Во_плоти

      Дни тянулись, сменяя друг друга и практически не принося с собой разнообразия. Он утопал в любви, в той самой, о которой всегда мечтал. Именно такой он её и представлял: вдохновляющей и страстной. С Сузуно они почти не расставались, и Кадомичи это нравилось, ему хотелось, чтобы любовник всегда был рядом. Если бы этот Сузуно был реальным, он точно должен был бы работать из дома. Хотя зачем ему работать? Кадомичи вполне справляется с тем, чтобы обеспечить их жизнь. Сейчас же так и работает. Блондин так всегда был бы рядом.       Кадомичи взял чашку свежего кофе и сделал медленный глоток.       — Так вкусно…       — Я рад, что тебе нравится. — С улыбкой отозвался Сузуно, обнимая любовника и целуя его в щёку. Это был ещё один элемент их отношений, который очень нравился художнику: очень много тактильности и нежности. Кадомичи довольно улыбнулся и, не глядя, поставил чашку на стол, тут же обнимая любовника за шею. Он потянулся за очередным поцелуем, но вздрогнул от резкого звука — он неустойчиво поставил чашку, и та, упав со стола, раскололась и разбрызгала по полу содержимое.       — Ой… Прости, Фууске.       — Не переживай, милый. Я уберу. Только осторожно, не наступи на осколки. — Сузуно поцеловал Кадомичи в щёку и выпустил его из объятий.       — Я такой неловкий. — Виновато протянул молодой человек, глядя, как любовник аккуратно собирает крупные осколки.       — Не бери в голову. Это на счастье. — С улыбкой сказал Сузуно, поднимая голову и с нежностью глядя на собеседника. — Слушай, загляни в холодильник. Там есть что-то, что можно съесть на завтрак?       Кадомичи кивнул и открыл дверцу маленького холодильника. Как давно он не покупал продукты?       — Доставку долго ждать. Я быстро сбегаю в магазин. Ладно?       — Ага. А я пока тут приберу и сварю ещё кофе. — Кивнул Сузуно, мягко улыбнувшись.       Кадомичи поспешно собрался и выбежал из квартиры, чтобы успеть на ещё горячий кофе. В небольшом продуктовом магазине он тоже не стал задерживаться. Набрав товаров, он снова выскочил в прохладное утро.       — Тору! — Послышался оклик из-за спины, и молодой человек растерянно обернулся, ища взглядом того, кто мог его позвать. К нему подбежала взволнованная девушка. Она вздохнула с явным облегчением, коснувшись его плеча.       — Господи, Тору, куда ты пропал? До тебя не дозвониться! — На одном дыхании выпалила Куракаке, сверля собеседника взглядом, в котором читались обеспокоенность и даже некая злость.       — Я?.. — Удивлённо протянул Кадомичи, глядя на девушку. — Вдохновение поймал. Не могу остановиться. Всё пишу и пишу. Даже не заметил, что столько времени прошло… Прости, что заставил волноваться.       — Мне даже Сузуно звонил. Просил проведать тебя.       — Из Кореи?       — Конечно. Откуда ещё ему звонить? Или ты думаешь, что стоит его только приманить, как он всё бросит и примчится? — Протянула Куракаке, тут же замечая, как лёгкая надежда в серых глазах Кадомичи сменяется тоской, а потом на её место приходит нечто иное, подходящего слова к чему девушка подобрать не могла. Она нахмурились и поджала губы. — Мы дороги ему, как друзья. Если будет нужно, он и впрямь приедет. Но гонять к нам по каждому чиху… Согласись, Тору, это перебор. У него всё же своя жизнь, много обязательств и работы. Вряд ли он может регулярно в один день отменять все сеансы со своими пациентами. Они ведь тоже нуждаются в помощи.       — А ко мне бы он приехал, только в том случае, если бы я умер? Или если бы в дурку положили? А не поздно ли?! — Воскликнул Кадомичи, чувствуя, как на глазах выступают слёзы, а к горлу подступает удушающий ком. — Что он от тебя ждал? Фото моего трупа?       