Заменяешь весь мир

— Как я блять до этого докатился? — парень со злостью сплюнул в небольшой сугроб. Он поудобнее перекинул через плечо большую спортивную сумку и двинулся дальше.       Паша нёсся, не замечая ничего вокруг. Ни прохожих, ни машин. Позже он удивлялся, как вообще в таком состоянии выжил, как не упал в люк или его не сбил автомобиль. — Придурок. Кретин. Ебанутый, — громко ругал он себя, — надо было взять и испортить все. Пиздец.        Хотелось умереть. Паша силой воли отказывался от навязчивой идеи — он не должен сдаваться. Не должен ради…а ради кого? Он задумался. Раньше он бы назвал заветную фамилию…а сейчас?

Несколько часов назад

      Через две недели рука перестала так сильно беспокоить Пашу. Ежедневные перевязки и тотальный контроль над ситуацией Костенко сделали своё дело. Паша даже сказал однажды, что Сергей может быть отличным медбратом. Ответ надолго врезался в память — «Смотря кого лечить». Он произнёс это так, что Вершинин почувствовал себя исключительным.       Иногда ему казалось, что счастливее нет человека. Но и несчастнее тоже, — подсказывал внутренний голос.       Какой-то мудрый человек сказал: «Трудно смотреть на губы, которые не можешь поцеловать». Паша убедился в этом на своем опыте. От этого было тошно так, что хотелось лезть на стены. Особенно после весьма откровенных снов, регулярно посещающих Вершинина. Подсознание показывало парню все его скрытые глубоко внутри желания.       В университете Паша постепенно освоился, стал активным студентом, добивающимся заинтересованности у преподавателей не связями, а знаниями. Ему действительно стала интересна такая отрасль, как юриспруденция.       Раз в три или четыре дня Вершинин звонил Лёхе, спрашивал как у них там жизнь, что нового. Друзья наконец устроились так, как им нравится. И от этого были веселы, ну, по крайней мере, Леша. Хотя Паша вообще смутно помнил, когда Горелов мог грустить.       Казалось бы, жизнь наладилась, если не окончательно, то на две трети. Но за белой полосой всегда приходит чёрная. — Паш, мне надо бежать, — разбудил Костенко парня около шести утра. Вид у мужчины был озабоченным. — Что-то случилось? — Вершинин сел на кровати, сразу проснувшись.       Ему не нравился настрой генерала. Обычно, когда его вызывали ночью на дело, тот всегда был спокойным. Но не сейчас. — Не бери в голову, — отмахнулся мужчина и направился к выходу.       Паша ухватил его за руку, заставив остановиться. — Мне важно, — напряжённо заметил парень. — Опасный маньяк, — выдохнул Костенко, сдавшись, — мы его недавно выследили.       Отправили к нему группу лучших оперативников. Сегодня с ними пропала связь. Тишина уже пять часов. У меня плохие предчувствия. — И ты едешь туда? — парень отпустил руку генерала. — Да. За мной приедут через двадцать минут. — Я сейчас умоюсь, провожу, — тоном, не требующим возражений, ответил Вершинин. — Хорошо, Паш, — сделал намёк на улыбку Сергей и отправился собираться.       Вершинин, потерев сонно глаза, встал и направился в ванну. Когда он, максимально быстро умывшись, вышел, Сергей уже был в коридоре и обувался. Паша с серьёзным видом подошёл к нему. Костенко с неким удивлением глянул на него. — Не переживай ты так, не на войну отправляешь. — Всё равно страшно за тебя, — он постарался улыбнуться. Не вышло. Костенко кивнул. — Я пошёл. Если что, связи не будет. — Да, хорошо, удачи, — рассеянно пожелал парень. Ему очень не нравилось то, что намечается у генерала.       Мужчина снял куртку с вешалки и накинул на плечи. — Серёж, — привлек внимание Паша, когда Костенко уже открывал дверь.        Парень практически никогда так не обращался к мужчине, поэтому тот ненадолго замер, затем вопросительно повернулся к парню. — Будь осторожней, пожалуйста, — тихо произнёс Вершинин. — Конечно, — серьёзно кивнул генерал.       Паше в голову пришла отчаянная мысль — сейчас или уже, возможно, никогда. Он на ватных ногах приблизился к генералу и резко накрыл его губы своими. Не мог иначе. Не мог.       Костенко опешил. Паша настойчиво целовал губы мужчины, хотя никакого отклика от них не находил. Он не хотел открывать глаза, ведь явно ощущал на себе непонимающий и изучающий взгляд.       Генерал приоткрыл рот, пуская парня. Это приободрило Вершинина, он порывисто скользнул языком по чужому языку. Паша старался вложить в поцелуй всё, что накопилось за это время. Страх, счастье, отчаяние, привязанность, непринятие, смирение, чувство невзаимности, влюбленность. Всё это настолько смешалось вместе, что просто не могло оставаться внутри парня невысказанным. Парень чувствовал, как Костенко пытается разобраться во всем этом потоке эмоций. Что ж генерал, Паша сам в этом разбирался месяц.       