Семь свиданий Минни

      Сынмин тяжело вздыхает, недовольно нахмурившись, и раздраженно отбрасывает в сторону свой телефон.       У них появилось свободное время в сегодняшнем расписании – Чан выбил пару выходных, чтобы помочь Феликсу с надвигающейся течкой, и ему удалось перенести вечернее интервью на несколько дней вперед – и как раз в этот день – в этот вечер! – любимая группа Сынмина дает последний в этом месяце концерт. И Сынмин бы соврал, если бы сказал, что не хочет туда пойти. Он хочет, да еще как! Немного отдохнуть от бесконечной работы и насладиться хорошей музыкой – разве это уже не звучит как мечта?       Но все билеты, само собой, уже были распроданы.       Сынмин перерыл всевозможные сайты в надежде – пусть даже дороже, чем нужно! –купить их, но совершенно ничего не нашел. Да и поздно уже что-то выискивать. Конечно, он мог бы позаботиться обо всем заранее – он всегда так делает – но кто же знал, что у них вообще будет свободное время...       – Эй, что с тобой такое? – лежащий на коленях беты Джисон поднимает голову, недовольно нахмурившись. – Твой телефон чуть не прилетел мне в лицо.       Сынмин виновато пожимает плечом.       – Извини. – негромко отзывается он, запуская пальцы в волосы омеги, чтобы примирительно взъерошить. Он знает, что Джисон не будет долго на него дуться, и это работает. Тот довольно урчит, отворачиваясь, и снова кладет голову на сынминовы бедра, возвращаясь к своей игре – у него еще есть время на эти глупости перед выступлением.       Сейчас они как раз ожидают своей очереди на макияж на маленьком диванчике небольшой гримёрки. И пока стафф крутится вокруг альф, Сынмин позволил омегам окружить себя со всех сторон, чем те сразу же воспользовались, буквально запирая его в самом дальнем уголке дивана. Джисон был первым, кто навалился на него, а Феликс и Хенджин ненавязчиво приземлились рядом спустя несколько минут долгих раздумий.       Сынмин знает, что все это ради Феликса – в преддверии течки ему важно быть рядом со своей стаей. Так что он не возражает против всех этих неловких касаний.       – Что-то случилось? – Джисон спрашивает, не отрывая взгляд от экрана, и Сынмин качает головой, даже если тот не видит этого.       – Ничего такого. – отзывается он, и в этом, пожалуй, есть доля правды.       – Ты уверен? – сидящий рядом с Феликсом Хенджин поворачивается к бете, и на его лице внезапно появляется до жути хитрая улыбка. Сынмин щурится, не понимая, что у него на уме, и все вокруг вдруг кажется ему жутко подозрительным. Потому что Джисон и Феликс тоже странно переглядываются. – Может быть, тебя расстроил тот факт, что билетов на Day6 больше нет?       – Откуда ты знаешь? – Сынмин хмурится, глядя на довольное лицо Хенджина, и его озадаченно-расстроенный вид заставляет омегу коварно хихикать.       – Он буквально пару часов назад купил последние два. – говорит Феликс, лениво слушающий их разговоры и ожидающий своей очереди на макияж. Он склонен крутиться где-то поблизости и в обычные дни, но сейчас ему как никогда необходимо держать всех членов стаи в поле видимости. – Джинни хвастался мне, что успел сделать это чуть ли не в последний момент.       – Что?! – Сынмин переспрашивает, будто надеясь, что ему послышалось, и вскакивает со своего места так быстро, что Джисон от неожиданности валится на пол. Его глухой стон боли теряется на фоне громких недовольств беты. – Да как ты посмел, Хван Хенджин? Ты ведь даже не любишь Day6!       Сынмин дуется, пытаясь уложить это в своей голове. Зачем Хенджину брать билеты на концерт группы, в которой он совершенно не заинтересован? Сынмин не видит в этом никакого смысла.       – Ты обокрал меня! – обвинительным тоном говорит он. – Я хотел сходить развеяться сегодня вечером, но теперь мне придется тухнуть в комнате!       