Молодой человек вытер рукавом уже катящиеся по щекам слёзы.       — Тору… Он, правда, очень переживает за тебя. Вдруг ты заболел? Мы с ребятами привыкли, что ты порой пропадаешь, увлекаясь живописью. И я говорила об этом Сузуно, но он настаивал. Ты угрожал ему своим самоубийством?       — Нет! Он бы узнал о нём последним. Из предсмертной записки.       — И что бы ты там написал? Что покончил с собой из-за того, что боялся признаться в любви, а потом не смог отпустить? Тору, — девушка сжала плечи художника, заглядывая ему в глаза, — одумайся! Чего ты хочешь этим добиться? Чувство вины ему внушить, чтоб он сгрыз себя сам из-за того, что не смог мысли твои прочесть? Тору, это неправильно. Ты же тоже не знаешь, что думают и чувствуют другие…       — Он психолог, должен суметь себе помочь… — Промямлил молодой человек, опуская взгляд, на что Куракаке лишь покачал головой, поджав губы. — Да и некоторые люди умеют по каким-то невербальным сигналам понимать, что хочется другому.       Говоря это, Кадомичи представил сначала киношную сцену, где любовники в один день, не сговариваясь, вручают друг другу помолвочные кольца. А вот второй мыслью стал Его Сузуно, безвылазно сидящий дома, манящий своей любовью и нежностью, такой желанный и заботливый, угадывающий и воплощающий его мечты. И из-за этого порой любовника становилось много, но, впервые вырвавшись из его объятий, убежав за продуктами, Кадомичи почувствовал, как сильно ему с одной стороны не хватает того Сузуно, но с другой осознал, что всё же ему хотелось хоть немного побыть наедине с собственными мыслями. Правильно ли это? Должен ли он испытывать такие чувства? Кадомичи не знал ответа и не понимал, чего ему хочется больше: отмахнуться от Куракаке и с разгона влететь в объятия любовника или немного помедлить и потянуть с возвращением домой, немного подышать свежим воздухом. А ведь только недавно он так спешил, стремясь скорее оказаться в своей квартире… А потом он столкнулся с Куракаке, которая теперь задерживала его, и молодой человек должен был стоять вместе с ней посреди улицы, растерянно оглядывая дома, деревья, прилавки, чтобы хоть как-то избежать зрительного контакта.       Обидится ли на эту задержку Сузуно? Расстроится ли он?       От этих мыслей Кадомичи начала грызть совесть — наверное, стоит обсудить это с Сузуно. Он должен понять это желание — иногда брать небольшую передышку… Молодой человек даже представил это: как он тихо позовёт Сузуно по имени, объяснит свои чувства, обсудит предложения, а после в очередной раз приласкает любовника. От грёз об изящном теле, усыпанном засосами, художника отвлекла девушка, тряхнув его за плечо.       — Тору, ты меня пугаешь. С тобой всё нормально?       — Да… Просто задумался.       — Давай-ка я с тобой пройдусь. А то ещё улетишь в прострацию, и тебя машина на углу собьёт. — Озабоченно протянула Куракаке. Кадомичи хотел возразить, но девушка даже не стала его слушать. Она взяла его за локоть и потянула прочь по улице.       — Ты говорил, что вдохновение поймал. Покажешь картины?       — Я? Ну… Да, давай. — Растерянно сказал молодой человек, судорожно пытаясь придумать, что делать с Сузуно. Войдя в дом, крикнуть, что он дома? Куракаке однозначно сочтёт его сумасшедшим. Отвести её на кухню, а потом спрятать Сузуно в шкаф или под кровать? Эта идея позабавила Кадомичи — он почувствовал себя неверной женой, которая прячет от ревнивого мужа любовника. Однако кроме самого сравнения — ничего смешного не было, это, наоборот, вызывало нервозность. Художник почувствовал, как потеют ладони. От волнения он даже выронил ключи у самой двери — те выскользнули из дрожащих пальцев. Провозившись с дверью несколько минут, Кадомичи всё же отпер замок и шагнул в квартиру. В ней было тихо. Поставив пакеты и разувшись, он быстро прошёлся по квартире. В ней было абсолютно пусто, все окна были плотно закрыты. Постель была смята, кое-где валялись брошенные вчера в порыве страсти вещи, на кухне стояла грязная посуда, а на полу так и остался след от разбитой утром чашки с кофе: тёмное засохшее пятно вместо лужи, рядом лежали мелкие осколки, а крупные куски кружки лежали у раковины.       — Почему?.. — Пробормотал Кадомичи, удивлённо разглядывая обстановку на кухне.       — Ты чего? — Спросила девушка, о которой молодой человек успел благополучно забыть. Он вздрогнул и обернулся.       — Н-ничего… Садись. Я сейчас чайник поставлю. Только не ходи никуда. Я… Я быстро.       С этими словами Кадомичи поспешно вышел из кухни. Столь же быстро он вернулся, но уже без куртки. Молча и пристыженно он убрал осколки, вытер тёмное пятно и поставил чайник, а после снова ушёл из комнаты. В спальне, совмещённой с мастерской, он прибрал вещи, комом закинув их в шкаф. Его взгляд упал на портрет Сузуно, стоящий на полу. Светловолосый молодой человек приветливо улыбался ему с полотна. Кадомичи протёр глаза, но картина так и осталась неподвижной. Художник, поджав губы, вернулся на кухню — не могло же это всё быть его фантазией. Нельзя же настолько потеряться в мечтах, что прикосновения кажутся такими реальными. Или возможно?       Кадомичи налил чай себе и Куракаке, а потом сел рядом с девушкой.       — Тору, что у тебя с руками? И на шее, гляди…       Молодой человек растерянно опустил взгляд на свои подрагивающие руки: на кистях и запястьях были видны царапины. Но откуда они взялись? Кадомичи повернул руки ладонями к себе, около большого пальца также была царапина.       — Это кошка… — Ляпнул художник первое, что пришло в голову, пусть даже это не имело ничего общего с правдой.       — И где же она? — Куракаке прищурилась, с подозрением глядя на собеседника.       — Это соседская была. Я её сегодня вернул перед тем, как из дома уйти. Хозяин вернулся из командировки. Подожди ещё минутку, я сейчас.       Кадомичи встал из-за стола и ушёл в ванную, расширившимися глазами оглядывая своё тело. На шее действительно красовался след, напоминающий глубокий порез. В отражении он буквально увидел, как вчера вечером Сузуно сжимал его в объятиях, целуя в шею, туда, где сейчас был порез. Молодой человек нервно сглотнул и потёр глаза — след никуда не делся. Тогда он стянул с себя футболку — там тоже кое-где виднелись тонкие полосы. Кадомичи поднял взгляд, уставившись на своё уставшее и чуть похудевшее лицо. Как такое возможно? Он же хорошо ест, Сузуно вкусно готовит, заставляет его есть! Кажется, он никогда так много не ел…       Молодой человек сжал виски и зажмурился, помотав головой. Ему вдруг стало тяжело дышать, воздух казался затхлым и тяжёлым. Может быть он всё же видит галлюцинации? А в местах поцелуев оставляет следы, чтобы хоть что-то почувствовать? Но почему он этого не помнит? И может именно поэтому руки Сузуно кажутся такими холодными — потому что это вовсе не руки, а металлическая рукоятка ножа и его острое лезвие? А вдруг и Куракаке такая же иллюзия?       Из глаз Кадомичи брызнули слёзы.       — Это всё неправда… — Простонал молодой человек, безвольно опускаясь на холодный пол. Он дрожал, не замечая происходящего вокруг. Когда в ванну зашла Куракаке? Когда она укрыла его пледом и принесла воды? Когда он успел выпить целый стакан? Только ли вода там была? Почему девушка погладила его по волосам и обняла? А было ли это вообще?       