Семь свиданий Минни

      На часах уже почти полночь, когда Сынмин, наконец, осознает, что он сегодня никак не может заснуть.       Может быть, дело в том, что он выпил слишком много кофе сегодня вечером. Ему определенно не следовало этого делать, но репетиция была неприлично изнурительной и долгой, а он – ужасно уставшим. Сынмин не мог устоять.       А может, это все потому, что еще не все члены стаи вернулись домой. По крайней мере, большая часть из них уже давно спит в своих комнатах, но это не уменьшает волнения беты. Чанбин где-то задерживается. Сынмин не уверен, предупреждал ли тот кого-нибудь о том, где именно будет пропадать до ночи, но он не может уснуть, зная, что одного из его альф сейчас нет в общежитии. Сынмин не сказал бы, что зависим от них – он не признается – но он все равно беспокоится, когда думает об этом слишком много. Бета нетерпеливо ворочается с боку на бок, стараясь найти удобную позу, не разбудив при этом Джисона, но его не хватает надолго.       Не выдержав растущего напряжения, Сынмин тянется за своим телефоном.       Он просто спросит, где Чанбин – убедится, что альфа в порядке, и сразу же ляжет спать, ничего такого. Он убавляет яркость экрана, неприятно слепящую глаза, и открывает нужный ему чат.       «Где ты, хен?» – Сынмин быстро печатает, отправляя вслед сообщению пару смешных стикеров, чтобы Чанбин не думал, что он волнуется за него слишком сильно. Удивительно, но ответ приходит почти сразу.       «Минни, почему ты не спишь? Уже поздно» – Сынмину даже кажется, что он слышит голос Чанбина с той интонацией, которой пропитаны его сообщения. Это забавно. Он пишет Чанбину, что ждет его, торопя поскорее вернуться домой, и почти вслух фыркает, когда альфа дразнит его в ответ.       «Ты скучаешь по мне? Как мило! Минни самый милый щенок в мире!» – Сынмин не отвечает на это, просто потому что ответа у него нет, но это и не нужно, потому что Чанбин вдруг начинает что-то долго печатать. Он печатает и печатает – минуты три, если не больше, и Сынмин даже не замечает, как начинает нервно грызть ноготь на большом пальце. Что случилось? У Чанбина возникли проблемы? Сынмин дёргает себя за волосы, прогоняя навязчивые мысли. Сейчас они не помогают ему ни капельки.       Чанбин, наконец, снова напоминает о себе.       «Не хочешь пойти со мной на свидание? Типа... Прямо сейчас?»       Сынмин глупо смотрит на экран своего телефона, пытаясь переварить то, что только что прочитал, и ему даже кажется, что альфа его просто разыгрывает. О каком свидании может идти речь в такое время суток?       "Не знал, как сформулировать..." – снова пишет Чанбин. Сынмин невольно улыбается. Он пишет в ответ, что для свиданий уже слишком поздно, что у них все еще есть дела завтра, и что Чан точно будет в ярости, если узнает, что бета сбежал из общежития посреди ночи. Но Чанбин не отступает от своей затеи – «Не волнуйся, я возьму на себя всю ответственность. Но раз уж ты не спишь… Я хочу показать тебе кое-что».       Сынмин заинтригован.       Он думает над этим предложением – если честно, Сынмин уже умылся и приготовился ко сну, переоделся в удобную пижаму да и вообще давно улёгся на кровать. Но желание увидеть сюрприз Чанбина заметно перевешивает весь его здравый смысл, так что Сынмин отправляет утвердительный стикер в ответ. Чанбин просит его одеться потеплее и выйти на улицу минут через десять-пятнадцать.       Бета бесшумно выбирается из нагретой постели, пытаясь понять, почему вдруг вообще согласился на все это, и ищет в шкафу свой самый тёплый свитер. Да уж, нелепая пижама и растянутый свитер – не самый подобающий вид для свидания, но Сынмин просто не успел бы собраться за такой короткий промежуток времени. Ему удается только намазать губы гигиенической помадой и расчесать спутанные волосы.       