Чан, заметив их маленькую ссору, жестом останавливает стилиста от процесса макияжа, чтобы проверить своих щенков. Он незаметно подтягивается ближе, как бы между делом принюхиваясь к их запахам, и быстро успокаивается, когда понимает, что в их перепалках нет ничего серьезного. Джисон смеется, заметив его метания, но ничего не говорит – Чан быстро возвращается на место.       – Кто успел, тот и съел, сам понимаешь. Ничего личного, крошка Минни. – Хенджин не перестает дразниться. – Но сегодня вечером я отменно повеселюсь. – коварно добавляет он, находя недовольство Сынмина очаровательным и забавным.       – Фу. – бета ворчит, скрещивая на груди руки, а затем неожиданно меняется в лице. – Но… у тебя же два билета? – спрашивает вдруг он.       Очевидная надежда плещется в его глазах – Хенджину едва удается подавить очередной смешок.       – Я еще думаю, кого мне пригласить. – отвечает омега, делая вид, что действительно задумывается над этим вопросом. Сынмин растягивает губы в примирительной улыбке, бросая слишком очевидные искры игривости и очарования, и наклоняет голову вбок, пододвигаясь к Хенджину почти вплотную.       – Тогда можно мне пойти с тобой? – спрашивает он, делая самые умоляющие щенячьи глаза в мире. Он берет омегу за руку и сжимает ее в своей, не сводя с Хенджина горящего взгляда. – Пожалуйста, Джинни, разве кто-то кроме меня сможет оценить такой подарок по достоинству? И разве ты не должен баловать своего любимого единственного бету?       – Это грязный прием! – вопит со своего места Джисон, все еще потирающий ушибленную коленку, но Хенджин, кажется, даже не слышит его, будто потеряв связь с реальностью.       Сынмин перед ним сейчас такой, такой чертовски очаровательный, что он едва ли может открыть рот в ответ.       Эти сияющие, округлившиеся глаза словно видят его насквозь, и Хенджин уверен – он не сможет продержаться ни минуты дольше. Еще чуть-чуть, и он просто расскажет Сынмину обо всем на свете – растреплет и о билетах, так удачно купленных в последний момент, и о свидании, и о сюрпризе, который так тщательно продумывал в своей голове чуть ли не целую неделю.       – Заставь его мыть посуду взамен! – снова предлагает Джисон, заставляя лежащего рядом Феликса рассмеяться. Его все еще забавляет вся эта ситуация, и может быть – только может быть – он хочет по-детски отомстить Сынмину за то, что тот так нагло сбросил его с колен. – Или готовить ужин на всех восьмерых!       – Я… – Хенджин прочищает горло, потому что голос не сразу слушается его. – Все в порядке. Конечно, ты можешь пойти со мной, Минни.       Сынмин не сдерживает восторженного возгласа, когда трясет Хенджина за ладонь, и в его голове уже крутятся сотни мыслей о том, как хорошо он проведет сегодняшний вечер.       – Что? Ты так легко сдался?! – Джисон возмущенно вопит, больно тыча Хенджина в бок. – Так легко?! У тебя воля вообще есть?!       – Я все равно собирался пригласить его! – Хенджин моментально отзывается, пытаясь хоть как-то оправдаться, но его лицо предательски краснеет. – И вы вообще видели его глаза? Как я мог сказать «нет»?!       – О, только не говори, что ты такой слабохарактерный. – Феликс присоединяется к поддразниванию, намереваясь смутить омегу еще больше, и это работает, потому что Хенджин закрывает лицо руками.       – Фу, вы просто отвратительные, знаете? – ворчит он, перебираясь поближе к Сынмину, чтобы спрятать лицо за его спиной. Сынмин слишком увлечен игрой на своем телефоне, чтобы обращать на них внимание, потому что теперь, когда его планы на концерт все же состоятся, это единственное, о чем он думает. – Признайте, что вы такие же слабохарактерные для Минни! Да даже больше!       – Ерунда! Это ты никогда не можешь ему ни в чем отказать. – Джисон возражает, снова удобно устраиваясь в куче сплетенных тел, и недовольно скрещивает на груди руки.       – Но ты постоянно лезешь к нему с поцелуями! – Хенджин возражает, моментально надувшись. Что ж, если на то пошло, у него еще много козырей в рукаве, потому что Хенджин – наблюдательный. И если ему нужно раскрыть всех остальных, чтобы отвести от себя подозрения, он готов. – Ты целуешь его больше всех! И еще так отвратительно пищишь, что у меня уши закладывает! Скажешь, неправда? – ворчит он.       