Словно сквозь толщу воды Кадомичи услышал тихий и испуганный голос девушки, кажется, она с кем-то разговаривала по телефону и едва ли не всхлипывала.       — Подожди, он, кажется, пришёл в себя. Повиси немного.       Куракаке стёрла с лица слёзы и подошла к Кадомичи, опускаясь рядом с ним на колени.       — Как ты, Тору? — Девушка коснулась его руки, а после сжала его ладонь.       — Лучше. Что это было? — Слабым голосом спросил молодой человек, пустым взглядом глядя в пол.       — Сузуно сказал, что так может проявляться кризис…       — Сузуно?..       — Да. Я звонила ему. Очень испугалась за тебя. Он сейчас на телефоне. Хочешь поговорить с ним? — Куракаке протянула Кадомичи телефон, и тот неуверенно взял его. Он посмотрел на фотографию смеющегося блондина на дисплее и грустно улыбнулся.       — Привет, Сузуно…       — Привет. Кадомичи, расскажи, что с тобой происходит. Мы хотим тебе помочь. — Произнёс Сузуно, сидящий по другую сторону моря.       — Ничего не происходит… — Промямлил молодой человек, слыша тихий вздох из телефона.       — Кадомичи, пожалуйста, послушай меня сейчас очень внимательно. Я расскажу тебе одну историю из практики. — Сузуно сделал паузу, будто бы собираясь с силами. — Это произошло с одним молодым человеком. Долгий стресс, жизнь в вечном режиме ожидания, одиночество и изолированность, вызванные недоверием ко всем и в том числе к себе. Всё это копилось и давило, медленно его разрушая. У него начали проявляться признаки аутоагрессии и саморазрушения. Как ты думаешь, к чему бы привело его это состояние?       — Я не знаю. Почему ты вообще мне это рассказываешь? — Кадомичи посмотрел на девушку, которая слышала через динамик телефона мягкий и успокаивающий голос. Она неопределённо пожала плечами.       — Потому что у него был выбор: закрыться окончательно и разрушить себя или же признать наличие проблемы и обратиться за помощью. Взглянуть правде в глаза и признаться в том, что что-то тебе самому не под силу бывает очень сложно, это требует смелости. Раньше я об этом никому не рассказывал и открыто обсуждал это только с Нагумо. Но надеюсь, что этот пример поможет тебе. — Голос Сузуно дрогнул и стал тише. — Эта история было про меня. Спустя некоторое время после переезда в Корею я стал ходить к психотерапевту. Я долго отпирался, прежде чем пойти. И я благодарен Нагумо за то, что он в каком-то смысле силком потащил меня туда. Мы пошли на парную терапию, чтобы я убедился, что это не страшно. Но знаешь, его самого так трясло в тот день. Не знаю, кто больше был напуган: я, вырвавший добрую пятую волос, или он, видящий это. По итогу это оказалось не так жутко, как мы это себе представляли в наши пятнадцать. Теперь работая в этой сфере я каждый день сталкиваюсь с людскими страхами. Всем страшно, но, чтобы жизнь стала лучше, нужно взглянуть страхам в глаза, как бы жутко это не было. Ты всегда был очень смелым. Так что подумай над моими словами и постарайся быть честным с самим собой. А мы тебе поможем. Ты не один, Тору. Ты не один.       Кадомичи поджал губы и опустил взгляд, медленно кладя телефон в руку Куракаке.       — Тору… — Девушка упрямо протянула ему мобильник, но он оттолкнул её руку.       — Это отличная байка. Страх, его преодоление. Всё это здорово. Только со мной всё в порядке. Я не врежу себе. Просто иногда в порыве вдохновения забываю поесть и поспать. Но потом я отсыпаюсь и вдоволь ем. Это всё временно. Со мной всё в норме. Сколько можно? Сузуно, ты рехнулся со своими чёкнутыми пациентами, видишь психические расстройства там, где их нет! — Нервно выпалил Кадомичи, глядя на имя и номер абонента сквозь подступающие слёзы. Он закрыл лицо руками, в надежде спрятаться от происходящего.       — Сузуно… — Начала было Куракаке, но замолчала, услышав тихий голос из динамика.       — Прости, Кадомичи. —С той стороны послышался вздох. — Я не давлю на тебя. Просто подумай о нашем разговоре на досуге. И если что — звони, я обязательно постараюсь помочь. Знаешь, я очень надеюсь, что ты покажешь потом мне те картины, которые заставляют тебя забывать обо всём.       — Хорошо… Я подумаю. — Словно обиженный ребёнок пробурчал Кадомичи, кутаясь в плед.       Девушка похлопала друга по плечи и, поджав губы, встала. Она, переключив звук, приложила телефон к уху.       — Куракаке, побудь, пожалуйста, рядом с ним. Мне как-то неспокойно. Походи к нему пару дней, но про его состояние с ним не разговаривай. Попробуй его отвлечь. Ладно?       — Да, хорошо.       С этими словами девушка положила трубку и, вернувшись к Кадомичи, с мягкой улыбкой протянула ему руку:       — Покажешь мне свои картины?       — Ага.       Сжав тонкую и тёплую ладонь, молодой человек поднялся на ноги. Придерживая на плечах плед, он прошёл в спальню и нажал на кнопку выключателя. Как только комнату заполнил нейтральный свет, Кадомичи засуетился, поспешно пряча откровенные картины — от стыда к щекам прилила краска. Он выставил свежие и воодушевлённые пейзажи, необычные стеклянные натюрморты с живыми цветами и фруктами, а ещё на виду остался тот самый портрет Сузуно. И после осмотра картин девушка застыла именно рядом с ним, не в силах оторвать от него взгляд.       — Чёрт возьми, Тору… Сузуно тут будто бы дышит. Кимоно будто на груди движется, а волосы колышет ветер. Это потрясающе… Ты просто волшебник.       Кадомичи смущённо улыбнулся, тоже разглядывая портрет. В голове в это время крутилось лишь одно: «Какой же ты красивый. Ты же был реален? Ты же не плод моей фантазии? Дай мне знак, если это было правдой. Прошу, Фууске…».       — Такое ощущение, что он вот-вот вздохнёт, моргнёт и сойдёт с картины…       — Да. Ты права. Это моя самая реалистичная работа.       — Но если честно, это даже немного жутко. Он как та темнота, которая начинает смотреть в ответ, если вглядываться в неё.       Кадомичи наклонил голову, но Сузуно словно и не видел его взгляда. Или… на мгновение молодому человеку показалось, что он поймал нежный взгляд голубых глаз.       — Тебе не нравится? — Вдруг спросил художник, посмотрев на собеседницу.       — Нравится. Он очень похож на настоящего Сузуно. Даже слишком. Будто фотография.       Они выпили чай, обсуждая последние новости, а перед уходом девушки даже договорились встретиться завтра в парке и выпить кофе.       Вернувшись в пустую спальню, Кадомичи поставил телефон на зарядку и завалился в постель. В ней было холодно и как-то неуютно — и как он раньше этого не замечал?       Молодой человек приоткрыл глаза, чувствуя, как на лицо падают солнечные лучи. В следующий момент он ощутил на своей талии чужие сильные и холодные руки, распахнув глаза и вскрикнув, он отполз к краю кровати и свалился с неё, запутавшись в одеяле.       — Господи, Тору, что с тобой? Милый, посмотри на меня. — Испуганно проговорил Сузуно, тут же проснувшись от крика и грохота. — Тебе кошмар приснился?       Молодой человек встал с кровати и опустился на колени около Кадомичи, касаясь его запястий холодными руками.       — Это сон… Сон. Или же я действительно сошёл с ума? — Проскулил молодой человек, зажмуриваясь и зажимая уши руками. — Ты плод моих фантазий.       — Тору, я не иллюзия. Посмотри на меня. Ты же чувствуешь мои прикосновения. Не так ли?       В подтверждение этого Сузуно даже несильно ущипнул Кадомичи за руку, который от неожиданности вскрикнул. Он обиженно посмотрел на молодого человека и толкнул его в плечо.       — Что ты творишь? Что это вчера было?       — О чём ты? Мы вчера были вместе. — Как-то обеспокоенно протянул Сузуно, сжимая чужие руки. Кадомичи вздрогнул и, поджав губы, потряс головой.       — Нет. Всё было иначе. Я ушёл за продуктами, на улице я столкнулся с Куракаке. Она потом пришла сюда. Мы разговаривали с Сузуно по телефону, разглядывали картины. И после её ухода я поставил мобильник на зарядку…       С этими словами художник оттолкнул собеседника и подполз к своему телефону, который оказался не только отключённым от зарядного устройства, но и разряженным в ноль. Он окинул полным ужаса взглядом комнату — вокруг были не те картины. Он же убрал портреты обнажённого Сузуно в шкаф, так почему они снова стоят тут?       — Как же?.. Я же точно помню…       — Может быть тебе это приснилось? — Осторожно спросил Сузуно, подползая к любовнику и касаясь его плеча.       — Брось, я же не сумасшедший. — Нервно отмахнулся Кадомичи, борясь с подступающей паникой и пытаясь найти хоть какой-то отголосок вчерашнего дня, того вчера, где были его друзья из реального мира. Он закатал рукава кофты, в которой он обычно спал, и посмотрел на руки со следами царапин.       — Вот, видишь! — Он ткнул руками в лицо блондина. — Их вчера увидела Куракаке. И на шее.       Молодой человек хотел коснуться шеи, но Сузуно перехватил его руку.       — Откуда эти следы? — С нескрываемой тревогой в голосе спросил Сузуно, расширившимися глазами глядя на любовника.       — Не знаю. Не хочу об этом. — Устало вздохнул Кадомичи. Это было не совсем тем подтверждением, которое он хотел найти. Лучше бы его не было, лучше бы всё было сном: и Куракаке, и диалог с Сузуно.       — Ладно… — Явно вразрез с собственными мыслями сказал блондин, сжимая горячие ладони. — Но знай, Тору, я всегда готов выслушать тебя.       Кадомичи кивнул и следом за Сузуно побрёл на кухню, где его настигло чувство дежавю: несколько немытых тарелок, чашка кофе, выскальзывающая из пальцев, осколки и коричневое пятно на полу. Может быть ему действительно приснился сегодняшний день? Чуть позже он пойдёт за продуктами и на обратном пути встретит Куракаке, которую попросил его проведать Сузуно. А если он не пойдёт за продуктами? Если закажет доставку? С этими мыслями он отошёл к холодильнику и заглянул в него — продуктов в нём почти не было, но наскрести что-нибудь на сегодня можно было. Кадомичи бросил взгляд на Сузуно, осторожно собиравшего осколки.       — Прости, я такой неуклюжий…       — Не бери в голову, милый. С кем не бывает?       Кадомичи улыбнулся и, присев рядом с молодым человеком, поцеловал его в щёку.       — Спасибо, Фууске. Мне раньше так не хватало твоей заботы.       — Вот ты и улыбаешься. Я рад. Мне очень нравится твоя улыбка, Тору. — Прошептал Сузуно и в ответ поцеловал любовника. — Я сварю тебе новый кофе. Присядь пока.       Кадомичи послушно кивнул и опустился на стул. Он закурил, задумчиво глядя в окно: ясное небо, а где-то внизу парк и люди, живущие свою жизнь. Молодой человек вздохнул и перевёл взгляд на руки, разглядывая практически сошедшие следы порезов и царапин. Он пытался понять: когда и из-за чего он успел их получить? Но ответа у него не было — он не помнил ситуации, в которых они появились.       Закончив с уборкой и завтраком, рядом с Кадомичи сел Сузуно. Он поставил чашку кофе и две тарелки с едой.       — Фууске, слушай, ты не замечал за мной ничего странного?       — В смысле?       — Ну не знаю. Чтобы я царапал себя, резал там, бил. Ничего такого? Может я после приёма пищи иду избавляться от неё?       