Сынмин тихо выскальзывает из общежития, нащупав в темноте свои кроссовки, и аккуратно закрывает тяжелую дверь, после бесшумно выползая на улицу. На коже сразу чувствуется колючая ночная прохлада, и Сынмин рад, что успел спасти от обветривания хотя бы губы. На улице тихо.       Но вместе с тем – очень красиво.       Сынмин завороженно любуется ночными огнями, ловя силуэты порхающих мотыльков, и прячет руки в карманы пижамных штанов. Загруженный работой, он иногда забывает, как выглядит реальный мир. Мысли снова возвращаются к Чанбину – что он делал все это время? Работал? И что он так настойчиво хочет ему показать?       Сынмин увлекается раздумьями настолько, что не сразу улавливает рев мотора где-то вдалеке. Ему вообще не до этого, если честно. И только когда звук становится ближе, бета заинтересованно поворачивает голову, сразу же замечая одинокого ночного мотоциклиста. Кожаная куртка, блестящий черный шлем...       И о… подождите, он едет сюда?       Кажется, так и есть. Сынмин щурится, пытаясь понять, что, черт возьми, происходит, и когда байкер снижает скорость у ближайших фонарей, Сынмин, наконец, понимает. Широкие плечи, крепкие руки и до жути знакомый плюшевый брелок "Двэкки", болтающийся прямо возле руля. Невозможно...       – Чанбин...хен? – Сынмин неверяще шепчет себе под нос, ошарашенно наблюдая за тем, как Чанбин аккуратно заезжает на парковочное место, и буквально не может пошевелиться. Даже когда альфа снимает шлем и быстрым шагом спешит к нему, приветственно махая рукой.       – Сынминни! – зовет он, подходя к примерзшему к месту бете. – Чудесно выглядишь в этом свитере, детка. Извини, я задержался... Долго ждешь? – альфа спрашивает, виновато улыбаясь, и Сынмин, наконец, приходит в себя.       – Что все это значит, хен? – он спрашивает, нахмуренно и непонимающе, и строго указывает на мотоцикл, скрещивая на груди руки. Будто бы в действительности был недоволен всей ситуацией. – Я не... Не могу поверить, что ты скрывал от нас это! – добавляет он громче, чем нужно, делая акцент на слове "это".       Чанбин плаксиво дует губы.       – О, не злись, крошка! – виновато тянет он, примирительно обнимая Сынмина и прижимаясь к нему своей холодной кожаной курткой. – Пожалуйста, не дуйся!       Чанбин сжимает его чуть крепче и тянется носом к шее беты – чтобы ненавязчиво почуять. Они виделись сегодня только ранним утром, на прогоне хореографии, из-за слишком разных личных графиков, так что альфа уже успел соскучиться по запаху своего щенка. Сынмин позволяет ему это, даже если все еще ждет объяснений, и Чанбин довольно урчит.       – На самом деле, я хотел рассказать вам позже. – говорит, наконец, Чанбин, отрываясь от шеи Сынмина, но все еще держа его за талию. – Я давно мечтал о собственном байке, но у меня все никак не получалось этим заняться. Менеджер разрешил мне сдать на права, так что я иногда катаюсь. – мечтательно тянет он, и Сынмин снова готов надуться, потому что как вообще Чанбин мог скрывать от них такой факт?       Он хочет спросить, "Почему?", но проглатывает свой вопрос, чувствуя, как заметно альфа нервничает после своего признания. Сынмин толкает его локтем, фыркая, но Чанбин понимает это – расплывается в глупой благодарной улыбке.       – Я хотел рассказать вам позже, просто… не знал, как вы отреагируете. – добавляет он. – Ликси точно был бы против, ты же знаешь... Он всегда беспокоится. А о Чане я даже не хочу заикаться. – фыркает Чанбин.       Сынмин коротко качает головой.       Иногда Чанбин кажется ему таким глупым.       – Я уверен, никто не был бы против. – отвечает негромко бета, и он говорит это не просто так, чтобы утешить, а потому что это действительно правда. – Это то, что приносит тебе удовольствие, хен. Я просто надеюсь, что ты следишь за своей безопасностью на дорогах. – добавляет он, успокаивающе сжав ладонь Чанбина.       – Конечно! – альфа по-детски дуется, но больше не выглядит таким взвинченным. – За кого ты меня принимаешь?       – Тогда хорошо. – Сынмин примирительно улыбается, переводя взгляд на заскучавший мотоцикл. – Так… Это твой личный байк? – спрашивает он, указав взглядом на махину позади них. Сынмин даже больше не дуется, что Чанбин прятал от них такой сюрприз, и ладно, может быть, ему просто слишком интересно.       – Нет, я ещё не купил свой. – Чанбин качает головой, задумчиво посмотрев на поблескивающий в свете фонаря мотоцикл. – Этот я взял напрокат.       Сынмин кивает, давая понять, что слушает его. Чанбин внезапно становится смущенным.       – Знаешь, я… – он начинает, но не договаривает, будто обдумывая каждое свое следующее слово. Сынмин терпеливо ждет. – Я хотел договориться с владельцем на какой-нибудь день, когда мы… – альфа неопределенно обводит их рукой, – Ну, то есть... ты и я. Когда мы оба будем свободны от работы. Но ты написал, и я подумал, что сейчас самое время. И я хотел… – Чанбин снова на секунду замолкает, и Сынмин не может сдержать собственной улыбки. – В общем, я хотел, чтобы ты увидел это первым.       – Я рад, что ты показал мне это первому, хен. – Сынмин кладет руки на плечи Чанбина, чтобы заставить его посмотреть на себя, и ободряюще улыбается. – Спасибо за это. И ты прав, сейчас самое время. – игриво добавляет он. – Так что если хочешь покатать меня, я готов!       – Правда? – Чанбин спрашивает, облегченно выдыхая, и, наконец, снова улыбается. – Спасибо, Минни, это... Я немного переживал. – признается он. Сынмин коротко смеется, вызывая у альфы еще одну улыбку, а затем Чанбин мастерски меняет тему: – Тогда поехали? Я хочу кое-что показать тебе.       Они идут к байку, и Чанбин достаёт запасной шлем, помогая Сынмину надеть его – аккуратно застегивает на подбородке и опускает стекло. Сынмину приятно, что Чанбин заботится о нем даже тогда, когда бета может все сделать сам.       Они садятся на мотоцикл, и Сынмин не без опаски хватается за талию Чанбина сразу двумя руками. Махина под ним не кажется устойчивой, но Сынмина нельзя винить – он не каждый день катается на таких, вообще-то.       – Не бойся, Минни. – Чанбин говорит, уловив его нервозность и страх. – Я буду очень аккуратен. Ты можешь доверять хену, просто обними меня покрепче.       – Фу, не говори так, будто собираешься заняться со мной сексом. – Сынмин фыркает, просто чтобы отшутиться и разрядить атмосферу, но не предпринимает попытки даже лишний раз пошевелиться. Чанбин смеется, игриво тыкая его в бок.       – Для этого я подберу другие слова, не волнуйся. – он дразнит, и Сынмин снова громко фыркает, игнорируя тот факт, что бабочки в его животе предательски затрепетали. Но это тоже не его вина – Чанбин просто выглядит слишком горячо в этой дурацкой кожанке и на этом дурацком мотоцикле.       – Едем уже? – ворчит бета.       Чанбин кивает и заводит мотор.       Мотоцикл трогается с места, плавно выезжая на дорогу под умелыми руками Чанбина. Сынмин все еще до жути крепко держится за альфу, но тот едет не так уж и быстро, чтобы бояться этого, так что вскоре бета заметно расслабляется. Прохладный ветер щекочет его кожу под свитером, пуская неприятные мурашки, но Сынмин готов потерпеть, если это значит, что он проведет больше времени с Чанбином. Просто так – прижимаясь к его спине и грея замерзшее лицо на плече.       И его больше не интересует ночной город и проезжающие рядом редкие машины. Становится легко и хорошо, в голове приятно пустеет, и почему-то только Чанбин сейчас имеет для него значение. Должно быть, он не видел альфу слишком долго, раз успел так по нему соскучиться. А еще Сынмин мысленно негодует, что Чанбин не показал ему свой байк раньше, ведь это так здорово – нестись вместе по сонному городу.       