Лю Цингэ успел

Лю Цингэ почувствовал импульс знакомой ци и, тяжко вздохнув, направил меч вниз. Проще сразу отделаться от надоедливого полудемона, который в ином случае будет ходить следом, как привязанный, – а сил и скорости у него вполне хватало, чтобы не отставать от Лю Цингэ. До чего ж навязчивый сопляк! Ло Бинхе ожидал на поляне с туеском наготове. Причём готовил он для Шэнь Юаня исключительно из высококачественного мяса самых дорогих пород домашних животных и птицы. Где только деньги брал на такие дорогие ингредиенты? И почему не добывал сам? Мясо некоторых демонических животных не в пример вкуснее, а уж трудностей в охоте после трёх лет в Бесконечной Бездне у сопляка быть не должно. А вот поди же. Лю Цингэ протянул руку за гостинцем, готовясь услышать очередной поток вопросов о «шидзуне Шэне». Ло Бинхе, выпятив неприлично оголённую грудь и подсвечивая меткой на лбу, открыл рот и замер. Лю Цингэ хотел было высказаться, но тут и сам почувствовал знакомую ци. – Что-то Шэнь-шисюн рано, – Лю Цингэ опустил протянутую к гостинцу руку. – Я думал, он часа через два освободится. Можешь сам передать ему своё угоще… Договорить бог войны не успел, ему только и оставалось ошарашено моргать, переводя взгляд то на бесцеремонно впихнутый в руки короб, то на заполошно роющегося в чёрном рукаве Ло Бинхе. Тот уже убрал метку со лба и вытряхивал из мешочка-цянкунь ворох одежд тёмно-зелёного цвета. Краска бросилась в лицо, Лю Цинге ощущал, как запылала кожа, когда Ло Бинхе ужом вывернулся из своих и без того неприличных одежд и начал заворачиваться в слои не менее дорогих тканей, но значительно более скромного кроя. К тому времени, как Шэнь Цинцю ступил на поляну, Ло Бинхе был полностью переодет, но и он, и Лю Цингэ светили возмутительно ярким румянцем. Лю Цингэ никак не мог отойти от неожиданного приступа бесстыдства у полудемона, а тот просто запыхался, переодеваясь с такой скоростью, что единственный невольный свидетель даже не успел рыкнуть: «Бесстыдство!» Шэнь Цинцю перевёл недоумевающий взгляд с одного красного лица на другое, потом прикрыл веером улыбку и мягко поздоровался. Лю Цингэ привычно сурово кивнул, а Ло Бинхе, не виляя хвостиком только потому, что не имел, подставил беспутную макушку с воплем: «Шидзунь!» Шэнь Цинцю приподнялся на носочки, чтобы погладить мягкие волосы, и услышал недовольное сопение. Лю Цингэ, сверкая глазами, возмущённо уставился на руку, гладящую великовозрастного дитятю. – Мы так давно не виделись, – мягко ответил на невысказанный упрёк Шэнь Цинцю. Лю Цингэ сунул ему в руки гостинец и отошёл в сторону, то ли проявляя деликатность: учителю и ученику всё же было о чём поговорить, – то ли выражая неодобрение. Раньше Шэнь Цинцю ещё бы сомневался в причине, но с некоторых пор он гораздо лучше понимал своего немногословного шиди. Впрочем, прямо сейчас его внимание гораздо больше требовалось ученику, с которым этот Шэнь так долго не виделся. И хотя здоровый эгоизм и чувство самосохранения это даже привечали, но Шэнь Цинцю всё же по-своему любил эту заблудшую овечку и едва не почерневший лотос. Ло Бинхе занимал в его сердце особое место среди учеников.