Сузуно коснулся руки Кадомичи и сжал её, привлекая его внимание. В серых глазах застыло выражение крайней потерянности и некого испуга, а в голубых явно читалось беспокойство.       — Нет. Ничего такого ты не делал. Ты только и делал, что писал картины. Тебя было сложно вырвать из этого состояния. Я даже начал переживать…       Художник усмехнулся и, затушив сигарету, бросил её в пепельницу.       — Давай этот день проведём иначе. Посмотрим сериал или шоу? Закажем доставку и устроим ужин при свечах?       — И никаких извращенских картин? — С улыбкой протянул Сузуно.       — Твои обнажённые портреты я ещё успею написать. Мы можем просто насладиться происходящим. — Усмехнулся Кадомичи и потянулся к молодому человеку за поцелуем.       Распланировав день, они всё же принялись за еду.       — Я быстро в душ. Поставь пока мой телефон на зарядку, чтоб доставку заказать. Ладно? — Сказал Кадомичи, домывая вторую тарелку. Проходя мимо Сузуно, допивающего кофе, он коснулся его мягких белых волос. Когда любовник скрылся в ванной, молодой человек медленно встал и вернулся в спальню. Поставив чашку на стол, он воткнул провод в телефон и через несколько долгих секунд зажал кнопку включения. Дисплей приветливо моргнул и загорелся. На телефон посыпались оповещения о пропущенных звонках и сообщениях. Сузуно открыл сообщения — Кадомичи писало несколько человек, среди них были Сузуно Фууске и Куракаке Клара. А последняя ещё и сегодня ему писала, напоминала о встрече в парке. Молодой человек несколькими быстрыми жестами удалил сообщение, а после и вовсе добавил контакт в чёрный список. Туда же отправился и настоящий Сузуно, сующий нос не в своё дело. Оставив телефон на столе, он встал и прошмыгнул в ванную.       — Милый, тебе там писали по поводу выставки.       — А что писали? — Перекрикивая шум воды, спросил художник.       — Не знаю. Прочтёшь, когда выйдешь.       — Ладно.       И только Кадомичи потянулся к крану, чтобы выключить воду, как его руки коснулись холодные пальцы.       — Пустишь к себе погреться?       — Залезай… — Не скрывая улыбки, прошептал Кадомичи.       Горячая вода неспешно согревала Сузуно, стиснувшего любовника в объятиях и покрывавшего частыми и жадными поцелуями узкие плечи и шею с выпирающими позвонками, отчего все мысли о нереальности происходящего исчезли. Чужие руки на теле, тихие признания в любви между прикосновениями губ к разгорячённой коже, ласка, затмевающая разум и размегчающая сознание. Кадомичи подался назад, плотнее прижимаясь к Сузуно, такому желанному и отзывчивому.       — Возьми меня… — Прошептал молодой человек, едва слышно постанывая в такт движений любовника, которому не нужно было повторять дважды.       Выбравшись наконец из ванной комнаты, они переместились в постель, и всё окончательно отошло на дальний план. Весь мир Кадомичи сжался до его собственного тела. Места соприкосновения с чужим телом отзывались теплом, и он льнул к любовнику, стремясь касаться его большей поверхностью кожи.       — Я чувствую себя таким живым рядом с тобой… — Прошептал молодой человек, кладя голову на бледную и пятнистую от засосов грудь. Сузуно улыбнулся, бросив беглый взгляд на часы, стоящие на столе, и прижался губами к внутренней стороне запястья Кадомичи.       — Просто мы созданы друг для друга. Мне так нравится быть рядом. Ты мой свет, ты весь мой мир. — Протянул Сузуно. — Не представляю жизни без тебя. Странно, что у тебя нет толпы поклонников.       Кадомичи засмеялся и, приподнявшись на локте, серьёзно посмотрел на любовника.       — И хорошо, что этой толпы нет, ведь мне нужен только ты. Не представляю, как я жил без тебя.       