Джисон смущенно кашляет, отводя взгляд, и у него, если честно, нет аргументов "против".       – А Ликси! – Хенджин продолжает, не унимаясь. – Он всегда идёт к Минни, когда не может заснуть. И если ты думаешь, что я не вижу это, то ты ошибаешься! Я все вижу. – самодовольно добавляет он. Феликс смеется. – Минхо-хен готовит для него еду, стоит ему лишь открыть рот, Чанбин-хен буквально носит его на руках, а Чан-хен – этот большой слабый альфа!– отдал ему почти все свои худи только потому, что он попросил! Инни вообще называет себя его собственником! И кто из нас тут более слабохарактерный?!       – Ну… – Джисон застенчиво ведет плечом, лихорадочно придумывая остроумный ответ, но в голову, как назло, ничего не лезет. Сынмин смеется над ними, надеясь, что его лицо не выглядит таким же красным, как было до этого у Хенджина, и он, если честно, совершенно не был готов к таким откровениям. – Ладно, Боже, Минни просто слишком очарователен, я не могу не целовать его! Ты не можешь винить меня в этом, он похож на тех щенков с твиттерских картинок! – наконец, возмущенно отвечает Джисон.       Он говорит что-то еще, но его голос теряется на фоне возмущенных возгласов Хенджина, смеха Сынмина и слабых попытках Феликса успокоить их. Чан снова подходит к ним, заинтересованный их громкими разговорами и криками.       – Что происходит, щенки?       Он спрашивает, заставляя младших сразу притихнуть. Стилисты уже закончили колдовать над его образом, и Сынмину трудно не заметить, как хорошо тот сейчас выглядит. И по тому, как Джисон и Хенджин вмиг забыли о своей глупой "ссоре", а запах Феликса стал несколько слаще, Сынмин может сказать, что никто из них не остался равнодушным к новому образу главного альфы.       – Вас слышно даже за дверью. – Чан журит их – не ругая, но заставляя почувствовать себя виноватыми – и вытягивает Сынмина из общей кучи, чтобы заключить в объятия и оставить на нём частичку своего запаха. Сегодня утром он не успел почуять всех своих щенков, поэтому в перерывах-пятиминутках восполняет недостаток объятий.       – Это именно то, о чем я говорю! – Хенджин вопит, словно что-то вспомнив, и тычет в Чана пальцем. Брови главного альфы удивленно взлетают вверх. – Только посмотрите, как он его схватил! Минни просто слишком милый.       – О чем ты говоришь, Джинни? – Чан спрашивает, непонимающе переводя взгляд с хихикающих Джисона и Феликса на Хенджина и обратно. – Что случилось, щенки? Вы сегодня особенно шумные.       – Ничего такого, хен. – Джисон отвечает, пожимая плечами, а затем широко и хитро улыбается. – Просто мы обнаружили, что Хенджинни слишком одержим нашим бетой. Но он продолжает упрямо отрицать это!       Его смех тонет в очередных возмущенных воплях омеги. Чан, кажется, все еще не до конца понимает.       – Разве это не было очевидным? – главный альфа спрашивает, и его голос звучит слишком серьезным для простого поддразнивания. – Я имею в виду… Мы все одержимы им, разве нет? Но это совершенно нормально, наши инстинкты работают быстрее, чем мы осознаём.       – О чем ты говоришь? – Сынмин осторожно спрашивает, заинтересованно покосившись на альфу, и он не совсем понимает, что тот имеет в виду. У Сынмина нет запаха или активных феромонов, тогда почему Чан так уверенно говорит об инстинктах?       – Ты единственный бета в нашей стае. – Чан отвечает, и это, кажется, самая очевидная вещь на планете. Тем не менее, Сынмин все равно не понимает. – Ты отличаешься от нас, альф и омег, поэтому мы чувствуем необходимость защищать тебя и заботиться. Отсюда и идет эта, так называемая, одержимость. – смеется он, мягко касаясь кончиком носа плеча Сынмина. – Это инстинкты, и как я уже сказал, это естественно и совершенно нормально.       – Вот видите! – Хенджин победно заключает, заставляя всех остальных рассмеяться. – Это естественно и совершенно нормально! Так что давайте оставим эту тему, и я приглашу Минни на свидание как нормальный человек. И я готов поспорить, что наше свидание будет лучшим, потому что мы пойдем на концерт Day6!       – Так ты специально купил два билета? – Сынмин спрашивает, возмущенно надувшись в руках Чана. – Зачем тогда разыграл весь этот спектакль?       – Чтобы заставить тебя умолять, очевидно. – Хенджин смеется, и Сынмин не щадит, когда подлетает к нему, чтобы побить. – О нет, не злись, Сынминни, я просто хотел увидеть твои щенячьи глаза!       – У него точно есть кинк на это. – Джисон качает головой, позволяя Чану обнять себя, когда альфа переключает на него внимание. Феликс смеется и достает телефон, чтобы снять шутливую драку на видео.       Он определенно находит это смешным.       – Поехали?       Хенджин ловит Сынмина за рукав его пропитанной потом рубашки, и слишком очевидный намек на сомнение мелькает в глубине его подведенных глаз. Они недавно закончили свое выступление, попрощавшись с фанатами, и Хенджин не стал дожидаться, когда они пойдут со сцены до гримерных. Решительным шагом он сразу направился к Сынмину, чтобы спросить его – на всякий случай – точно ли тот согласен провести вечер с ним.       – М... – Сынмин мягко улыбается омеге, чуть устало кивая, и ведет его за кулисы, подальше от любопытных глаз. – Конечно, Джинни. Только дай мне секунду переодеться, и я весь твой. – он смеется, ободряюще сжав руку, все еще цепляющуюся за его рубашку.       – Ладно. – Хенджин выглядит успокоенным, как если бы он действительно боялся, что Сынмин откажет ему. – Я думал, ты злишься на меня за ту шутку с билетами.       – Я не злюсь на тебя, Джинни. Точно не за это. – Сынмин качает головой, мягко поддразнивая, и тянется к лицу омеги, чтобы смахнуть прилипшие к виску волосы. Но Хенджин вдруг перехватывает его ладонь, внимательно посмотрев в глаза, и Сынмин не знает, почему именно, но по его телу пробегает странная волнительно-приятная дрожь.       – Точно? – спрашивает тихо, едва различимо, но Сынмин слышит. Хенджин прижимает ладонь беты к своей щеке, не разрывая зрительного контакта, и доверительно касается ее кончиком носа.       – Точно. – Сынмин отзывается, отчего-то так же беззвучно и тихо. – Давай переоденемся вместе? Тебе тоже нужно снять этот потный костюм. – предлагает он.       Хенджин согласно кивает, и Сынмин снова улыбается.       Сценический костюм, конечно, очень хорош. Стилисты превзошли самих себя – он дорогой и выглядит круто, проработан до мельчайших деталей, но Сынмин не хотел бы одеваться сегодня так ярко. Они собираются пойти в довольно людное место, и бете не хотелось бы привлекать к ним лишнее внимание. Да и Хенджин наверняка поддержит его в этом – омега уж точно не будет против обычной повседневной одежды. Даже если это свидание – их первое.       Хенджин принимает его таким, какой он есть, и это замечательно.       Они оба переодеваются в более удобную и подходящую для концерта одежду, тратя на это чуть больше времени, чем нужно – виной всему усталость после выступления. Затем прощаются с членами стаи, обещая им вернуться через несколько часов, и вызывают водителя. Чан просит их позвонить ему, если что-то случится, и привычно долго обнимает, прежде чем отпустить. Его глаза полны странной нежности, и Сынмин обещает себе подумать об этом позже.       – Нам нужно поторопиться, Минни. – Хенджин подгоняет, когда они трусцой бегут в сторону уже ожидавшей их машины, и Сынмин не сдерживает возмущенного возгласа.       – Это ты проторчал полчаса у зеркала, укладывая волосы! – возражает он. – Так что теперь не имеешь права меня торопить. – ворчит, закатывая глаза почти совсем как Минхо, и Хенджин, конечно же, смеется над ним.       – Я просто хотел выглядеть красиво в твоих глазах. – оправдывает он. – Ты не можешь винить меня за это. – добавляет, театрально поправляя свою челку.       Сынмин фыркает, стараясь не пялиться на него слишком откровенно. Хенджин всегда казался ему привлекательным, и что ж, если он хотел произвести на Сынмина впечатление, то у него определенно это получилось.       – Ты всегда выглядишь красиво в моих глазах. – говорит вдруг Сынмин быстрее, чем успевает обдумать собственные слова. И Хенджин тут же игриво цепляется за них.       – О, в самом деле? – он дразнит, пытаясь казаться таким ужасно крутым и польщенным, но его щеки все равно предательски розовеют. Сынмин рад, что теперь он не один, кто смущен прямо сейчас. – Надо же, так приятно слышать такое от тебя, Минни!       – Не будь глупым. – Сынмин отмахивается, отводя взгляд, и может быть, ему немного хочется ударить Хенджина за то, что тот вгоняет его в краску. Омега снова смеется над ним, открывая перед Сынмином дверь автомобиля, и забирается следом, что-то быстро говоря водителю.       Машина трогается с места.       И Сынмин рад, что в салоне слишком темно, потому что иначе его покрасневшее лицо увидел бы весь чертов мир. Он отворачивается к окну, стараясь не думать о слишком притягательном Хенджине всего в нескольких сантиметрах от него, но омеге это не нравится – он сам тянется в сторону Сынмина, касаясь его руки. Прикосновение выходит несмелым и робким, будто Хенджин спрашивает мнимое разрешение дотронуться до ценного сокровища. Но не встретив сопротивления, он смелеет.       Переплетает их пальцы.       Сынмин краснеет, кажется, до кончиков волос, и у него странно сжимается что-то в груди, когда он поворачивается, встречаясь с блестящими в полутьме глазами Хенджина.       – Можно? – омега шепчет одними губами и улыбается так тепло и ярко, что Сынмин не может отказать. Он застенчиво улыбается в ответ и крепче сжимает хенджинову ладонь.       Хенджин снова тихо смеется. Он всегда такой энергичный и забавный, что сейчас Сынмин попросту не может сдержать ответного смешка. Атмосфера становится мягче.       – Я так рад, что ты согласился. – Хенджин говорит полушепотом, бережно поглаживая ладонь Сынмина большим пальцем. На его лице появляется незнакомое бете мечтательное выражение. – Я имею в виду, на свидания с нами и все такое. Знаешь, это ведь… это очень важно для нас.       – Правда? – Сынмин спрашивает на выдохе, избегая смотреть Хенджину в глаза. Признаться, иногда в его голове появлялись назойливые мысли о том, что его мемберы позвали его на свидания только потому, что чувствовали себя виноватыми – его "истерика" была слишком масштабной и потрясла каждого члена стаи. И даже если Сынмин запрещает себе думать о таком, ему все равно ужасно хочется услышать от Хенджина опровержение. Банальные, но такие нужные слова поддержки.       – Эй, мы же любим тебя. – омега отвечает, пожимая плечами, будто бы это самая очевидная вещь в мире, и Сынмину даже становится немного стыдно за то, что позволил себе сомневаться в них.       В машине на секунду становится тихо. Хенджин замолкает, словно собираясь с мыслями, и его ладонь бездумно играется с тонкими пальцами Сынмина. Бета видит, как сходятся на переносице его густые брови и как поджимаются губы.       – Знаешь, мы… много говорили обо всем этом. – говорит вдруг Хенджин тихо. Его взгляд остается прикованным к руке Сынмина в его ладони. – Когда Чан предложил нам стать стаей… Ну, стать кем-то большим, чем просто товарищи по группе... Все согласились. Так что я подумал – это значит, что у всех нас одинаковые чувства друг другу. Что все мы любим друг друга.       – Разве это не так? – Сынмин тихо спрашивает, внезапно испугавшись, что среди членов стаи есть какие-то напряженные недомолвки, о которых он мог не знать. Хенджин спешно качает головой.       – Конечно, это так, но… – он бормочет так тихо, что Сынмин почти не слышит его из-за шума машины. – Я имею в виду, что сейчас мы прекрасно понимаем друг друга, это безусловно. Но говорить обо всем тоже очень важно.       Хенджин снова с минуту молчит. Сынмин не торопит его, но его беспокойство растет так же быстро, как набирает скорость их автомобиль.       – Когда я попросил Минхо-хена провести со мной первую течку, он так на меня посмотрел, серьезно. – говорит вдруг омега. Сынмин глупо моргает, не совсем понимая, что тот имеет в виду, но Хенджин не замечает этого, продолжая говорить, будто у него внезапно открылось второе дыхание. – Я думал, что сказал что-то не так, а оказалось, что все это время хен думал, что я не заинтересован в нем. Или когда Чанбин-хен впервые поцеловал Чонина, Инни был в таком шоке, что расплакался! Он думал, что Чанбин-хен пошутил над ним, представляешь? И был абсолютно уверен, что альфы в стае не могут быть близки в этом плане. Только представь, что он чувствовал все это время...       Хенджин в который раз замолкает.       Его дыхание становится тяжелым, будто в машине не хватает воздуха, а Сынмин может только молча глазеть на него, оглушенный внезапным потоком такой информации. Конечно, он не был близок со своей стаей до недавнего времени и не мог знать обо всех подробностях, но у него все равно ужасно ноет сердце от осознания того, что его не было рядом с ними в такие моменты.       – Я не знал этого. – Сынмин тихо говорит, не найдя никаких других слов. Он действительно ни о чем из этого даже не догадывался.       – Извини. – Хенджин незамедлительно отзывается, крепче сжимая пальцы беты в ободряющем жесте. – Я не должен был вот так тебя... ошарашивать. – неловко смеется он. – Я лишь хотел сказать... Ты никогда прежде… не был эмоционально открыт для нас. И поэтому мы думали, что бет не интересуют подобные вещи.       И снова эта странная неловкая тишина. Сынмин знает, что Хенджин ждет от него ответа – хоть какого-нибудь – но просто не может заставить себя что-то сказать. Омега, кажется, понимает это.       – Знаешь, Чан-хен даже советовался с другими стаями по поводу тебя. – наконец, говорит он после напряженного молчания. – Они подтвердили, что беты не всегда бывают близки с остальными членами стаи. Сказали что-то про функцию посредника... Я точно не помню... между альфами и омегами и все такое. Мне это так не понравилось... – он неопределенно ведет рукой. – Мы поговорили и решили не давить на тебя всем этим. Ну знаешь, тактильный контакт, чувства... Санги и Минхо-хен возмущались больше всех! И... мне жаль, что мы не посоветовались с тобой, не спросили тебя прямо. Прости за это, Минни.       – Все в порядке. – Сынмин качает головой. Сейчас все это неважно, все это в прошлом, осталось далеко позади. – Все в порядке, Джинни, правда. И я рад, что вы смогли решить свои недомолвки. – он отвечает спустя несколько долгих секунд раздумий и кивает собственным мыслям. – Мне было больно видеть ваши ссоры, о причинах которых я даже не догадывался. Когда ты и Чан-хен долго не разговаривали, или... например, когда Ликси и Чанбин-хен ругались... И то, что вы смогли все решить, очень важно для меня.       – Разговоры действительно помогли. – Хенджин говорит, отчего-то немного рассеянно и глухо. – Мы обсудили наши чувства и наконец выяснили, что все мы любим друг друга. Но… нам не хватало тебя, Минни. – он говорит еще тише, почти совсем беззвучно. – Ты такой... понимающий... замечательный... лучший бета для нас, знаешь? Мы так нуждались в тебе.       Сынмин удивленно моргает, почувствовав уже ставшее привычным тепло на лице после такого открытого признания. Он поднимает на Хенджина взгляд, тут же встречаясь с его мягкими, полными нежности глазами, и ему вдруг кажется, что в машине стало намного теплее.       – Чан-хен просил не давить на тебя... и мы старались! – добавляет Хенджин, улыбаясь этой шутке, пусть выходит и не очень искренне. – Приходилось держать себя в руках!       Его голос звучит нарочито приподнято и громко, но Сынмин чувствует, как заметно тяжелеет запах омеги. Понимает – как на самом деле ему трудно говорить обо всем этом. Сжимает чужую ладонь в своей руке крепче, и Хенджин сдается.       Выдыхает.       – Всякий раз, когда я хотел обнять тебя, я… – он качает головой, пытаясь собрать вмиг разбежавшиеся мысли в кучу. – Я просто не мог… так боялся тебя спугнуть. И Ликси тоже... Джисон... мы много говорили с ними об этом. – добавляет он. – А Чан-хен вообще сидел у дверей твоей комнаты, когда хотел почуять. Этот большой альфа такой глупый... Но мне было очень его жаль.       Сынмин кивает, прекрасно понимая, что чувствовали их самые тактильные члены стаи – потому что сам он чувствовал то же самое. Не имея возможности быть рядом, чувствовать, касаться... Из-за всех этих глупых недомолвок страдали все они.       – Я так счастлив, что ты тоже любишь нас. – Хенджин говорит, застенчиво поправляя свои волосы, и мягкая – наконец, искренняя – улыбка трогает его губы.       – Конечно, я люблю вас, Джинни! О чем ты говоришь? – Сынмин отвечает со всей искренностью, на которую только способен, и он почти готов возмутиться. – Вы – лучшее, что случалось со мной в жизни! Не смей думать об обратном!       – О, простите, босс. – Хенджин дразнит, и его голос все еще полон нежности. – Но все равно... мы заставили тебя так долго ждать. – он добавляет, поглаживая теплую ладонь беты большим пальцем. – Заставили почувствовать себя лишним, хотя это вовсе не так, я клянусь!       – Я знаю. – Сынмин мягко улыбается, желая как можно скорее отойти от болезненной темы. – Теперь я это знаю, Джинни. И у нас все хорошо, правда? – смеется он. – Давай не будем думать о том, что было? Лучше наслаждаться тем временем, что у нас есть сейчас.       – Ты слишком мудрый, для второго макнэ… – Хенджин негромко ворчит. – Не могу поверить, что за это я тебя люблю.       – Я тоже люблю тебя, Джинни. – Сынмин отвечает, даже если слова из-за неловкости даются с большим трудом. – Очень.       Хенджин снова широко улыбается.       Концерт проходит на ура, и может быть, Сынмин не совсем сосредоточен на своих многообожаемых кумирах. Может быть, его куда больше волнует теплая рука Хенджина, мирно покоящаяся на его талии, или едва уловимые поцелуи в плечо всякий раз, когда зал погружается в темноту.       – Что ты делаешь? Нас могут увидеть. – Сынмин ворчит на безалаберного омегу, и упрямо старается не дать собственной улыбке показаться. – Джинни?       – Мне нельзя обнимать тебя? – Хенджин невозмутимо спрашивает, обвиваясь вокруг Сынмина настойчивой коалой, и щекотно дует ему в шею. – Может быть, я хочу получить хоть каплю твоего внимания? В конце концов, мы стая, фанаты поймут.       – Боже, ты такой капризный. – Сынмин привычно закатывает глаза, но в его голосе нет настоящего раздражения. Он тянется к уху омеги. – Подожди еще немного, концерт скоро закончится, и мы сможем пойти домой. – добавляет он уже мягче.       Хенджин моментально качает головой.       – Все в порядке, наслаждайся любимой группой, Минни. – отзывается он, мягко толкая бету в плечо. – Я привел тебя сюда, потому что тебе это нравится.       – Надо же, как самоотверженно. – Сынмин дразнит, но все равно позволяет Хенджину липнуть к себе. Затем, намного тише и нежнее, добавляет: – Спасибо, Хенджин-а. Это очень трогательно.       – Всегда пожалуйста, Минни. – Хенджин мгновенно оживляется от похвалы. Его глаза счастливо сияют, и Сынмину кажется, что сейчас он намного красивее, чем во все остальные разы. – Зайдем куда-нибудь поесть после концерта? Я угощу тебя жареной курочкой!       – Ну, если ты угощаешь. – Сынмин улыбается, и Хенджин по-детски дуется, невольно заставляя его смеяться. – Ладно-ладно! Я с радостью поем с тобой.       – Тебе нужно поменьше общаться с Минхо-хеном, он плохо на тебя влияет. – Хенджин ворчит, делая вид, что действительно оскорблен, но затем все равно улыбается.       Он позволяет Сынмину насладиться любимой музыкой и они оба подпевают знакомым строкам. Иногда люди из зала узнают их и снимают на телефоны, но это не портит им вечер. Сынмин слишком увлечен музыкой и приятным свиданием, чтобы думать об этом, а когда Хенджин ловко меняется с ним местами, подталкивая поближе к кумирам, он забывает абсолютно обо всем.       – Он пожал мне руку! – Сынмин восторженно бормочет, когда они уже едут в ближайший ресторан за обещанной жареной курицей. – И позвал поужинать! Ты вообще видел это, Джинни? О мой бог… я действительно…       – Выглядишь таким счастливым. – Хенджин мягко дразнит, ероша волосы беты, но он рад, что Сынмину понравился сегодняшний вечер. – Счастливый щенок!       – Конечно! – Сынмин энергично кивает, и Хенджину кажется, что в его глазах он может увидеть звезды или даже целую вселенную. – Я пойду на ужин со своими кумирами! Конечно, я счастлив!       – Я рад. – Хенджин улыбается, продолжая увлеченно играть с мягкими волосами беты, и в его груди действительно растет этот странный мягкий и пушистый, теплый ком. – Рад видеть, что ты улыбаешься.       Сынмин застенчиво смеется в ответ, слегка удивленный такой прямотой со стороны омеги, но тем не менее, он не может сказать, что ему это не нравится.       – Спасибо, Джинни. – бета говорит, мягко взяв Хенджина за руку. – За этот вечер, и за все, что ты делаешь для меня.       – Ты ведь знаешь, что делаешь для меня не меньше, правда? – Хенджин тепло отзывается, сжав пальцы Сынмина в своей руке. – Просто знай, что я всегда рядом с тобой. Все мы.       Сынмин кивает, благодарно улыбнувшись в ответ, и тянется к омеге, чтобы обнять его. Ему хочется так много сказать Хенджину прямо сейчас, но он знает, что не сможет выразить все свои чувства словами. И если уж на то пошло, Сынмин никогда не был хорош в открытых разговорах – да и в разговорах в целом...        – О, Минни… – Хенджин, как всегда, все понимает. Расчувствовавшись, он сам сжимает его в объятиях с такой силой, что Сынмин слышит, как хрустит его позвоночник. – Мой щенок! Ты такой очаровательный!       – Ты... меня задушишь…! – Сынмин бормочет, похлопав омегу по плечу, чтобы тот отпустил его, но Хенджин словно не замечает этого.       – Дай мне минутку… – он выдыхает куда-то Сынмину в шею, и требовательно трется о его кожу носом, чтобы почуять и отметить своим запахом. – Я так скучал по тебе.       – Но я был рядом все это время. – Сынмин мягко отвечает, пусть и не совсем понимает, что омега имеет в виду, и гладит Хенджина по плечу.       – Да… – Хенджин кивает, и в его голосе мелькает что-то отдаленно напоминающее тоску. – Но не так, как сейчас.       И как ни странно, Сынмин понимает его скомканные мысли – позволяет еще несколько долгих объятий. Становится удивительно легко.       В ресторане они выбирают самый дальний столик, удачно скрытый от посторонних глаз, и заказывают много вкусной еды. Хенджин счастливо улыбается, когда им приносят заказ, и Сынмин не может сдержать ответной улыбки, когда смотрит на него. У него было потрясающее свидание, а сейчас – не менее потрясающая компания и еда. И он более чем счастлив, когда Хенджин тычет палочками с едой ему в лицо, пытаясь накормить курочкой.       Свободный вечер прошел просто идеально.       – Знаешь, ты должен мне поцелуй. – Хенджин вдруг говорит, и даже перестает жевать, серьезно уставившись на бету. Сынмин кашляет, подавившись едой от неожиданности.       – Почему это? – бета недоуменно переспрашивает, понижая голос, чтобы никто не услышал его. И он не краснеет, ясно? Просто курочка слишком острая.       – Инни сказал, что ты поцеловал его на вашем свидании. – Хенджин пожимает плечами, продолжая невозмутимо есть. – И Минхо-хен и Чанбин-хен тоже сказали, что такое было. Значит, сегодня моя очередь?       – Это они! – Сынмин тут же оправдывается, почти оглушительно громко возмущаясь. Затем, спохватившись, переходит на полушепот. – Они сделали это первыми! Я ни при чем!       – То есть ты не хочешь меня целовать? – Хенджин вопросительно выгибает бровь, будто слова беты задели его за живое. Его длинная челка падает на глаза, и Сынмин борется с желанием убрать ее омеге за ухо.       – Я не сказал, что…       – Отлично!       Сынмин закатывает глаза, замолкая на полуслове, когда Хенджин хитро перебивает его, и решает, что не будет сейчас возражать.       Потому что, может быть, он и не хочет возражать.