Они едут несколько долгих минут, прежде чем Чанбин внезапно останавливается возле небольшого круглосуточного магазина. Яркая вывеска неровно мерцает, привлекая внимание, и Сынмин поднимает голову, разглядывая её.       – В чем дело, хен? – спрашивает он, и его брови удивленно приподнимаются, когда Чанбин слезает с байка.       – Ничего такого. – отзывается тот, снимая свой шлем и отдавая его Сынмину. – Просто хочу купить чего-нибудь перекусить. Подожди меня здесь, щенок, хорошо? Я скоро вернусь.       Он убегает, и Сынмин непонимающе смотрит ему вслед. Он видит Чанбина в огромных окнах магазинчика, видит, как альфа покупает снеки и берет напитки, видит, как тот выбирает самые вкусные и выискивает те, которые Сынмин любит больше всего. Это выглядит мило, и на лице беты невольно появляется улыбка, пусть он все еще не до конца понимает, что все это значит.       Очень скоро Чанбин возвращается с полным пакетом вредной еды. Его глаза светятся неподдельным восторгом и гордостью, когда он смотрит на бету, и Сынмин не может сдержать собственный смех.       – Хен такой смешной. – дразнит он, заставляя Чанбина притворно надуться. – И низкий!       – Эй, хен купил тебе перекусить, наглый маленький бета! – Чанбин возмущается, и Сынмин снова наигранно громко смеется. Он надеется, что его порозовевшие щеки не так сильно видны в неоновом свете глупой магазинной вывески. – Прояви хоть каплю уважения, щенок, я все еще твой альфа! Пусть ты и выше!       – Ну, если только каплю. – Сынмин хмыкает, и Чанбин закатывает глаза, но все равно улыбается.       – Давай, нам пора ехать.       Сынмин точно не знает, где они находятся, когда Чанбин останавливается и глушит мотор.       Они паркуются возле незнакомого Сынмину высокого здания, которое, вероятно, находится на другом конце города – на приличном расстоянии от их общежития. Но Чанбин выглядит уверенно, будто бывал здесь уже несколько раз, и Сынмин не уверен, какой именно вопрос ему следует задать.       – Где мы? – наконец, спрашивает он, осматриваясь и удивленно глядя на альфу.       Что это за место? Кругом одни высотки, светящиеся жилые дома и поблескивающие в полутьме одинокие окна. Они, вроде как, на свидании, но поблизости нет никаких парков аттракционов или ресторанов – или куда там еще люди ходят на свидания? – так что его замешательство вполне объяснимо. Сынмин ждет, когда Чанбин перестанет шуршать пакетом и прятать в карман ключ, и переводит на альфу многозначительный взгляд.       – Это не так важно. – Чанбин качает головой и ободряюще улыбается, чтобы успокоить ничего не понимающего бету. – Но здесь можно забраться на крышу, так что именно это мы с тобой сейчас и сделаем.       – Что? На крышу? – Сынмин переспрашивает, будто надеясь, что ему просто послышалось, и удивленно наблюдает за тем, как Чанбин подходит к дверям подъезда. Щелчок – и они открыты. – Откуда у тебя ключ?       – Секретная информация. – альфа смеётся, взяв Сынмина за руку, чтобы потянуть за собой. – Да ладно, Минни! Ты хоть знаешь, сколько я готовился, чтобы впечатлить тебя? Это было нелегко!       – Тем не менее, тебе удалось. – Сынмин ворчит, не получив ответа на свой вопрос, и Чанбин смеется, заталкивая бету внутрь здания. Проходит еще одна минута мучительного неведения, и Сынмин тяжело вздыхает, быстро сдаваясь. В конце концов, он доверяет Чанбину, так что решает не быть таким упрямым и просто последовать за альфой.       Чанбин почти светится от счастья, когда благодарно улыбается ему.       Они движутся в сторону старенького рабочего лифта, и Чанбин тут же нажимает на кнопку самого верхнего этажа, уже давая Сынмину повод строить теории. В лифте невыносимо тесно, но бета не жалуется – потому что Чанбин вдруг обнимает его, буквально не позволяя думать ни о чем другом. Его руки мягким кольцом сжимаются вокруг сынминовой талии, словно боясь, что тот вот-вот убежит, подбородок опускается на острое плечо, а знакомый запах приятно щекочет нос. Сынмин слышит тяжелый, густой выдох Чанбина.       – Хен? – обеспокоенно зовет он, когда запах альфы меняется, приобретая новые, еще незнакомые Сынмину нотки.       – Ничего. – Чанбин шепчет куда-то в его плечо. – Просто побудь так немного.       И довольно урчит, словно сытый кот.       Сынмин коротко смеется, но слушается, позволяя альфе настойчиво повиснуть на своей шее. И он, на самом деле, даже рад – с Чанбином комфортно, и Сынмину нравится чувствовать его так близко к себе.       Они едут на скрипучем лифте от силы минуту, затем поднимаются по ужасно узкой лестнице, но все это стоит того, потому что потом перед Сынмином открывается просто невероятный вид. Он восторженно выдыхает, не находя слов, когда осматривается, и даже не обращает внимание на шуршащего чем-то позади него Чанбина. Несмотря на то, что сейчас далеко за полночь, город все еще продолжает лениво жить. Мелькают редкие машины и силуэты людей, в окнах кое-где горит свет и откуда-то даже доносится негромкая музыка. Сынмин думает, что это действительно прекрасно – и вместе с тем грустно – ведь он всего лишь крохотная часть этой жизни.       Чанбин вдруг мягко касается его плеча, отвлекая от далеких мыслей.       – Минни. – он зовёт, и Сынмин поворачивается к нему, наконец, возвращаясь в реальность. – Идем?       Бета непонимающе хмурится, пытаясь понять, куда именно Чанбин зовет его, и только когда альфа движется, он замечает за его спиной несколько аккуратно расстеленных пледов. Теплые и мягкие, они были забиты недавно купленными закусками и напитками, и Сынмин задается вопросом – настолько ли он глуп, что не понял всего этого сразу? Он мог бы догадаться, что изобретательный Чанбин придумает что-то невероятное для их свидания.       – Так вот для чего это было... – бормочет он, пока Чанбин ведет его к их небольшому импровизированному уголку и усаживает на один из пледов. Здесь уютно и тепло, а небольшие надстройки отгораживают их от холодного ветра. Сынмину это нравится. – Но как ты…?       – Это было трудно, признаю. – Чанбин смущенно смеется, нервно разглаживая складки покрывала, и отводит взгляд, не решаясь встретиться с бетой глазами. – Но это того стоило, не так ли? Я имею в виду… что ты думаешь?       – Ты шутишь? – Сынмин возмущённо спрашивает, удивляясь тому факту, что Чанбин всё ещё сомневается. – Это здорово, хен! Ты столько всего сделал… – он неопределенно ведет рукой, обрисовывая их укромное место, а затем вдруг подаётся вперёд и обнимает Чанбина так крепко, как только может. – Спасибо, альфа. Я очень это ценю, правда...       – Не за что, детка. – Чанбин обнимает его в ответ, притягивая ближе к себе, и легонько дует в шею, чтобы поддразнить. Сынмин редко называет его альфой, обычно приберегая это обращение для их главного альфы – Чана, поэтому сейчас Чанбин невероятно доволен собой. Он обязательно расскажет об этом Минхо и Чонину, когда вернется домой. – Ты заслуживаешь всего этого, Сынминни. Ты заслуживаешь всего мира. – он гладит бету по спине и мягко целует в щеку. И он надеется, что Сынмин действительно понимает, что он имеет в виду.       – Ты тоже. – бета бормочет куда-то ему в шею, едва ли сдерживая смущенный выдох. – Черт, ты заставил меня краснеть, фу.       – О, неужели? – Чанбин смеется, отстраняясь, чтобы посмотреть на заметно порозовевшее лицо беты, и его глаза загораются неподдельным восторгом. – Тогда дай мне взглянуть на твои щёчки!       – Боже, отстань, хен. – Сынмин дуется, закрывая лицо ладонями, и Чанбин смягчается.       – Не прячься, щенок. – альфа улыбается и перехватывает руки Сынмина, отводя их от его лица. – Ну же, Минни, посмотри на хена. Ты такой очаровательный.       