Not only pictures last forever

В течение недели они переписываются и обсуждают различные детали, которые могли упустить, разговаривая в кафе. Все это делает Феликса более уверенным, что нет ничего странного в том, что сейчас он стоит перед дверью квартиры Чана. Ожидание, пока кто-нибудь из парней откроет, мучительно, и беспокойство полностью охватывает мальчика. Не потому что он передумал, а потому что его тело горит от желания. Они более или менее обсудили то, что будут делать, однако не в деталях, чтобы оставалась возможность отдаться процессу и насладиться всем сполна. Все, что Феликс знает, так это то, что его ожидает хорошая порка, из него буквально вытрахают душу, возможно, поимеют в рот, и, если будет подходящее настроение, будут удерживать от оргазма. Парень легко щипает себя, чтобы удостовериться, что все взаправду – происходящее слишком хорошо, чтобы быть действительностью. - Привет! – встречает его Минхо, с энтузиазмом втягивая в квартиру и захлопывая за его спиной дверь. – Чанни-хен покупает кое-что в супермаркете неподалеку, скоро будет, - он садится на диван и, заметив, как неловко стоит Феликс посреди гостиной, манит его к себе пальцем, похлопывая другой рукой по месту рядом. - Д-да, добрый вечер, - Феликс неуверенно приветствует старшего, садясь на диван и сохраняя между ними дружескую дистанцию. Минхо усмехается и придвигается ближе, полностью вторгаясь в чужое личное пространство. Феликс осматривается, вполне очевидно стараясь избегать его взгляда, поэтому Минхо поворачивает чужую голову к себе, касаясь кончиком пальца подбородка. Из-за близкого положения старшего их губы практически соприкасаются, и взгляд Феликса сразу же опускается на чужие, из его рта выходит тихий вздох, руша маску спокойствия. - Пикси, ты нервничаешь? Может, ты передумал? – Минхо убеждается в том, что взгляд Феликса обращен к нему. – Все в порядке, если ты больше не хочешь. И мы можем изменить наши планы на что-то, что для тебя будет более комфортным, ты же знаешь? Мальчик медленно кивает, борясь с комком в горле. - Я просто волнуюсь, хен, не переживай. Минхо мурлычет и нежно ласкает чужую щеку. - Не стоит волноваться, мы хорошо о тебе позаботимся, м? Ты веришь хену? – Феликс вновь кивает, склоняя голову к чужой ладони и закрывая трепещущие веки. - Хороший пикси… - Минхо улыбается, видя, как сияет от похвалы мальчик. – Я могу поцеловать тебя, Феликс? - Д-да, пожалуйста, - для Минхо этих слов достаточно, чтобы прижаться своими губами к чужим, его рука перемещается со щеки к затылку и вплетается в волосы, но не для того, чтобы потянуть, а чтобы лишь ощущать между пальцами мягкие пряди, пока их губы ласкают друг друга. Феликс является тем, кто решает пойти дальше, желая попробовать больше клубничного блеска Минхо. Старший улыбается в поцелуй, наслаждаясь тем, как парень мелко, по-кошачьи, облизывает с усердием его губы, и разрешает ему исследовать все, что он хочет, пропуская чужой язык в свой рот и даже позволяя некоторое время вести. Но это не длится долго – Минхо ведомый лишь с Чаном, поэтому для Феликса становится неожиданностью, когда над ним берут верх, засасывая его язык и покусывая губы, пока те не становятся алыми. Хватка в волосах становится крепче, когда его тянут наверх, чтобы была возможность оседлать чужие бедра, перекинув через них одну ногу. То, что планировалось как легкие поцелуи для снятия чужого напряжения, выливается в крепкую хватку Минхо на бедрах мальчика, когда он помогает им двигаться в направлении своих. Стоны их маленького преследователя наполняют гостиную, в то время как парень все больше забывается в ощущениях. Минхо тоже теряется, чувствуя нежный изгиб задницы Феликса в своих руках, его тонкую талию под ногтями, влажный жар его рта на своем языке. Они оба так увлечены, что даже не замечают, как Чан застывает у двери, наблюдая за божественной сценой, которой его встречают. Он тихо проходит в спальню, не прерывая парней, и оставляет на столике пакет – съедобная смазка, три бутылки воды, несколько протеиновых батончиков и влажные салфетки на случай, если им будет слишком лениво идти в душ. Презервативов не было, поскольку они заранее обговорили этот момент, но в случае, если Феликс передумает, несколько было в прикроватной тумбочке. Возвращаясь в гостиную, Чан благодарит небеса, во-первых, за то, что Джисона точно до завтра не будет дома, поскольку он удостоверился в том, что парень будет занят