Когда Вершинин уже не надеялся получить ответную реакцию от генерала, тот, явно улыбнувшись, порывисто прижал парня к стене и перенял инициативу. Паша с радостью и какими-то счастьем отвечал ему. Ему сложно было поверить в происходящее.       Неожиданно у Костенко в кармане зазвонил телефон. Он, отстранившись, с раздражением ответил. — Да? — из трубки послышался мужской голос. — Да, выхожу уже, — он сбросил звонок и поднял взгляд на Пашу. Парень замер и, кажется, разучился дышать. Нет. Нет. Сердце мигом наполнилось болью. Вершинин забыл, как дышать. Костенко смотрел…удивленно, настороженно и…с интересом. С интересом генерала ФСБ. Никаких чувств, на которые так отчаянно надеялся Вершинин, его глаза не выражали. Паша хотел отвернуться. Не смотреть. Не делать себе больно. Но надо было что-то сказать Костенко, надо было как-то объясниться.       Парень открыл рот, но не знал, что сказать. Ему помог генерал. — Давай вечером всё обсудим, пожалуйста? — Сергей постарался ободряюще улыбнуться, но вышло неловко. Парень лишь кивнул, и мужчина вышел из квартиры. Вершинин лужицей по стене сполз на пол, обхватив голову руками. — Сука, — выругался он.       Зачем? Зачем он начал все это. Не мог потерпеть? Теперь Костенко едет на важное задания с явно ненужными мыслями. Теперь ничего не будет как раньше. Не будет его смеха и улыбок. Не будет домашнего уюта.       Зачем? Зачем генерал посмотрел так холодно. Одним взглядом он убил надежду, теплящуюся в парне. Одним взглядом вернул Пашу с небес на землю.       Вершинин оглядел квартиру. Вся мебель стояла также, ничего не изменилось. Но почему ему стало так душно и тесно? Стены давили на парня. Он не мог здесь больше оставаться. Он не мог заводить разговор с Костенко о том, что было. Он не мог обжечься второй раз.       Паша на ватных ногах дошел до ванной, умылся холодной водой. Немного полегчало.       Он нашел в гардеробной большую спортивную сумку, начал заполнять её своими немногочисленными вещами. Большую часть места заняли тетради и учебники из ВУЗа.       Паша огляделся: комната резко опустела. Время на телефоне стремительно приближалось к семи часам. Слишком рано, чтобы к кому-нибудь идти. Слишком поздно, чтобы остаться и ждать Костенко. Парень выдохнул и направился на кухню. Он сварил себе кофе, перелил его в любимую кружку со Смешариками, помыл всю посуду.       В восемь он не вытерпел — оделся, переставил сумку в коридор, стал обуваться.       Не выдержал — разулся, прошёл в комнату, достал ручку и листок. Позволил себе немного вольности напоследок.       Когда дверь за ним захлопнулась и был слышен поворот ключа в замке — на столе в пустой квартире остался лист с нервно написанными от руки словами: » Дай мне знать, что вернулся живым».

***

      Он должен ради Макса, — внезапно пришло в голову. Вершинин уже хотел набрать ему, как вспомнил, что у Ставрогина ночная смена в каком-то клубе барменом. Он часов в семь приходит в общагу и ложится спать — пары сегодня только в двенадцать тридцать.       Паша пролистал контакты телефона — список вышел невелик. Он решил позвонить своему второму другу. — Алё, Паш, ты что ли? — бодро откликнулся после второго гудка Горелов. — Да, Лёх, привет, — постарался придать голосу цвет Вершинин, — мне тут нужно перекантоваться где-нибудь часа четыре, могу к вам прийти? — Прости, Паш, я уже третий день как на выезде с однокурсниками. Проходим подготовку в полевых условиях, полиция же. А Настюха вроде у подруги ночует. А что случилось, семейная ссора? — глупо хихикнул Лёша. — Можно и так сказать, — мрачно ответил Паша, — ладно, спасибо. — Стой, Паш! Аня или Гоша точно дома, иди к ним. — Точно, Лех, спасибо, — оживлённо ответил Вершинин. — Без проблем, брат. Если его высочество генерал позвонит, мне говорить, где ты? — Говори, он же не девушка, чтобы бегать за мной, — пожал плечами Паша, — ладно, неудобно говорить, в метро захожу, пока. — Давай, — попрощался Лёша и сбросил трубку.       В голове Вершинина стал вырисовываться план — приехать к Гоше, посидеть там несколько часов, потом к проснувшемуся Ставрогину в общагу и на пары. И главное — совсем не думать про Костенко. Про его улыбку. Про его губы. Про его холодный взгляд.