Сынмин едва слышно фыркает в ответ, вызывая очередной смешок альфы, но послушно поднимает взгляд, встречаясь со знакомыми теплыми глазами Чанбина. Он все еще немного смущен, но Чанбину каким-то образом удается делать вещи вокруг проще. Он мягким жестом убирает челку с его лица, и Сынмин ловит легкий поцелуй на своем лбу. Он прикрывает глаза, подаваясь ласке, и вдыхает успокаивающий запах альфы.       – Хочешь поесть каких-нибудь снеков? – Чанбин негромко спрашивает, указав Сынмину на всевозможные упаковки перед ними. – Мы заметили, что ты немного похудел в последнее время, так что сегодня моя миссия – накормить тебя вредностями. Будь уверен, ты не сможешь мне противостоять. – дразнит он.       – Что скажут мои стилисты? – Сынмин фыркает, возражая, но тем не менее все еще улыбается. – Представь, как они будут ругать меня.       – Пусть только попробуют. – Чанбин хмуро отвечает, и его мускулы внушительно напрягаются под рукавами его кожаной куртки. – Хен всегда рядом, чтобы защитить тебя, щенок. – хвастливо добавляет он.       – Тогда я спокоен. – Сынмин смеется, беря первую попавшуюся под руку пачку снеков, и тут же звонко открывает ее. Чанбин пристально следит за ним и расслабляется только тогда, когда Сынмин бросает хрустящую горку в рот.       – Отлично. – альфа отзывается, ложась на мягкий плед и тоже принимаясь за еду.       Под хруст чипсов и негромкий городской шум, они вполголоса шепчутся, разглядывая небо и мигающие внизу ночные огни. Голос Чанбина мягкий и урчащий от усталости, когда он еще немного рассказывает Сынмину о своем байке, и от этого бета заметно расслабляется, снова чувствуя себя сонным. Быть вот так, рядом с Чанбином – одно удовольствие, он уютный и теплый, а его запах буквально убаюкивает, обещая комфорт и спокойствие.       Становится прохладнее, и Сынмин ежится, невольно прижимаясь ближе к теплому боку альфы. Чанбин, кажется, уже был в шаге от того, чтобы заснуть, и Сынмин не хочет его тревожить, но альфа замечает его дрожь. Сразу хмурится, встрепенувшись, и достает откуда-то еще один тяжёлый меховой плед, чтобы закутать бету.       – Ты очень тщательно подготовился, хен. – Сынмин смеется, позволяя Чанбину накрыть себя пледом, и облегченно вздыхает, чувствуя, как замерзшие конечности постепенно начинают согреваться.       – Конечно. – Чанбин отвечает со всей серьезностью, старательно укутывая Сынмина, чтобы прохладный воздух не добрался до его тела. – Я должен позаботиться о своем маленьком бете.       – Я все еще выше тебя, к слову. – Сынмин дразнится, за что тут же получает слабый, но ощутимый тычок в бок.       – Не ерничай, щенок. – Чанбин ворчит, снимая свою кожанку, и тоже забирается под плед, ложась рядом с Сынмином. Он сжимает бету в своих руках, прижимая к своей груди, и кладет его ногу на свою талию. – Будь хоть раз послушным для своего хена.       – Разве я не всегда послушный? – Сынмин смеется, позволяя ладони Чанбина ненавязчиво гладить его бедро. Он нащупывает под пледом его футболку, запуская под нее холодные руки, и чувствует, как вздрагивает и напрягается пресс Чанбина. Тем не менее, альфа не отстраняется, позволяя ему греться.       – Ты никогда не бываешь послушным. – Чанбин возражает, прикрывая глаза и утыкаясь носом в шею Сынмина, чтобы надушить его своим запахом. – Только с Чаном паинька. И то, если повезет.       – О, так ты ревнуешь? – Сынмин снова дразнит его, и Чанбин в отместку кусает его плечо, заставляя вскрикнуть от неожиданности. – Больно, хен!       – Несносный щенок. – Чанбин ворчит, целуя место укуса, будто в знак извинений, и тут же расплывается в довольной улыбке. – А теперь спи. От тебя шума больше, чем от Джисона и Хенджина вместе взятых.       – Мне спать прямо здесь? – Сынмин фыркает, прекрасно понимая, что ждет их утром: разъяренные менеджеры, рычащий и обеспокоенный Чан и перепуганная стая. Разве они не должны хотя бы написать о том, где находятся?       – Я уже предупредил остальных. – Чанбин бормочет, словно прочитав его мысли, и Сынмин удивленно смотрит на него.       – Что? – переспрашивает он, будто боясь, что ему послышалось. – Когда ты успел?       – Давно. – альфа зевает, коротко чмокая Сынмина в шею. – Я уже давно сказал им, что хочу показать тебе это место. Чан просто попросил дать ему знать, когда я решусь.       – И как долго ты решался? – Сынмин спрашивает, не удержавшись от очередного поддразнивания. Он не знает, почему не может закрыть рот, но ему хочется привлечь к себе еще немного внимания альфы.       А Чанбин слишком ленив сейчас, чтобы реагировать на его дерзкий тон.       – Долго. – отвечает он честно, как есть, и Сынмин замолкает, внимательно глядя в его глаза. – Не пойми меня неправильно, Минни. Мы ведь только недавно узнали, что ты, оказывается, не против ходить с нами на свидания и целоваться... Поэтому я не знал, чем тебя удивить. И если уж на то пошло, ты всегда был загадкой для меня.       – Разве? – Сынмин на выдохе спрашивает, взволнованно отводя глаза. Ему всегда казалось, что он достаточно четко показывает свои чувства к членам стаи... Но оказывается, его безмолвные намеки едва ли были понятны остальным.       – Да. – Чанбин кивает, ероша его волосы. – Весь такой сдержанный, умный и серьезный щенок. – мягко дразнит он. – В первое время, еще до дебюта, я совсем не мог понять тебя и твои чувства. Ты всегда очень собран и закрыт, и мне было тяжело читать твои эмоции. Да и запаха у тебя нет... как бы я ни старался... – он неопределенно пожимает плечом. – Но спросить тебя напрямую я боялся. Думал, посчитаешь меня глупым.       Сынмин коротко смеется, и ему не составляет труда представить в голове преддебютного и застенчивого Чанбин-хена. А он-то все гадал, почему Чанбин был так отстранен с ним в первое время...       – Конечно, за все это время, что мы вместе, я успел достаточно узнать тебя, чтобы выучить все твои вкусы и предпочтения, но в романтическом плане… – Чанбин на мгновение замолкает, подбирая правильные слова. – Ты никогда не говорил о том, что тебе нравится, поэтому я не знал, как приготовить идеальное свидание для тебя.       – Я был бы рад любому свиданию с тобой, хен. – Сынмин возражает, со всей серьезностью посмотрев на Чанбина, потому что это действительно то, что он имеет в виду. – Главное, что я проведу с тобой время. Все остальное не имеет значения.       – Я знаю, детка. – Чанбин с улыбкой кивает, прижимаясь мягким поцелуем к губам беты, и коротко смеется. – В этом весь Ким Сынмин, наш правильный и замечательный бета. Я знал, что ты скажешь что-то подобное. – говорит он. – Но я действительно хотел, чтобы наше первое свидание было особенным. Надеюсь, я справился с этим?       – Ты справился на все сто, хен. – Сынмин серьезно отвечает, и Чанбин снова счастливо смеется, оставляя еще один поцелуй на щеке беты.       – Спасибо, Минни, я действительно рад, что тебе все это нравится. – он говорит, глядя на Сынмина полными обожания глазами. – Я очень тебя люблю и хочу показывать свою любовь к тебе чаще. – говорит он, оставляя мягкий чмок на кончике носа беты. – А теперь давай немного отдохнем? Я слишком устал за этот день. И я хотел бы заснуть, обнимая своего щенка.       Сынмин молча кивает, устраиваясь поудобней рядом с альфой, и устало закрывает глаза, чувствуя, как умиротворяющий запах Чанбина постепенно окутывает его с ног до головы. Сынмин хотел бы сказать Чанбину многое в ответ, но слова сейчас кажутся лишними – он крепче сжимает талию альфы, безмолвно благодаря его за этот вечер. И за все, что он для него делает.       – Спокойной ночи, хен. – Сынмин негромко говорит, получая в ответ полусонное гудение. – Я тоже очень тебя люблю.       – Неужели? – слышится дразнящий шепот. Сынмин тычет Чанбина в ребра, заставляя хмыкнуть. – Я надеюсь услышать это от тебя утром, Минни. Спокойной ночи.