Сузуно улыбнулся и снова притянул к себе любовника, жадно целуя его в губы. Он сжал его тело в объятиях, будто бы Кадомичи был спасательным кругом в бескрайнем океане одиночества. Художник первым разорвал поцелуй и упёрся рукой в чужую грудь, мешая любовнику подняться и снова поцеловать его. Бледные пальцы в то же мгновение обвили смуглое запястье и сжали, норовя силой отвести руку.       — Давай чуть позже. Мне нужна передышка.       Сузуно прищурился и отпустил чужую руку, как-то разочарованно вздыхая.       — Не злись, дорогой. Продолжим после фильма. Ещё один раз подряд, и ты высосешь из меня всё. — По доброму усмехнувшись, сказал Кадомичи. Он медленно сел, а после тяжело поднялся на подрагивающих ногах.       — Мне всегда будет мало тебя. — Проворковал блондин, наблюдая за молодым человеком, который стоял у стола, оперевшись о него локтями столь призывно отведя назад таз.       Схватив со стола включённый ноутбук с открытым списком фильмов и сериалов, Кадомичи вернулся в постель.       — Выбирай, — сказал он, ставя ноутбук перед любовником. Молодой человек обвёл комнату взглядом, и на глаза попался телефон. Поколебавшись, он взял его и, проверив звонки и сообщения, фыркнул — ситуация с Куракаке явно была сном. Ну, конечно, Сузуно там ещё рассказывал историю про тревожность. Откуда она у него? Он вообще не демонстрировал никогда склонности к ней, всегда транслировал только уверенность. Приснится же такое…       — Фууске… — Просияв, протянул Кадомичи. — Картина имела успех. Хотят организовать отдельную выставку, где можно будет по хорошей цене продать мои картины. Всевышние услышали мои молитвы. И это всё благодаря тебе! Спасибо, дорогой!       Художник, едва сдерживая слёзы от счастья, бросился любовнику на шею, целуя его в щёки и губы.       — Это настоящий подарок небес! Боже… Мечты сбываются. И всё благодаря этим краскам… Нужно будет ещё к Митсуко-сан заглянуть. Это ведь стало возможно по её милости.       Сузуно отложил ноутбук и сам приблизился к Кадомичи, обнимая его и с улыбкой принимая поцелуи.       — Просто твои картины действительно чудесны. Они словно отражение твоей души: широкие, воздушные, немного настороженные, с отголоском долгого одиночества, но бесконечно прекрасные. Я люблю их, ведь в каждой я вижу тебя. А тебя я люблю без памяти. — Сказав это, блондин перенял инициативу и уже сам поцеловал художника, заваливая его на кровать и нависая над ним.       — Что мне им ответить? — Спросил Кадомичи, упираясь руками в плечи Сузуно и не давая ему в очередной раз поцеловать себя.       — Что ты согласен? — Молодой человек сел и убрал с лица длинную чёлку. Это был такой грациозный жест, такой театральный, что художник на мгновение потерял дар речи.       — Сделай так ещё раз…       Усмехнувшись, Сузуно тряхнул головой и повторно убрал с лица волосы.       — Отвечай им уже, а то они передумают.       — Д-да! Ты прав.       Кадомичи поспешно ответил, завязалась переписка. Сузуно же в это время снова принялся за выбор фильма, то и дело поглядывая в телефон сияющего любовника.       — Завтра хотят посмотреть картины. Ты не против, чтобы сюда кто-то пришёл?       — Хорошо. Мне в картине посидеть в это время?       Кадомичи, смутившись, кивнул.       — Да. Хочу, чтобы он упал в обморок, увидев её в полной красе. Пейзаж там тоже неплох, но ты создаёшь всё настроение в картине. Ты не обидешься?       — Нет. Я же говорил, что уйду, если ты попросишь. — Пожал плечами Сузуно, слабо улыбнувшись.       — Тогда сегодня ещё нужно будет прибраться… Поможешь? — Прильнув к любовнику и поцеловав его в щёку, спросил художник. В ответ Сузуно молча кивнул, а после подсунул Кадомичи ноутбук с выбранным сериалом.