Аня

Ань, могу приехать?

Да, конечно квартира сорок девятая.       Вот так, без объяснений, без расспросов. Вершинин выдохнул и направился в вагон метро.       Парень немного помялся у подъезда друзей, вспоминая их прошлые посиделки, с которых он благополучно сбежал.       Он набрал известные цифры, и домофон после приятного голоса Ани открыл дверь. — Паш, что-то случилось? — с порога начала Антонова и с беспокойством оглядела сначала парня, затем его спортивную сумку. — Как сказал Лёха — семейная ссора, — раздраженно ответил Паша, понимая, насколько неправильно звучат его слова. — Поругались с Сергеем? — понимающе уточнила девушка. — Да. Я могу у тебя немного посидеть, к одиннадцати уйду. — Конечно, Паш, — она отошла, пропуская Вершинина в квартиру. Парень оставил сумку в прихожей и, разувшись, прошел в зал. — А Гоша где? — На учёбе. У меня сегодня пары с двух. Тебе чай или кофе? — Кофе, если можно, — засмущался Паша. — Да, конечно, я же сама предложила, — Антонова улыбнулась, — не расскажешь, из-за чего поругались? — спросила она, доставая банку с растворимым кофе. — Да так, ерунда, которая меня сильно задела, — обтекаемо ответил Вершинин, сев за стол и оглядев девушку.       Она была в домашних штанах и футболке, возможно, он её разбудил своим сообщением. Скорее всего, так и есть. До прихода Вершинина Аня явно успела причесаться и привести себя в относительный порядок. — Спасибо, что пустила, — он улыбнулся, девушка пожала плечами.       Они попили кофе в тишине, лишь изредка Антонова задавала какие-то несущественные вопросы. Вершинин сел на диван в небольшой гостиной и, поставив смартфон на зарядку, принялся просто размышлять, смотря в сторону окна. А ведь эта квартира совсем не была похожа на ту, в которой живет Костенко. Видимо, нельзя сбежать от тяжелых мыслей — они не прикреплены к помещению, а крепко опутывают самого человека. — Паш, ну ты чего? — не выдержав, подсела рядом Аня, — он ведь тебе никто — ни отец, ни дядя, ни муж. Да он убил почти всех в твоей реальности. Почему ты тогда сейчас сидишь, как будто собираешься таблеток наглотаться? — Я…не знаю. Мы сблизились за это время. — Все будет хорошо. Мы с тобой тоже были близки, но ты без труда пережил расставание, — парень услышал явную обиду в голосе. — Ань, не начинай… — Что не начинать? Это?!       Она резко впилась губами в губы Паши, садясь на него сверху в позу наездницы. Парень опешил и никак не отреагировал. Он подумал лишь о том, что у Ани губы совсем не такие, как у генерала. Не такие манящие, не такие приятные, не такие требующие. — Паш, пожалуйста, — простонала она и умоляюще посмотрела на Вершинина.       Парень не выдержал. Злость накатила волной. Даже не волной — огромным цунами. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя? — вкрадчиво спросил он напрямую, от чего девушка засмущалась на мгновение. — Да, — кивнула она, решившись. — Ты просишь этого с Чернобыля. Просишь, когда я пьян, когда на грани нервного срыва. Пожалуйста, получи, распишись, — выплюнул он слова и, скинув с себя девушку, резко встал и, заставив её опереться на спинку дивана и прогнуться, стянул с неё домашние штаны. — Этого ты хотела? Я не твой Паша, понимаешь, — он приспустил свои джинсы вместе с боксерами и рукой заставил член встать, — я другой, хватит меня просить! Я. Не. Тот.       Он грубо вошел в неё, от чего Аня вскрикнула и на глазах появились слёзы.       Вершинин не обратил внимания на это. Парень сразу взял нещадящий быстрый темп. Так он надеялся избавиться от боли внутри. Ему должно стать лучше. Должно. обязано. Аня сама напросилась! Ей только секс от него нужен! — Паш, — захныкала девушка, стараясь вывернуться, но Вершинин её жестко прижал к дивану, — п-пожалуйста… — Ты хотела это. Ты не слушала меня! Тебе было на меня поебать. Так ведь?       Он намеренно сделал три самых длинных толчка. — Больно? Мне, блять, тоже больно.       Чувство развязки одурманило его, но и протрезвило. Он вышел из девушки и, быстрыми движениями довёл себя до оргазма, выплескивая сперму на футболку Ани.       