со своим бойфрендом; во-вторых, за возможность видеть, как Минхо развлекается с таким милым мальчиком, и возможность присоединиться к ним… Последнее напоминает ему о том, что начать они должны были все вместе. Феликс вздрагивает, когда Чан подходит к нему со спины и отрывает парней друг от друга, потянув мальчика за волосы нежно, а Минхо – жесткой хваткой на затылке. Грязный поцелуй оставляет ниточку слюны между их ртами, которая разрывается и опускается на влажный подбородок Феликса, когда тот следует за чужой рукой и поднимает голову вверх, смотря на Чана затуманенными глазами – Бан может лишь догадываться, сколько времени они провели, целуясь. Слегка улыбнувшись мальчику в знак приветствия, Чан смотрит на Минхо, который тоже уже выглядит разбитым, но все же более осознанным в сравнении с Феликсом, чей взгляд кажется далеким и потерянным в стране удовольствия. - Серьезно? Начинаете без меня, детка? Разве мы не договаривались начать, когда я вернусь? – Чан наклоняет голову в сторону и поднимает одну бровь. - Он был таким соблазнительным, разве ты можешь винить меня, хен? – Минхо облизывается и ухмыляется горделиво – желаемую реакцию от Чана он получил. - Ты такой вредный, детка, а ведь я даже купил нам смазку с твоим любимым вкусом, - цокает Чан, сильнее дергая за пряди, хотя на самом деле в его словах нет никакой язвительности. Феликс громко сглатывает между ними, сильно краснея, когда Минхо бросает на него понимающий взгляд, почувствовав дернувшийся от интереса член. - Чанни, не расстраивайся, ты еще ничего не пропустил, это был лишь… Разогрев, - на лице Минхо коварная улыбка, обращенная к Феликсу и посылающая мурашки по его спине, – у нас впереди вся ночь. Отпустив Минхо, Чан хватает челюсть Феликса, заставляя его посмотреть на себя. - Ты точно согласен с тем, что мы обсуждали ранее? Есть что-то, что хочешь изменить? – Парень отрицательно мотает головой. – Ты помнишь, что нужно сказать, если захочешь притормозить или остановиться?.. - Зеленый – продолжить, желтый – притормозить, - красный – стоп. Если я не могу говорить, то постучать трижды. Безопасное слово – луна, - Феликс говорит уверенно, и Чан смотрит на него в ответ с улыбкой. - Хороший мальчик. Отбросив все формальности, Чан наклоняется, чтобы самому, наконец, поцеловать Феликса, но замирает буквально в паре сантиметров от его губ с желанием в последний раз удостовериться, что все в порядке. Он в восторге от того, как парень сам сокращает это расстояние и прижимается к его губам своими, как он тает и громко стонет, когда язык Чана встречается с его. Этот поцелуй так отличается от поцелуев с Минхо – между ними всегда словно война, в которой ему нужно действовать жестко, иначе Минхо одержит верх, но с Феликсом нет никакой борьбы, мальчик просто тает под их прикосновениями и позволяет им вести, брать все, что им хочется, без вопросов или противостояния. И не поймите неправильно, Чан обожает целовать Минхо – есть что-то бодрящее в постоянной борьбе за главенство, которая не прекращается, потому что ни один из них не собирается сдаваться. Но просто делать то, что ты хочешь, тоже прекрасно, и Чан знает, что Минхо разделяет это чувство. Все еще располагаясь на диване, парни начинают продвигаться дальше. Чан поднимает Феликса с колен Минхо, заставляя его сесть между своими ногами, спиной к груди, а Минхо тем временем кидает на пол подушку и встает на колени перед мальчиком. Они меняют позицию так быстро и незаметно, что у Феликса есть мысль, что пара заранее обговорила позы, в которых они будут его разрушать и собирать по кусочкам заново. И при мысли, что эти двое, уже имея друг друга, тратили время, думая о нем, его голова идет кругом. - Давай снимем это, м? – Мягко спрашивает Чан, дергая за край рубашки, и Феликс поднимает руки, помогая снять вещь. Пока Чан занят верхом, Минхо справляется с чужими штанами, оставляя парня в одном нижнем белье. Феликс ужасно смущен под их горячими взглядами, но любые попытки прикрыться пресекаются Чаном, удерживающим чужие руки по бокам. - Такой прелестный малыш, - восхищается Минхо, когда его руки массируют бедра Феликса, медленно двигаясь вверх от колен, пока не достигают того места, где бедра более мясистые, а затем там, где они соединяются с его промежностью. Тело Феликса подергивается от внимания, от перспективы получить прикосновения там, где он больше всего нуждается, но Минхо держит руки подальше от члена, просто дразня