячего, с хитренькой улыбкой — зря раньше не обратил на неё внимания. Такой дурак, признал эти крошечные белые зубки очаровательными, а следы от них на своей коже ценит величайшим даром. Мужчина смеётся и всё же пристёгивается: ему не надо никаких подарков, ему надо " Слышать Тэёна Понимать его Знать о его местонахождении прямо сейчас Знать, что Тэён точно его понял и правда любит …» Джемина ещё нет дома. Но в пространстве лежит лёгкий аромат кофе, обозначая, что подопечный тут был. Это даёт иллюзию присутствия. . . Мужчина разбивает стакан об пол. Он устал от этих иллюзий. Ему хочется реальности, настоящего, приземлённого, пульсирующего. Чон хватает телефон и набирает Тэёна; чуть не кидает единственное средство связи в окно — омега не берет входящие. Бред. Это всё — такой бред. Вдох — выдох. Мужчина должен успокоиться. Всего лишь подождать. И прямо здесь же, на кухне, меж осколков стекла, он опускается на пол, садится поудобнее, чтобы спиной к ящичку, закрывает глаза и приводит дыхание в норму. Даже если Тэён всё-таки оставит его, Джехён должен записаться к специалисту, проверить свои лёгкие и сердце, в самом-то деле — бросить курить. Даже если ему суждено всю жизнь вот так бродить одному, помогать людям слабее него, заполняя пустые дни 'времянками', выхаживать 'пациентов' — он согласен потратить любые деньги на это лечение. Почему-то эти мысли успокаивает. Так проявляется смирение. Даётся оно тяжело, тяжелее сострадания к самому себе, и больнее принятия. Когда нужно склонить голову и сделать шаг. Не в натуре у альфы опускать подбородок под гнетом внешних факторов. Джехён выпадает из мира: в сознании только мягкий кокон, шёлк светлых волос Тэёна и его аромат. Слишком близко его аромат. И его ладонь на своей щеке ощущается горячим. — Джехён-и, — родной его голос. Чон открывает глаза и в реальности видит перед собой Тэёна. Омега натянуто улыбается, весь напряжённый, сидит на корточках и касается робко. — Ли Тэён, — шепчет альфа, — Где ты пропадал? — Я проходил собеседования в разные конторки. В ателье, в дизайнерской студии, даже в тату-салоне, — Ли смеётся, опуская вторую ладонь на плечо младшего, — Почему ты так переживал из-за этого? — Я боялся, что ты уйдёшь. — И почему я должен был уйти? Джехён смотрит в большие глаза Тэёна, собирается рассказать, но почему-то молчит. Все причины похожи на нелепые отговорки, очередные больные фантазии. И мужчина закрывает глаза, а потом вдруг соображает: — Ты пришёл ко мне, потому что Донсу-ши рассказал? — Да. Более того… — опускается коленями на пол и тянется лицом ближе, — Я договорился с Джемином. Он пока поживёт у твоих. — 'Пока' — это что? — альфа начинает бояться Ли, часто моргает, не отводя взгляд от чёрных омутов прямо перед собой. — Пока мы с тобой проводим время, — омега выдыхает и касается своими губами его. Тэён целует мягко, плавно отодвигаясь, чтобы младший следовал за ним. Это так зеркально, что раньше Джехён вёл его за собой, а сейчас происходит наоборот. Сейчас Ли помогает подняться на ноги, справляется с рубашкой и чуть не падает в ванную — альфа на автомате успевает подхватить его за талию. Пара секунд на передышку, на крепкие объятия и смешки. Это разряжает обстановку, делает обоих уязвимее, ближе друг к другу. — Вот это было твоим сюрпризом? — Джехён успокаивающе гладит спину старшего, жмется теснее, отводя в свою спальню. — Нет, вовсе нет! — смеётся Тэён, — Я хотел устроиться на работу, прийти к тебе и сказать, что теперь занимаюсь любимым делом и буду чаще радовать тебя дизайнерскими костюмами. Омега делает шаг назад только чтобы включить свет в спальне и толкнуть альфу спиной на кровать. Улыбается так невинно. — Я очень хочу заниматься именно этим, хочу позволить себе это, — подходит ближе и пропускает пряди каштановых волос сквозь пальцы, склоняется ниже, ставит колено на матрас, неудобно утопая в мягкости, — Ведь мой альфа сказал, что я могу себе позволить. Джехён — он забывчивый, он