Лилии в подарок

В такое время за окном обычно слышны первые зазывания Сян Лин в семейный ресторан "Народный выбор". Уже и работники департамента зашагали за пределами офисных стен. Да, это было раннее утро воскресенья, но в Ли Юэ даже этот выходной имеет свой собственный трудовой характер; тут мало кто спит допоздна и предпочитает ленность занятию. Обвинить местных жителей в ничегонеделании было бы очень сложно. Гань Юй лежала чуть снизу под Кэ Цин, желая дать ей места: в ночи обе хотели уместиться на маломерном диване, поэтому некоторый их физический аттитюд оставлял желать лучшего. Девушки сладко сопели, и у одной, что помладше, по тоненькой дорожке изо рта стекла дремотная слюнка. По классике жанра, можно было подумать, что они вот-вот очнутся, сработает будильник или произойдёт какой-нибудь волшебный хлопок... но нет, возлюбленные и не думали просыпаться к грядущей работе. Их умиротворение было куда важнее всех прочих мирских дел, к тому же - и таких утомительных. И это всё - несмотря на то что конечности девушек успели онеметь под гнётом неудобных и до жути болезненных поз. Так шёл час за часом, пока маленькая толстая стрелка на настенных часах не оказалась на девятой отметке от двенадцати. Секретарь и её начальница опоздали к началу всех своих деловых задач ровно на два с половиной часа. Вдруг кто-то постучал. Раз. Второй. Третий. Громче. Сильнее. Упорнее. Однако никто так и не ответил на этот непрошенный жест, и человек, стоящий за дверью, мягко приспустил ручку вниз и подал предмет мебели по инерции вперёд. - Гань Юй? - помещение озарил тонкий детский голосок. - Вы тут? - одна из деревянных дощечек, из которых складывался здешний пол, скрипнула. Из проёма вылезла маленькая девочка, держащая в своих ручонках стопку бумаг. - Яо Яо здесь! - вдруг воскликнула она, огласив тем самым своё очевидное появление. Ответа так и не последовало. Ребёнок в замешательстве оглядел комнату и вдруг замер, увидев картину размером точь-в-точь в два женских неподвижных тела. Девочка поправила бумаги в своих руках и, захлопнув дверь пятой точкой, бесшумно задвигалась к дивану. В нос ей ударил запах некрепкого алкоголя и ароматного остывшего чая - так зачастую пахло на всяких крупных встречах представителей Цисин, поэтому Яо Яо вполне могла уловить знакомые нотки в воздухе. Она чувствовала аромат празднества в стенах кабинета. Сделав пару шажочков, девочка оказалась ровно над телами, занятыми сном. - Мисс Гань Юй, - положив бумаги на пол, тыкнул пальцем в секретаря ребёнок. - Мисс Гань Юй, Вы всё проспали! - произнесла девчонка как можно громогласнее. - Проспала? - в испуге воскликнула отвечающая и резко оказалась в сидячем положении, от чего тело Кэ Цин, лежавшее всё это время на любовнице, покатилось на пол с дивана. - Гань Юй! - моментально проснувшись, завопила Нефритовое Равновесие и воткнулась цепкими пальцами в подлокотник. Торможение произошло. - Что ты творишь? - она обернулась на взъерошенную подругу, которая, застыв в одной позе, держала руки на своих рогах, будто оберегая их от какого-то незапланированного побега. - Что такое? - Кэ Цин огляделась по сторонам и замерла, когда увидела прямо перед своим лицом улыбающуюся самодельно Яо Яо. - Вы обе проспали! - девочка засмеялась и захлопала в ладоши. - Не бойтесь, тётя Нин Г... госпожа Воля Небес сегодня выйдет на смену только ко второй половине дня, - ребёнок пошуршал в кармане и достал небольшой бумажный свёрточек, цепочку и небольшие позолоченные часы. - Девять ноль семь. Я никуда не уйду, пока вы обе не встанете и не пойдёте работать! - Хорошо, - выдохнув полные лёгкие воздуха, выдавила Гань Юй. Она сидела в несколько задранных вчерашних брюках и без пиджака, сверху на ней была надета только водолазка, которая пришла на замену разорванной блузе. - Кэ Цин, надо собираться, - заелозив на месте, секретарь смогла выбраться из диванных оков и обернуться на не сдвинувшуюся ни на миллиметр партнёршу. Посмотрев ей в глаза, Гань Юй невольно смутилась и покраснела, в голове сами собой появились воспоминания о вчерашнем. - Это Вам! - Яо Яо шутливо присела, подавая секретарю бюрократию. Та взяла документы и, утрамбовав, молча сложила в стол. Кэ Цин в это время всё-таки пересилила себя и через полуопущенные веки спустила ноги на пол. Она тоже была полностью одета, за исключением своего пиджака. В нём было бы слишком жарко и неуютно спать. Она принялась застегивать две удушающие пуговицы у шеи, но тут же была схвачена детской ручонкой. - Тётя Кэ Цин! Кто вас покусал? - запричитала девочка, неприлично оттягивая ворот кофты и обнажая множественные следы от зубов под подбороком Нефритового