Семь свиданий Минни

      – Сынминни?       Знакомый голос разрезает затянувшуюся тишину, и Сынмин внезапно вспоминает, где находится. Он был так занят собственными мыслями, что не заметил, как растянул пятиминутный перерыв на двадцать. Бета поворачивает голову, сразу замечая в дверях крошечной студии Минхо, и заметно напрягается – в любой другой день он был бы рад альфе, но сейчас он попросту не хочет никого видеть.       Сейчас он просто хочет побыть один. Ему нужно много тренироваться.       Потому что после недавней простуды его голос всё еще не восстановился, и это напрямую влияет на работу – Чан четко дал понять, что им нужно отложить запись новой песни на неопределенное время. И пусть члены стаи единогласно утверждают, что здоровье Сынмина для них намного важнее, бета все равно знает, что подводит их. Подводит всю свою группу.       Именно поэтому Сынмин уже несколько долгих дней торчит в тесной одиночной студии, пытаясь разогреть и хоть немного восстановить свой голос, перепевая все существующие песни мира и замахиваясь на все возможные высокие ноты. Ему нужно привести себя в форму как можно скорее, потому что голос – это все, что у Сынмина есть для своей группы. Точнее, "изрядно перенапрягается", как выразился на днях недовольный Джисон, и хорошо, что Чан-хен ещё не знает об этом.       – В чем дело? – Сынмин резко спрашивает, всем своим видом показывая, что не настроен разговаривать. Он был раздраженным с самого утра, и если Минхо сейчас не оставит его в покое, бета определенно может сорваться и нагрубить ему. Ссориться с альфой – это определенно не то, чего Сынмин хочет. И он надеется, что Минхо поймет это.       Однако тот не отступает.       – Тебе пора сделать перерыв. – Минхо говорит почти по слогам, как если бы Сынмин был упрямым ребенком, и заходит в студию, плотно закрывая за собой дверь – жирный намек, что он не собирается уходить. Упрямство – то качество, которое объединяет этих двоих, и Сынмин не уверен, что сейчас ему это нравится. – Ты уже несколько дней работаешь. Это похвально, но твой голос пока не настолько силён.       – Именно поэтому я здесь, спасибо. – Сынмин поджимает губы, возвращаясь к аппаратуре, но Минхо не дает ему снова включить музыку, ловко и грациозно забирая пульт. Сынмин поднимает на него недовольный взгляд. – Мне надо практиковаться, хен. Отдай.       – Тебе нужно дать своему голосу отдохнуть, Сынмин. – Минхо открыто возражает, и его взгляд, твёрдый и странно восхищенный, отчего-то слишком нервирует бету.       Минхо выглядит так, словно знает, в чем Сынмин сейчас нуждается, и это раздражает, потому что этот альфа почти всегда прав. И Сынмин знает, что ему необходим перерыв – он даже не спал нормально в последнее время – но он очень, очень не хочет подводить остальных. Почему Минхо не может понять его?       Альфа снова начинает негромко говорить. Он движется ближе к Сынмину, чтобы заставить его, наконец, посмотреть на себя, и бета чувствует нотки беспокойства и легкого раздражения в его запахе.       – Не заставляй меня делать то, чего мы оба сейчас не хотим, Сынмин-а. – добавляет Минхо, и Сынмин вскидывает на него глаза.       – Ты бы не стал. – он отзывается, почти шепчет, и в его голосе звучит очевидный испуг. – Ты бы не стал...       – Я мог бы, и ты это знаешь. – Минхо знает, как сильно Сынмин не любит, когда альфы пользуются своими феромонами, чтобы заставить слушаться – но если это единственный способ вытащить Сынмина из студии, то что ж, Минхо готов сделать это прямо сейчас.       Бета обиженно поджимает губы. Но не находит на это ответа.       – Я не хочу этого. – Минхо продолжает, и его голос заметно смягчается. – Но мы беспокоимся о тебе, щенок. И именно поэтому я здесь. – добавляет он. – Тебе нужно немного отдохнуть.       – Я не могу отдыхать, хен! – Сынмин срывается, невольно повышая голос, и никак не может понять, почему Минхо не слышит его? Не слышит, как ужасно звучит его голос, не слышит все, что Сынмин говорит? Лицо альфы не выражает почти никаких эмоций, и Сынмин чувствует, что вот-вот позорно расплачется. – Неужели ты не понимаешь? Мой голос…       – Твоему голосу нужен отдых. – Минхо качает головой и подходит к бете, чтобы утешительно сжать его плечо. Минхо знает, что Сынмин упрям, но Минхо так же знает, как именно заставить щенка прислушаться. – Оставь это, слышишь? Тебе будет хуже.       – Я не могу, хен. Не могу оставить все так. – бета тут же возражает, с силой кусая губы, чтобы успокоиться, но Минхо мягко давит на неё большим пальцем, вынуждая остановиться. Он выпускает немного своего запаха – просто ради контроля – и ненавязчиво скользит ладонью по плечу Сынмина к шее. – Я должен работать усерднее, иначе придётся снова переносить сроки записи. Мой голос сейчас такой… – он замолкает, подбирая слова, и Минхо кивает, давая понять, что слушает. – Он звучит просто ужасно! И очень грубо. Я не хочу затягивать... Чан-хен будет разочарован во мне...       Сынмин заканчивает на выдохе, осознавая, что почти не дышал все это время, и зажмуривается, чтобы не дать слезам показаться. Он опускает голову, не желая показаться слабым, но Минхо никогда и не считал его таким.       – Чан никогда не будет разочарован в тебе, Сынминни. Слышишь? Никогда. – Минхо уверенно говорит, кладя руку на щеку Сынмина, чтобы поднять его лицо и посмотреть в глаза. – Он ведь так тебя любит. – уже тише добавляет он, и весь боевой фасад беты, наконец, рушится, обнажая потерянного, уставшего и расстроенного щенка. Минхо считает это своей маленькой личной победой. – Твой голос прекрасен, Минни, ему нужно просто дать немного времени на восстановление. Болезнь закончилась совсем недавно, и это нормально, что ты не можешь сразу вернуться в привычный ритм, хорошо? Никто не злится на тебя, и никто не винит. – Минхо объясняет, обхватывая лицо Сынмина ладонями, и мягко вытирает его слезы, едва ли пытаясь сдержать собственное воркование. Но это не его вина – ему просто слишком нравится, когда Сынмин нуждается в нем.       – Не хочу подводить остальных… – бета сдавленно всхлипывает, и Минхо понимающе кивает.       – Я знаю, щенок, знаю. – он отзывается, ненавязчиво обнимая бету за талию, и позволяет уткнуться лицом в своё плечо. – Но ты слышал, что хен только что сказал? Никто не сердится на тебя. Мы все готовы подождать, когда тебе станет лучше и ты будешь снова готов показать отличные результаты. Не нужно мучить свои связки, хорошо?       Сынмин мучительно долго обдумывает его слова, но затем все же слабо кивает, и Минхо обнимает его ещё крепче, мягко целуя в ухо и соленую щеку.       – Вот и все, хорошо... – он шепчет, мягко поглаживая Сынмина по спине, и позволяет ему плакать до тех пор, пока тот не успокоится сам. – Глупый маленький бета.       В его голосе нет упрёка – только откровенная нежность, и Сынмин чувствует себя намного легче, когда знает, что на него действительно никто не сердится. Это помогает ему быстро успокоиться и взять себя в руки. Хен прав – ему определенно стоит пока поберечься, иначе ситуация может стать только хуже. Бета прижимается к плечу Минхо еще ненадолго, чтобы вдохнуть его запах, а затем неловко отстраняется, вытирая лицо.       – Стало лучше? – Минхо привычно дразнит, хитро улыбаясь, и Сынмин застенчиво кивает, чувствуя себя слишком нелепо из-за того, что так по-детски расплакался перед альфой. Но Минхо не выглядит рассерженным – скорее, обеспокоенным, и это заземляет. – Хорошо. А теперь идём. Я заберу тебя на часок-другой, чтобы ты мог отдохнуть, не думая о работе.       – На свидание? – Сынмин не знает, почему вдруг спрашивает это, но Минхо смеётся, так что все в порядке. Бета шмыгает носом.       – На свидание. – Минхо согласно отзывается. – А теперь вытри слезы. Солёные поцелуи не самые приятные на вкус. – дразнит он снова, и Сынмин чувствует, что краснеет. От смущения он даже не замечает, как дурные мысли покидают его голову.       – Мне стоит переодеться?       Минхо не отвечает на это. Только хмыкает, будто задумавшись о чем-то своем, а затем неожиданно целует Сынмина в губы. Целомудренно и мягко. И он оказывается прав – солёные поцелуи действительно не самые приятные. Но Сынмин не возражает, ладно? Потому что Минхо наконец поцеловал его так же сладко, как целует других членов стаи.       Минхо привозит его в уютный ресторан, куда Сынмин давно хотел наведаться, но все никак не мог выбраться из-за плотного графика. И это так похоже на Минхо – запоминать сущие мелочи, чтобы потом воплощать их в реальности для всех своих щенков и Чана. Заботиться о них и знать, что они счастливы и довольны.       Прямо как сейчас.       Им приносят меню, и Минхо делает заказ на них двоих, потому что Сынмин слишком долго колеблется, решая, что выбрать. Альфа смеётся над ним – беззвучно и нежно – затем что-то шепчет на ухо официанту и просит еще раз "проверить в списке его имя". Сынмин слишком занят разглядыванием интерьера и столиков, чтобы заметить это, или, может быть, он все еще нервничает. Конечно, они с Минхо обедали и раньше, но сейчас... Сейчас все по-другому.       – Выпей воды. – Минхо пододвигает к Сынмину стакан, когда они, наконец, снова остаются наедине. От вина альфа решил пока отказаться – бете вряд ли пойдет такое на пользу. – Голоден?       Сынмин не слишком уверенно кивает. И если честно, он сейчас так взволнован, что вряд ли сможет проглотить хоть кусочек. Тем не менее, он рад, что Минхо привел его сюда. Только когда им приносят первые блюда, бета, наконец осознаёт, насколько он на самом деле голоден – стресс и трудности в работе все же дали о себе знать. Перед ним появляется всё больше и больше вкусной еды – должно быть, Минхо заказал всего понемногу, чтобы они могли попробовать всё, что захотят. Сынмин с аппетитом ест все, что альфа предлагает ему, восторженно отзываясь о еде и самом ресторанчике, и Минхо улыбается его набитым щекам. Он рад, что теперь Сынмин улыбается и не думает о работе и проблемах с голосом. Щенок определенно заслуживает вкусной еды и хорошего отдыха.       – Хен? – Сынмин вдруг зовет его вполголоса, неуверенно оглядываясь и понимая, что кроме них в ресторане больше никого нет. – Почему тут нет людей?       – Откуда мне знать? – Минхо пожимает плечами, невозмутимо жуя свою еду и поднимая на бету взгляд. – Наверное, нам просто повезло. Ты испачкался? Не торопись, мы ведь никуда не спешим. – он качает головой, потянувшись через стол, чтобы аккуратно вытереть лицо беты салфеткой. – Ешь медленней.       Сынмин послушно кивает, и может быть, он думает о пустующем ресторане ещё пару минут, прежде чем вернуться к еде и ленивым разговорам с альфой. Минхо выбирает нейтральную тему, избегая говорить об их напряженных графиках, шутит, что слишком скучает по своим котам, и не сдерживает улыбки, когда Сынмин выражает желание повидаться с ними. Они болтают обо всём на свете, постепенно втягиваясь в непринужденную обстановку – обсуждают планы на приближающиеся выходные, думают над подарками для Джисона и Феликса, хихикают над недавними шутками Чонина над Чаном. Говорят обо всём, кроме работы.       