Лю Цингэ успел

      Воин умеет мастерски владеть не только оружием, но и своим телом. Хороший воин равно говорит с оружием и со своим телом, а ещё умеет слышать чужие. Тело — первое оружие воина. И тот, просто глядя на оружие, знает о его убивающей силе всё. Лю Цингэ достаточно одного беглого взгляда на чужие мышцы, чтобы знать, которые из них натренированы многочасовыми занятиями с мечом, а какие — с копьём. Он не перепутает бицепс лучника с бицепсом борца — и уж тем более с бицепсом, скажем, дровосека. А более внимательный взгляд этого Лю способен найти слабые места в воинском стиле ещё до того, как удастся скрестить оружие. Другой вопрос, что увидеть чужие мышцы до боя удаётся разве что у демонов. Именно поэтому Лю Цингэ никогда не обвиняет демонов в бесстыдстве — только в тупости. Давать такое преимущество противнику до боя только тупица и станет.       Мышцы одного полудемона Лю Цингэ видит во всей красе гораздо позже многочисленных боёв. И всё же не может не смотреть, выискивая ответ на давнишний вопрос: как победить того, с кем провёл столько сражений и ни разу не выиграл? Но мышцы Ло Бинхе говорят лишь о том, что их хозяин бесподобно владеет мечом, отлично скачет верхом и мастерски летает на мечах. Вот эти тренированные бёдра, гибкая талия, жилистые руки принадлежат непобедимому воину. Лю Цингэ может только цыкнуть в ответ на насмешливый взгляд наглого сопляка, который стоит по колено в воде.       Они втроём стоят в этой воде, пытаясь отмыться от на редкость вонючей крови сиреневого дикобразооленя. Даже интересно: что жрёт эта тварь, раз вместо крови у неё такая пакость, что и крылатым хорькам тошно станет? Вонь столь сильна, что если бы Лю Цингэ был один, то не рискнул бы оставить на себе даже жонку. Но в присутствии Ло Бинхе и тем более мастера Шэня последний бастион приличий пришлось сохранить. Хотя, если честно, промокшая тонкая ткань особо ничего не скрывала.       Отвернувшись от наглого щенка, Лю Цингэ мазнул случайным взглядом по Шэнь Цинцю и… был вынужден глянуть более внимательно. Тело владыки Цинзин было прекрасно, но… Лю Цингэ видел, что это было тело не воина и даже не юного господина из хорошей семьи. Это было тело человека, взявшего меч в руки уже подростком, когда мышцы уже сформировались иначе. Точнее, не сформировались. Лю Цингэ видел нечто подобное у тех, кто голодал в детстве. А ещё… Лю Цингэ ошибся в Шэнь Цинцю дважды. Тогда ещё юного адепта Цинзин следовало вызывать на поединки без оружия, если он хотел по-настоящему захватывающего боя. Руки и ноги этого человека были его настоящим оружием. Стыд окатил удушливой волной. Хотелось встать на колени и просить прощения, но… Шэнь Юаню эти извинения были не нужны, а тот, кто заслужил их, не сможет услышать. — Шишу Лю, — вкрадчивым, как собственно приближение, голосом проворковал наглый полукровка, — неужели так интересно смотреть на чужие тела?       Лю Цингэ фыркнул: не интересно, а познавательно. Только дурак не воспользуется случаем разглядеть сильные и слабые места противников или союзников. — Этот ученик готов показать шишу Лю всё, что того заинтересует. — Пф! — Лю Цингэ и с одного взгляда увидел всё, что было важно.       Стоп! Этот нахал же не имел ввиду…       Кончики ушей обожгло осознанием крайней неприличности предложения юного выскочки. — Ты!       Нога взлетела в воздух сама собой, поднимая красивую дугу сверкающих брызг. Лю Бинхэ с лёгкостью уклонился, но не стал отступать. А Лю Цингэ, мягко развернувшись на пятке по скользкому дну, ещё не обрёл достаточную твёрдость позиции, чтобы продолжить атаку. — Драться нельзя, — Шэнь Цинцю укоряющее посмотрел на обоих и раскрыл веер.       И откуда только достал? Не в жонку же прятал. — Шишу Лю следовало бы больше внимания уделять собственному телу…        Ло Бинхе медленно-медленно потянулся к левой руке Лю Цингэ. Отводить взгляд от так близко находящегося полудемона было бы ошибкой. Лю Цингэ поднял руку на уровень глаз, продолжая следить за мальчишкой. Ничего особенного: просто обломок иглы дикобразаоленя торчал в запястье. Эка невидаль. И было бы о чём переживать: иглы твари хоть и отвратительно вытаскивались из ран, но не были ядовиты. Другой вопрос, что вытаскать их — как сунуть руку в кипящее масло: мелкие крючки на конце иглы дарили незабываемые ощущения. Лю собирался вытащить обломок сразу после того, как вымоется. Вонючая кровь впитывалась очень быстро, а вымывалась медленно, так что терять время на такую ерунду было просто неразумно. Царапина не стоила внимания, в отличие от миазмов чудища.       Глядя прямо в глаза, Ло Бинхе так же медленно продолжал тянуться к руке. Ну и что он задумал? А наглый щенок, обхватив кисть притянул к своему лицу, словно хотел рассмотреть получше, вот только взгляда от глаз своего шишу так и не отвёл. Зато цепко вцепился острыми зубами в обломок, опалив кожу запястья жарким дыханием. Лю Цингэ уже открыл рот, чтобы заорать: «Бесстыдство!», но руку одновременно обожгло от резкого рывка, а за спиной раздался очень неразборчивый высокий звук, наполовину заглушённый веером.       Ло Бинхе продолжал таращиться прямо в глаза, с довольной улыбкой удерживая иглу зубами.       Лю Цингэ его совершено не понимал.