циклящийся, приторможенный слегка. До мужчины только сейчас доходят все те разы, когда он сам предлагал старшему сменить род деятельности, постоянно утверждал, что Тэён справится, что далеко уйдёт, что может делать то, что хочет, ведь господин Чон может обеспечить тому свободу творчества, право на ошибки. Джехён по-новому смотрит на своего парня, на своего омегу. Обхватывает ладонями его бёдра, скользит пальцами выше и ниже, пытаясь найти верные сейчас слова. Ни одного хорошего нет в голове. — Мой альфа сказал, что хочет видеть меня счастливым. И я буду счастливым, — Ли становится на колени, так получается глаза в глаза, как он любит, — Мой альфа приложил столько усилий, чтобы я сделал этот шаг. Теперь моё время быть смелым. Я не разочарую тебя, Джехён-и. Тэён льнёт с поцелуем ближе к груди младшего, цепляется за рубашку на плечах, окончательно снимая. Порывисто раздевается сам, пока Чон увлечён поцелуем, поглаживая своими руками его ноги. — Ох, Тэён, — Джехён накрывает лицо ладонями и смеётся, когда обнажённый по пояс омега нависает над ним, — Я стесняюсь, когда ты делаешь так. Ли сгибает локти и ложится всем собой поверх альфы, игриво улыбается: — А как я должен делать? Научи меня, мистер всезнайка. — Я не… — он меняет положение рук: устраивает ладони на талии старшего, на пробу оглаживает ягодицы. Когда перед глазами такое лицо омеги, то сложно удержаться и думать о чём-то ещё. Ли дразнится, пользуясь хорошо заученной схемой: приоткрыв рот и шумно дыша. Интересно: он знает, что такими методами может повести за собой этого альфу и на край света, и в огонь, и в воду? Потому ладони Чона с силой сжимают бедра старшего, разводя их в стороны, чтобы прижиматься плотнее, чтобы стоны Тэёна были выше и искреннее. В одно резкое движение Джехён принимает сидячее положение, тянется к ширинке на штанах омеги, не столько целует, сколько мажет-лижет языком по светлой шее, боясь оставлять маркие следы. Только Тэён может кусать его, только Тэён будет метить его. Альфа будет мягким до последнего — ведь его омега просил об этом. Тогда в машине. Ли поднимается на ноги и раздевается до конца, так что и младший избавляется от одежды, замирает на мгновение, рассматривая обнаженную спину Тэёна. Выступающие позвонки. И рука сама тянется, пальцы проводят по ним, медленно спускаясь вниз, останавливаются у копчика. Омега же сидит неподвижно, позволяя делать с собой всё, что вздумается. Джехён пользуется этим — обхватывает за талию, тянет ближе и расцеловывает заднюю часть шеи, плечи и спину, медленно прижимая Тэёна животом к матрасу. Вот теперь он сверху, может делать больше. Одной рукой скользит по мышцам живота, по внешней стороне бедра и замирает перед текущей дырочкой ануса. Ли сейчас — всё равно, что девственник, у которого никогда прежде не было. Омега будет храбриться до последнего, подбадривать и дразнить, но пока Чон ещё в сознании, он должен позаботиться о здоровье старшего. Подушечкой большого давит на сжатое колечко, легко раскрывая, утопая во влаге. Зарывается носом в волосы на затылке, когда Тэён приглашающе сгибает правую ногу в колене, раскрываясь, помогая. Мирра становится гуще, смола затапливает лёгкие, но если Джехён и утонет, то это будет Тэён, его Тэён — всё в порядке, всё хорошо. Омега неожиданно высоко стонет, когда младший неловко сгибает внутри него указательный и средний пальцы. Чон всасывает молочную кожу на плече Тэёна, шепчет извинения, повторяет, что 'совсем скоро' и 'еще чуть-чуть'. Тот же выгибается навстречу, поднимает бедра, требуя большего уже сейчас. Джехён решается сделать так. Становится сам на колени и поднимает Ли, оглаживает ладонями рёбра, выцеловывает позвонки, сжимает возбужденные соски фалангами, имитирует движения, чтобы тело к телу, чтобы почувствовать ритм. И омега поддаётся ему, не способный к большему, кроме как принимать ласки альфы, ожидать его, умолять. Крепко держась за бедра Тэёна, Джехён входит до половины