Равновесия. - Больно? Это хиличурлы на миссии сделали? - Нет! - начальница резко высвободилась из плена и, вскочив с дивана, подбежала к Гань Юй. - Прошу, дай мне свою водолазку, она закроет шею, - тихо взмолила девушка, бегая глазами по кругу, будто увидела кошмар. *** - И почему Яо Яо не удивилась, что мы спали вместе в твоём офисе? - Она постоянно меня так будит. А ночёвки с лучшей "подругой" - это всегда весело и никогда не зазорно, по мнению детей. *** С момента, когда отношения девушек стали официальными (разумеется, не для широкой публики, а для них самих), прошло уже четыре месяца. Изо дня в день они только то и делали, что страдали на работе, а затем в припадке огромной чувственности падали друг другу в объятия, желая передохнуть от этой адской бюрократической и социальной рутины. Они сильно сблизились за множественные недели тёплого общения и позволили друг другу те вещи, которые в начале всяких отношений всегда вводят в ступор и смущают, стали больше общаться и пытаться познать разум и тело друг друга. Для Кэ Цин всё было в новинку. Для вечно серьёзной Нефритового Равновесия чувствительность была врагом, которого нужно было превратить в соратника, что удавалось ей с правдивым трудом: когда Гань Юй по-доброму встречала ту на работе, вокруг ходили туда-сюда многочисленные коллеги, и мило улыбалась, желая хорошего дня, возлюбленная, то есть наша непоколебимая начальница, могла нахмуриться и послать зачинщицу диалога к чёрту. Конечно, секретарь уже привыкла к такого рода зажиму, но получать что-то подобное прилюдно, да ещё и так часто, казалось ей невозможным. Периодически она просила Кэ Цин справляться с этим, на что из раза в раз получала миллион трепетных раскаяний, но на деле процесс излечения вредной души девушки двигался очень медленно. Надо заметить, такое проявление неуверенности происходило лишь в общественных местах. Как дело касалось личного пространства и небольших тихих углов, Кэ Цин было не узнать: она становилась милее всех прочих, делала комплименты и обцеловывала Гань Юй с ног до головы, зачастую, разумеется, буквально. Иногда секретарь продолжала звать Кэ Цин "Госпожой Нефритовым Равновесием", из-за чего та вовсе теряла дар речи и не могла работать; бывало, поцелует её, пока никого в аудитории нет, а потом резко придётся прерваться, потому что кто-то влетает внутрь за забытыми трудами; случалось даже один раз, что во время надвигающейся близости, впоследствии прерванной, в доме секретаря, входная дверь оказывалась под налётом многотысячных ударов департаментского почтальона, забеспоковшегося о том, что письма не были забраны с порога. Было много всяких неловкостей, с которыми обеим приходилось сталкиваться раз за разом, изо дня в день. Однако, несмотря на все опасения девушек, их никто так и не раскусил... если не считать Нин Гуан, понявшей всё с первых часов всех этих дурных любовных перипетий, но с ней они счетов не вели. От этой дамы вообще с трудом можно скрыть всякого рода тайны. *** Вечерние птичьи трели звенели за окном апартаментов леди Кэ Цин. Она лежала, сложив руку впополам, на распахнутой груди девушки старше. Обе, тяжело переводя дух, томно смотрели в потолок и молчали. По белому телу секретаря будто бы прошлась череда табунов, оставившая много-много красных пятен за собою, - вся область от шеи до лобка была усеяна укусами и засосами разных диаметров и насыщенности. Гань Юй растянулась в улыбке и нежно провела рукой по растрепанным мягким волосам возлюбленной, которая, казалось, совсем забыла о том, как разговаривать. На тумбе у кровати, прямо рядом с ними, стоял нераспечатанный фаллос с моторчиком, который Кэ Цин инкогнито приобрела в деревенской лавке недалеко от гавани Ли Юэ. Она вспомнила о нём уже после свершения сего действа, но всё ещё помышляла о случае, когда сможет использовать первую сексуальную игрушку в этих отношениях. Гань Юй интимно провела указательным пальцем по открытому бедру и заставила ответчицу выронить единственный тяжкий вздох. Она прикоснулась губами к затвердевшему соску любовницы и несильно прикусила тот своими белоснежными зубами. - Я хочу попробовать то, что ты прикупила, - секретарь ехидно вытянула губы трубочкой и совершенно неприличным взглядом провела по объекту на тумбочке. - Хочу, чтобы ты не пожалела о том, что мы её сегодня не открыли. - Гань Юй, мы только закончили, - в истоме протянула сдающаяся Кэ Цин и отвела глаза в сторону, изображая из себя павшую жертву. Конечно, она хотела возобновить окончившееся представление, но желание немного посопротивляться не оставляло Нефритовое Равновесие в покое. - Я хочу тебя трахнуть, - категорично произнесла оппонентка и