Когда пелена перед глазами прошла, Паша посмотрел на свои руки, на сжавшуюся на диване Антонову и отшатнулся, попятившись назад, пока не уперся в стену. -Ань, я… — он не мог ничего сказать. Парень медленно сполз по стене и охватил голову руками. — Что я сделал? — сам у себя спросил он. Уебок. Мразь. Тварь. Стало тебе легче? Ты не только себе, ты всем людям вокруг жизнь портишь. Сломал вот так просто невинную девушку. Из-за чего? Потому что тебе не ответили взаимностью? Не привык к этому? Как же ты жалок. — Прости пожалуйста, — он затравленно посмотрел на девушку. В глазах стояли искреннее сожаление и боль. Аня тяжело поднялась с дивана и, на шатающихся ногах подошла к Вершинину и села рядом, поёжившись. — Прости…мне нужно уйти я… — он судорожно отодвинулся от девушки.       Антонова остановила его, мягко коснувшись руки. — Тебе стоит обратиться в полицию, — поднял на неё взгляд Паша. — Стоит, но не буду, — унимая дрожь в голосе, ответила она, — я не знала, что у вас там все серьёзно… Неужели вы.? — Нет, — как-то горько покачал головой Вершинин, — ничего такого, о чем вечно шутит Леха, — усмехнулся парень, не упоминая об утреннем инциденте. — Пойду налью тебе зеленый чай. И себе тоже.       Паша удивился — как у такого как он, есть такие друзья. Чем он их заслужил?       Он принял большую чашку с чаем из рук Антоновой и еще раз извинился, понимая, что это не делает его лучше в её глазах. Пустые слова. Не подкрепленные никакими действиями. Какое же он ничтожество. — Расскажешь, что было в том клубе? — постаралась отвлечь себя и Пашу от тяжёлых мыслей девушка. — Одногруппник не поладил с громилой…была потасовка, — медленно, не выходя из своих мыслей, стал рассказывать парень. — А ты… — Я не лез, но получил ножом в плечо, — усмехнулся Вершинин, — шрам остался, до сих пор рука болит. — Какой ужас…- протянула Аня, отпила чай. — Костенко помог, — парень покрутил рукой, демонстрируя, что рана заживает. — Это хорошо…       Они еще посидели, помолчали. У каждого были свои мысли. Антонова не понимала, как её Паша стал таким. В какой момент она его потеряла. Что сделала не так. Что он сделал не так?       Вершинин не понимал, как он превратился в бездушного эгоиста. Его чувства к Костенко не должны быть оправданием к изнасилованию девушки. А это было изнасилованием.       Как только часы пробили одиннадцать, Паша подскочил. — Я пойду. — Давай, — кивнула Антонова, не стараясь задержать парня. — Спасибо. Прости ещё раз.       Девушка ничего не ответила. Паша подхватил свою сумку и быстро вышел из квартиры.       По ступенькам он спускался перепрыгивая через одну. До общаги решил идти пешком — вбил в карты на телефоне адрес и отправился. Родной город казался чужим, холодным, неприветливым. Паша впервые за последний месяц чувствовал себя не в том месте, не в том времени, не в том мире. Он за пару часов смог разрушить всё, что строил так долго.       Стоя у дверей общежития, он набрал номер Макса. — Да? — явно сонно спросил Ставрогин. — Я у общаги, можешь сказать, куда мне? — Что реально, Паш? Ты у входа? Сейчас спущусь.       Через три минуты парень встретился с сонным, одетым в домашнее, другом. — Брат, ты как тут оказался? — поздоровался Ставрогин и, не спрашивая, подхватил сумку парня. — Давай в комнате расскажу, — мирно предложил Вершинин. — Базару нет, — они прошли мимо вахтерши, — это Вершиненко из 206А.       Женщина, очевидно наслышанная об этой фамилии от начальства, закивала и пропустила парней через турникет, — Меня же после твоей просьбы даже переселили в крутой номер. Не отель пять звезд, конечно, но меня все устраивает, — пройдя по коридору, открыл дверь в комнату Макс.       Ставрогин, не наклоняясь, разулся и, пройдя вглубь комнаты, кинул сумку на пустую кровать. Паша скептично оглядел комнату, которую нельзя было даже сравнить с апартаментами Костенко, и сел на ближайший стул. — Чёт у тебя совсем вид помятый. Что случилось-то? — участливо поинтересовался Макс.       