одним уверенным толчком, запрокидывает голову и выдыхает. Омега самовольничает — подаётся назад, принимая почти на всю длину, сам же вскрикивает и дёргается вперёд. Не успевает — Чон хватает его под животом, толкаясь глубже. Лишь спустя какое-то время они приходят к единому ритму, одной ладонью альфа так и поддерживает Тэёна под рёбра, а второй — не совсем аккуратно оглаживает член омеги, сбиваясь на своих толчках, скорее дразнит, чем доводит. — Стой! Джехён! — Тэён с ноткой паники в голосе пытается выпрямиться, падает грудью на кровать. Джехён выходит из него, опускается рядом, устроив ладонь на хрупкой спине, успокаивающе гладит: — Что такое? — Ты там… — у Ли глаза влажные, жутко большие, и бровь предательски дёргается, когда договаривает, — Ты там стал больше. Альфа хмурится и оборачивается на своё достоинство, обхватывает ладонью и тщательно прощупывает, осознавая. Он толкает плечом омегу, берёт его ладонь в свою и позволяет прикоснуться, в полной мере осознать. Чон откровенно любуется затраханным видом Тэёна, его пунцовыми щеками, засосом на плече и подскочившими бровями — ведь Ли начинает то тут, то там сильнее сжимать пальцами по всей длине пенис младшего, когда спрашивает: — Там узел? Там формируется узел? — Да, — у Джехёна дёргается уголок губ. Ему очень хочется сделать это с узлом, чтобы потом сходить с ума несколько долгих минут внутри омеги, чтобы предчувствовать того, чтобы гадать о беременности. Но сейчас решение стоит за Тэеном, который просто вовремя ощутил, раньше самого Чона. — Это значит… — он не справляется своим языком говорить и слизывать слюну со щеки одновременно, — Узел, ха! — Что скажешь? Я прежде не попадал в такие ситуации, — мужчина проводит по стволу вверх-вниз, чтобы не терять достигнутого за время этого разговора. — Как это — не попадал? Ты же жил с омегой до меня … — Он пил таблетки на мои гоны. Ты же не выпил ничего, когда шёл ко мне? — Джехён почти кричит от отчаяния — почему Тэён тупит так не вовремя. — Не выпил. Я же не знал. Нет, я знал, но не думал, что это так… — омега закусывает нижнюю губу и снова обхватывает член альфы, с любопытством прощупывает тот, когда признаётся, — Я растерян. Я не готов сегодня. — Подрочи мне, — мужчина примирительно прикрывает глаза и ложится спиной на матрас, — Ты так классно это делаешь. Тэён пару раз кивает и приподнимается на локте, начиная куда осознаннее касаться всего пениса Джехёна: сжимать у основания и будто мелкими шажками подниматься выше, чтобы в одной точке массировать, оттягивать головку и скручивать кожицу — делает немного болезненно, но зато чувственно, не позволяя отвлекаться ни на какие мысли, целует плечо и грудь мужчины, наваливается сверху, перекинув бедро через чужие, обхватывает всеми пальцами орган чуть ниже середины и медленно насаживается. — Тэ-ён? — Джехён отрывает лопатки от кровати и хватается руками за ягодицы Тэёна, рассматривает его уверенное лицо, переспрашивает, — Тэён? — Я хочу тебя полностью. И готов рискнуть, — выдыхает, опустившись полностью, а потом задушенно смеётся, — Мне тяжело будет так двигаться. Альфа теряется от необдуманности, но выруливает: — Ложись на меня. Медленно. Перевернемся. И омега, часто-часто кивая, перебираясь ладонями выше по телу младшего, плавно опускается, жмурится, обнимает за плечи. Чон тут же меняет их местами, удобно устраивает предплечье под поясницей Тэёна, возобновляя движения. Теперь идёт туже, но зато особенно глубоко. Омега ощущается ближе, когда коленями за поясом, когда цепляется за шею и бицепсы. С такого ракурса можно видеть весь спектр его эмоций: от блаженства до боли, от отчаяния до желания новых касаний; и его розовые щёки — всегда краснеют первыми, потом цвет идёт на шею и плечи с грудью — красиво. Джехён замирает внутри старшего, касается своим лбом его: — Помоги себе, Ён-а. Кое-как справляясь с крупно дрожащими руками, Ли начинает ласкать себя одной ладонью внизу живота, пока вторую