***

В мешочке-цанькунь гостинец от Ло Бинхе оставался приятно тёплым до самого возвращения на Цанцюн. И, конечно, этот Шэнь обязан был поделиться им с Лю Цингэ. Во-первых, это было честно. А во-вторых, шиди проявил бесконечное терпение, позволив этому Шэню пообщаться с учеником, которому было запрещено появляться в школе. Конечно, это не означало, что самому Шэню кто-то запрещал видеться с его белой овечкой, но как-то подразумевалось, что подобные контакты стоило бы свести на нет. Даже при том, что сам Шэнь Цинцю публично заявил, что от ученика не отказывается. И всё же Лю Цингэ позволил им пообщаться, хоть и смотрел огненным медведесычем. – Шиди Лю, – Шэнь сделал приглашающий жест, с предвкушением распаковывая угощение, – прошу к столу. Всё же никто во всём цянху не готовит лучше моего ученика! Лю Цингэ, мрачно хмурясь, уселся напротив, подперев щёку кулаком. Взгляд громовых глаз был несколько задумчив. Ох, что ему опять неймётся-то? Новую ночную охоту планирует, что ли? – Шэнь Юань очень ценит своего ученика? – невольно проворчал мрачный бог войны и потянулся к аккуратным котлеткам в золотистом фритюре. Вот как можно оставаться таким недовольным, когда пахнет такой вкуснятиной? А ведь тут ещё и корни лотоса, идеально сочетающиеся и с котлетками, и с белым рисом, сваренным в насыщенном бульоне и посыпанном мелко нарезанным зелёным луком. И это не говоря о десерте! Бороду дракона Ло Бинхе готовил как бог. – Конечно, – Шэнь кивнул и с удовольствием закусил котлеткой, наслаждаясь сочетанием хрустящей корочки и нежным фаршем. Бесподобно! – Я ценю всех на Цанцюн. Лю Цингэ расслабленно прикрыл глаза и занялся едой. Болтать под такой ужин было просто преступлением, и Шэнь Юань с благодарностью воспринял молчание своего шиди. Когда и с едой, и с чаем было покончено, шиди Лю так и не разговорился, а Юань не возражал, потому что с некоторых пор молчание Лю Цингэ стало для него уютным. Впрочем, когда, отставив пустую чашку, Лю Цингэ так же молча поднялся, стало не так уж и уютно. А бравый бог войны, как и всегда, не замечая атмосферы, обошёл стол и сел рядом, развернувшись к Юаню лицом. Что делать в такой ситуации, кроме как сглотнуть вставший попрёк горла чай, этот Шэнь даже не представлял. А Лю Цингэ, упрямо сверкнув глазами, внезапно подался вперёд, вытянув шею и выставляя макушку. Чай глухо ухнул прямиком в желудок, а у Шэнь Юань всё ещё не было ни единой мысли о том, что ему делать. Лю Цингэ чуть подался вперёд, бодая воздух. – Шиди Лю? – неуверенно мяукнул Цинцю, окончательно запутавшись. – Ты сказал, что тебе все на Цанцюн дороги одинаково, – Лю Цингэ смотрел исподлобья. – …и? – решился всё же уточнить после некоторой паузы этот Шэнь. – Лю Бинхэ уже слишком большой, чтобы его гладить. Шэнь Юань вслепую пошарил по столу, ища веер. Он никак не мог понять, что имеет в виду его твердолобый шиди, однако по опыту знал: Лю Цингэ отступает только тогда, когда считается с желаниями тех, кто ему дорог. Во всех остальных случаях Бог Войны пролетит сквозь скалу, потому что путь воина прям, как его клинок, а всякая мелочь ему не помеха. Несколько раз нервно обмахнувшись всё же найденным веером, этот Шэнь, кажется, поймал догадку за тонкий хвостик. – Шиди Лю хочет, чтобы этот Шэнь его тоже… – запал закончился, и договорить кощунственную догадку Шэнь Юань не решился. Лю Цингэ заалел ушами и ещё раз боднул воздух макушкой. Шэнь Юань медленно поднял руку, словно опасался, что её сейчас отрубят, и осторожно коснулся гладко зачёсанных волос. Лю Цингэ прикрыл глаза и как-то разом расслабил плечи и шею. Серьёзно? Шэнь Юань, подавив нервное хихиканье, провёл ладонью до хвоста высоко на затылке. Лю Цингэ не двинулся и не открыл глаза. Ладно, тогда… ещё раз? – Ты не можешь принимать прикосновения других, – вдруг заговорил Лю Цингэ, так и не открыв глаз, – но ты можешь касаться сам. Длинные ресницы медленно взмыли вверх, открывая серые глаза. Шэнь Юань нервно улыбнулся и погладил шиди ещё раз, мельком подумав о том, что с большим удовольствием коснулся бы крошечной родинки под левым глазом Лю Цингэ.

***

Вечером, полируя Ченлуань, Лю Цингэ застыл на середине движения. Он прекрасно понимал, почему Ло Бинхе предпочёл появиться перед своим учителем в приличном виде примерного ученика. Но… почему же каждый раз для встречи с Лю Цингэ он выбирал наряды одинаково роскошные и бесстыдные?