От одной мысли рассказать, что произошло у него с Аней, парню стало плохо. — С Костенко поругался, — уклончиво ответил Вершинин. — С генералом? Что не поделили? — Да неважно, — он отмахнулся. — Как это — неважно? Он будет тебя искать теперь? — Я не знаю…наверное, да… — задумался Паша. Он не мог решить — хочет, чтобы его искали или нет. — Класс, — подытожил Ставрогин, — сегодня идём отмечать начало твоей общажной жизни! — Только не в тот бар, — постарался улыбнуться парень. — Как скажешь, брат! — Макс обрадовался тому, что Вершинин не против. — Так, смотри, — друг подошел к шкафу и, перекинув свои вещи с одной полки на другую, указал Паше, — это твоя. Чуть позже еще освобожу. Значит, кухня, прачечная — на этаже, ванна и душ здесь, — он рукой указал на закрытую дверь, — тараканы есть, но не в большом количестве. — Угу, — невесело кивнул Вершинин.       Ему вполне понравилась комната, но именно в момент осознания того, что здесь ему жить ближайший год-два, а то и больше, резко захотелось обратно. В уютную квартиру-апартаменты в центре Москвы на семнадцатом этаже. — Ну ты чего приуныл-то? Нормально всё будет. Раскидай пока вещи, я перекушу что-нибудь и на пары.       Паша послушался совету и, пока Ставрогин готовил на мультиварке что-то наподобие омлета, он разложил свою немногочисленную одежду.       Парень выпил очередной за утро кофе и отправился с Максом в университет. Чтобы отвлечься от съедающих голову изнутри мыслей, Паша решил углубиться в учебу. Он конспектировал почти каждое слово профессора, старался внимательно вникнуть в суть лекции. Ему было все равно на то, что конкретно этот материал мало где пригодится. Сейчас это было необходимо. Даже Ставрогин не стал трогать парня и донимать своей бессмысленный болтовнёй. — Всё, Паш, заебался смотреть на твое кислое лицо. Кидаем вещи в общагу и сразу в клуб, — не выдержал Макс после последней пары. Вершинин пожал плечами.       В этот раз клуб был вполне официальный — Макс явно учёл свой прошлый прокол. Под бьющую по ушам музыку парень повел Пашу прямиком к барной стойке. — Чего желаете, джентльмены? — вежливо спросил бармен, протирая бокал. — Текилы мне и другу, — сделал заказ Ставрогин.       Когда им подали напитки, приятели чокнулись. — За жизнь без ссор и неприятностей, — сказал первый пришедший на ум тост Макс. — И без идиотских мыслей в голове, — поддержал его Паша.       После седьмой рюмки сознание начало давать слабину. Парень ежеминутно проверял телефон в ожидании сообщения от Костенко. — Не может он меня бросить здесь, — пьяно сказал он Максу, имея под «здесь» эту реальность. — Не может, — согласился друг, серьёзно кивая. Хотя вряд ли значение слов доходило до него. — Он не умер же? — отчего-то забоялся Паша и стал искать ответ в поплывших глазах Ставрогина. — Нет, конечно. — Не из-за меня же, со своей ебланской выходкой? — Не из-за тебя, — уверенно покачал головой Макс, — повторите, пожалуйста, — он кивнул на рюмки. Бармен спокойно разлил крепкий алкоголь и кинул в него кусочки лайма. — Тогда почему он, блять, не пишет? — Занят, — резюмировал Ставрогин. — А я ведь почти почувствовал, что у меня все хорошо, — горько улыбнулся Вершинин, — что у меня есть свой дом, свои близкие люди. Что этот мир мой. — Так он твой. Щас заживем с тобой в общаге, быстро восстановим твои упадок настроения и сил. Ведь ты что? — в расплывчатой улыбке спросил Макс. — Ведь я с тобой? — Именно! — он громко крикнул, согласившись. — Выпьем за друзей и приятелей! — он поднял рюмку и они, чокнувшись, выпили. — Прости, чёт я сильный депресняк словил, — немного повеселев, сказал Паша, — мир то не стоит на месте. — Точно! — Так смысл убиваться из-за одного человека? — Абсолютно верно, мой дорогой друг, — рассмеялся Макс, — наконец-то ты это понял, — он похлопал парня по плечу. — Даже самому легче от понимания стало.       Вершинин глянул на экран смартфона и неожиданно замер. — Паш? — напрягся Ставрогин, стараясь сфокусировать взгляд на парне.       На телефоне была открыта СМС с всего одним словом и инициалами. «Жив. С.К.»