тянет к шее альфы, сжимает пальцами кожу изгиба плеча, делая очень больно. Улыбается довольно, когда тот шипит и плавно выгибается, пытаясь избежать цепкого хвата. Но не выходит. Зато Тэён довольно рычит и всё же изливается себе на живот, подаётся всем существом навстречу Джехёну, напрягает тазовые мышцы и тоненько стонет, запрокидывая голову, когда ощущает, как раскрывается узел. Альфа думает, что теперь настало его время: в порыве страсти прижимает к себе омегу и старательно лижет так удачно подставленное горло, прикусывает жилки по бокам. Когда волна вожделения отступает с их ещё переплетённых тел, Джехён поглаживает Тэёна по голове и спине, ощущая, как тот скребёт ему грудь ногтем. Они как-то подозрительно долго молчат, задыхаясь, когда сцепка даёт о себе знать. — Как ты себя чувствуешь? — всё же спрашивает Чон. — Изнасилованным? — старший нелепо смеётся, утыкается носом в потную кожу младшего, делает глубокий вдох и довольно урчит, — Но довольным. — Тэён, — мужчина теряется в мыслях, когда не столько слышит, сколько ощущает это 'да? ', — Я люблю тебя. Ли на это снова смеётся, укладывает ладони на грудине Джехёна, поверх — подбородок, смотрит исподлобья: — Я готовился услышать за завтраком. — Я повторю и за завтраком, — обещает Чон, обнимая щёки Тэёна ладонями, — Почему ты решился? — Потому что люблю тебя, — просто отвечает омега, — Доверяю тебе. Думаю, что хорошо знаю тебя. Не боюсь тебя и жизни с тобой. Я обещал себе быть смелым рядом с тобой. И знаешь… — Что такое? — Когда у тебя есть ребенок, то ты никогда не будешь один, — он нелепо хихикает. И хотя ситуация сейчас совсем иная, гормоны в крови играют, а мозг работает с переменным успехом, Джехён выдает невероятно умную идею: — Я запишусь к психотерапевту, чтобы тебе не пришлось волноваться из-за меня. Чтобы я больше не боялся твоих сюрпризов. — Ты…? — Ли хмурится, но потом кивает, — Только не переживай это в одиночестве, хорошо? Я готов поддержать тебя, — тут же улыбается, — Если мой альфа хорошо позаботится о себе, то сможет отлично заботиться обо мне и нашем ребенке. — Боже, Ли Тэён! — Джехён пропускает пару резких смешков от этой непосредственности старшего. … Когда солнце уже нагло стучится по всем окнам квартиры на седьмом этаже, когда из турки убегает кипящий кофе, а Джехён проклинает мышь, решившую тактично перевешаться во всех ящичках на кухне, Тэён просыпается в его кровати и проверяет рукой пространство рядом. Он разочарованно скулит и кричит: — Джехён! Альфа в пару шагов оказывается в дверях, разглядывает омегу на кровати и кивает тому: — Привет. — Ты…? Что делаешь? — Там на кухне жарится яичница. Ты уж извини, но оказалось, что больше ничего и нет. Будешь кофе? — мужчина мнётся на месте, чувствуя вину за этот неловкий завтрак. — Буду. Беги давай. Я ещё поваляюсь, — он отмахивается и укладывается на другой бок. Через несколько минут Джехён входит с подносом на руках, неловко садится на кровать и зовёт Тэёна. Когда омега усаживается поудобнее, подогнув под себя ноги, чтобы поставить поднос на колени, Чон коротко чмокает его в щеку и шепчет: — Я люблю тебя, Тэён-и. Ли роняет вилку и оборачивается на младшего. Удивленно моргает и приоткрывает рот. — Люблю тебя, Ли Тэён. Джехён вдруг понимает Джемина, когда тот первым признается всему миру в своей любви — от этого сердце, даже пропустив пару ударов, бьётся скорее и сильнее, на душе как-то легче, голос обретает уверенность, и огонь внутри становится домашним камином — греть рядом сидящего по-особенному любимого человека. На глазах у Тэёна слёзки, и это выглядит так неуместно, что Джехён ещё неуместнее смеётся, обхватывает ладонями щёки Ли, стирая большими пальцами солёную влагу: — Уже успел разлюбить меня? — Нет, — удивительно уверенно. — Тогда почему слезы? — Потому что это взаимно. Альфа склоняет голову к плечу омеги и расходится лёгким смехом, целует обнаженное плечо, обнимает Тэёна за талию и сводит тему: — Ешь, пожалуйста.