И Сынмин чувствует себя счастливым.       Они говорят еще немного, не желая уходить из ресторана даже после ужина, и Сынмину нравится смотреть на лицо Минхо прямо напротив себя. Музыка в ресторане будто бы начинает играть чуть громче, и альфа, уловив эти изменения, хитро улыбается, подняв на Сынмина хитрый, не обещающий ничего хорошего, взгляд.       – Давай потанцуем. – говорит вдруг он, протянув бете руку, и Сынмин в замешательстве смотрит на него, пытаясь понять, шутит тот или нет. Он ещё раз осматривается, но зал по-прежнему так же необычайно пуст. – Ну же, Сынмин-а, потанцуй с хеном.       Сынмин медлит еще пару секунд, но все же сдается, хватаясь за протянутую ладонь – будто давая негласное разрешение. И Минхо тут же выводит его в центр зала. Он смеется, когда Сынмин ворчит, обхватывает талию беты руками, чтобы притянуть еще ближе, и Сынмин неловко обнимает его за шею, неуверенный в том, что вообще нужно делать. Бета чувствует, как к лицу приливает кровь, и он рад, что Минхо не увидит его красные щеки.       – Я не умею танцевать такое. – он неловко бурчит куда-то альфе в шею, избегая смотреть ему в глаза, и просто позволяет Минхо вести.       – Всё в порядке. – Минхо чуть отстраняется, чтобы поймать его взгляд, и удивительно мягко улыбается – без насмешки и привычных поддразниваний. – Думаешь, я умею?       И Сынмин, почему-то, чувствует себя намного лучше. Он обхватывает Минхо поперек талии, отзеркаливая его позу, и кладет голову ему на плечо, хоть это и не очень удобно из-за их разницы в росте. Но несмотря на неудобство, они все еще могут просто неторопливо качаться под ритм музыки, наслаждаясь теплом и присутствием друг друга. Это приятно и хорошо – руки Минхо гладят спину Сынмина, успокаивая и заземляя, и бета преданно жмется к нему, позволяя себе удовлетворенно мурлыкать.       – Ты сделал это, не так ли? – Сынмин вдруг бормочет куда-то Минхо в шею и легонько дует на чувствительную кожу, давая понять, что раскусил его. – Ты забронировал ресторан. – не спрашивает, утверждает.       – Не понимаю, о чем ты. – альфа отзывается, и Сынмин приподнимает голову, тут же замечая его покрасневшие уши. Он не говорит об этом – только улыбается, а затем Минхо ловко меняет тему. – Чувствуешь себя лучше?       – Намного. – Сынмин кивает, устало закрывая глаза, и трется носом о пахучую железу Минхо, чтобы впитать в себя его запах на целую ночь вперёд. Минхо так редко обнимал его в прошлом, что это уже вошло в привычку – пытаться оставить на себе как можно больше его запаха.       – Ты устал. – Минхо гудит, с поразительной точностью улавливая состояние беты по одному лишь голосу. Его ладонь нежно ерошит волосы Сынмина, прочесывая их пальцами, губы быстро находят щеку, прижимаясь к ней поцелуем. – Так усердно работал сегодня весь день. Хен гордится тобой.       Сынмин не хочет выглядеть слишком смущенным, но он это делает. Он прячет лицо, застенчиво прихорашиваясь от слов альфы, и Минхо снова целует его в ухо. Сынмин знает, что запомнит этот день до мельчайших деталей даже без записи его в свой дневник.       – Поехали домой, щенок. – Минхо урчит, растягивая гласные, будто пытаясь усыпить его, и Сынмин с легкостью поддается его влиянию. – Тебе нужно как следует отдохнуть. Я могу опустить тебя в пространство, если захочешь.       – Ты останешься со мной...? – Сынмин спрашивает, почти совсем беззвучно, словно боясь получить отказ, но Минхо слышит.       – Если щенок так настаивает. – он дразнит бету, беря его за руку и отстраняясь, чтобы снова посмотреть на него. – И если щенок пообещает обнимать меня всю ночь.       Сынмин не может сдержать улыбки.       – Я обещаю.