вцепилась губами в шею застеснявшейся возлюбленной. Гань Юй было свойственно менять свою личность, как только дело касалось постели, она тотчас же становилась властной и до жути упорной, так что спорить или препятствовать было в абсолютной степени бесполезно. Поначалу Кэ Цин это напрягало, она чувствовала себя дополнительно слишком уязвимой, но затем она осознала всю несказанную прелесть этой перемены личности партнёрши. - Трахнуть... - в перерыве между засосами и впиваниями в части тела произносила секретарь. Она вела голову всё ниже, слыша где-то на заднем плане неуверенные и пытающиеся скрыться стоны Нефритового Равновесия, и пыталась достичь языком тёплого женского низа. Параллельно этому она обнажила свои пальцы и по одному стала вводить в горячее чрево обнаженной натуры, сладкой и мокрой, идеально подготовленной для всякого рода продолжения. Постепенно движения нарастали, а язык подбирался всё ближе к пульсирующему клитору, который так и жаждал, когда его уже коснётся напряжённая мышца и заставит сокращаться всё скорее и скорее. Стоны становились громче, Кэ Цин подвела руки к голове Гань Юй и, вцепившись всеми силами в рога той, наконец опустила её ко входу во влагалище. Ей казалось, что она кончит ещё до того момента, как язык соприкоснётся с возбуждённым до боли участком всех её девичьих недр. Однако Гань Юй прервалась. Она не остановила движения пальцами, но совершенно оставила работу ртом позади. - Почему ты прекратила? - не открывая глаз и задрав шею кверху, вопросила в некоторой истерике Кэ Цин, без всяких шуток ожидая услышать какой-либо ответ. - Дай мне секунду, - она протянула конечность к тумбе и ловко схватила фаллос. - Какая интересная вещь, - секретарь хитро улыбнулась и разорвала мягкую бумажную упаковку, вытащив из неё предмет. Удержав игрушку в руках, она прислонилась губами к лобку и несколько раз его поцеловала, а затем вновь запустила язык в ложбинку, плотно касаясь клитора. Она могла чувствовать все соки на своём языке и нисколько этому не противилась - наоборот, ей нравилось всё, что происходило с телом возлюбленной из раза в раз. Стоны летели один за другим, и Гань Юй, попытавшись приглушить их, прижала ладонь ко рту неугомонной Кэ Цин, не отрывая языка от дела. Затем она убрала руку от лица начальницы и встала над ней на четвереньки, держа фиолетовую аккуратную игрушку между тремя длинными пальцами. Секретарь деликатно поцеловала порозовевшую девушку и, заметно понизив температуру своих пальцев, несколько раз притронулась к ореолам Нефритого Равновесия, от чего вся грудь в мгновение окаменела снова. Тем временем, не забывая о своей сверхзадаче, она принялась мягко водить фаллосом по мокрой ложбинке, то поднимая его к чувствительному клитору, то опуская к самому влагалищу. Кэ Цин закатила глаза и выгнулась в понемногу наступающей истоме, раз за разом повторяя лишь слово "пожалуйста". Гань Юй сделала ещё несколько аналогичных несменных движений и ввела игрушку внутрь, заставив возлюбленную тем самым в миллионный раз воскликнуть просьбу никогда больше не останавливаться. Тогда секретарь продолжила вводить и слегка изымать игрушку, тем самым доводя жертву до глубоко дыхания и звуков, которых бы та не издала в обычной жизни ни за какие деньги. Кэ Цин пустила в ход руки и упёрлась ими в плечи любовницы, желая удержаться от настигающего её удовольствия. Она сверла кисти в кулаки и вжалась ногтями в кожу мучительницы. В свою очередь, Гань Юй нажала на небольшую невидимую кнопку на игрушке, и она очень скоро завибрировала. Секретарь продолжала движения, не меняя темпа, и добавила большой палец в качестве рычага давления на пульсирующий в ожидании конца клитор. Примерно через пятнадцать секунд таких непродолжительных блаженств тёплой расслабляющей волной по телу Кэ Цин прошлась дрожь, и она чуть ли не закричала от удовольствия, извиваясь на кровати, как какая-нибудь редкая юркая порода змей. Ноги её поджались и несколько раз дёрнулись в волшебно приятной судороге. Она впила ногти посильнее в плоть Гань Юй и протянула звук "а", уходя на шёпот. Всё тело её в секунду ослабло. - Ну, как тебе? - подлезая, чтобы поцеловать, спросила довольствующаяся своими силами старшая девушка. - Я с тобой больше не разговариваю, - пытаясь отдышаться, подалась вперёд, чтобы получить лобызания, Кэ Цин. Нельзя было описать, как она была счастлива. *** - Гань Юй, я думаю, я тоже тебя люблю. - Любишь? - Да, впервые я могу сказать это с такой уверенностью. И я хочу, чтобы мы были вместе так долго, как это будет возможно. - Спасибо, я тоже. Ты лучшее, что происходило со мной за последние столетия. - Хватит издеваться! - Да шучу я, шучу!