парня и проводя ногтями по его бедрам, вверх по прессу и груди, затем обратно вниз, вызывая мурашки на коже. Чан тем временем целует шею, покусывает в тех местах, где Феликс, по его мнению, более чувствителен, мычит, соглашаясь с Минхо, и бормочет собственную похвалу, уткнувшись в кожу: - Такой милый пикси, такой хороший для нас, чтобы мы в конце тебя разрушили. Феликс старается не распадаться на части так скоро, но Минхо уже зацеловал его до умопомрачения, поэтому сейчас, когда пара играется с ним как с куклой… Он быстро проигрывает. Рукам Чана не требуется много времени на то, чтобы найти соски, и как только решено, что парень достаточно сильно извивается, Минхо начинает прикасаться к скрытому тканью боксеров члену Феликса своим ртом, проводя языком по мокрому пятну в районе головки, которое расползается по ткани еще больше. Минхо чувствует на языке солоноватый привкус, пока рукой играется с яичками. Феликс превращается в желе под их руками, извивается, хоть и всеми силами старается оставаться на месте и быть хорошим для них. Его низкие стоны становятся все более высокими и плаксивыми, а глаза – влажными от слез удовольствия. Когда Минхо, наконец, берет член в рот, Феликс чувствует, что близок к оргазму. Старший делает минет так, словно был рожден для этого, берет до основания, заставляя парня скулить и пытаться свести ноги вместе в преддверии скорого оргазма. Не помогает также и Чан, шепчущий на ухо различные пошлости, какой он хороший мальчик, и как красиво Феликс будет выглядеть на его коленях, когда его будут шлепать. Если он перестает говорить, то целует и кусает шею парня, оставляя после себя темные укусы – прекрасное напоминание о ночи, которую Феликс определенно никогда не забудет. От испытываемого удовольствия его ноги напряжены и постоянно пытаются сомкнуться вокруг головы Минхо. - Не будь таким плохим, пикси, держи их раскрытыми, чтобы наш кролик мог давиться твоим милым членом, ему ведь это так нравится, да? - Чан подталкивает парня, и, положив руки на чужие колени, еще больше раздвигает ноги, поднимая их над своими и фиксируя в таком положении. Не проходит и минуты, как Феликс уже задыхается, но сдерживает рыдания, изо всех сил стараясь не кончить. - Хен… Ско-скоро к-кончу, - он пытается хоть как-то предупредить то ли Чана, то ли Минхо, и громко всхлипывает, когда последний отрывается от его члена с громким хлюпом, его бедра дергаются в попытке вернуть приятную теплоту рта. Минхо хитро смотрит на мальчика и обхватывает рукой основание, пресекая оргазм. Сквозь слезы Феликс видит, как старший облизывается, смотря на него словно на только что пойманную желанную добычу. Впрочем, Феликс так себя и чувствует. - Пока рано, - Чан целует его в затылок и нежно проводит руками по бедрам, успокаивая. – У тебя все еще есть наказание, которое ты должен принять, верно, пикси? – Феликс слабо кивает, его нижняя губа дрожит, и он прикусывает ее в попытке остановить очередной смущающий скулеж, который вот-вот вырвется из его рта. – Ты готов к этому? Какой цвет? - Зеленый, - парень выдыхает, чувствуя, как оргазм постепенно его отпускает. - Умница, ты так хорошо справляешься, - хвалит Минхо, отодвигаясь. - На мои колени, попкой кверху, - Чан шлепает Феликса по бедру и с помощью Минхо поднимает его на ноги. Затем парня поворачивают и укладывают на колени Бана животом вниз, его до боли твердый член свисает между расставленными ногами старшего, который наслаждается открывшимся видом. Минхо убирает в сторону мешающиеся боксеры и начинает раздеваться сам, в то время как Чан рассказывает Феликсу правила, которым тот должен следовать. - Их будет десять, пикси, - пять за фотографии, которые ты делал без нашего разрешения, и пять за то, что ты маленький грязный извращенец, который любит подсматривать, - Чан оглаживает чужие ягодицы в ожидании подтверждения продолжать от Феликса. - Д-да, хен… - Ты должен считать каждый удар для нас вслух. - Да, хен, - Феликс смотрит в сторону и видит Минхо, который устроился на полу на подушках рядом с ними, будучи полностью обнаженным и чертовски красивым, - достаточно близко для того, чтобы иметь возможность как успокаивающе гладить младшего по спине, так и собственноручно отвесить пару шлепков. Момент тишины перед первым ударом заставляет внутренности Феликса загореться огнем желания, но он не торопит Чана и послушно ждет, чувствуя мягкие прикосновения. Хорошо, что они взяли паузу, позволяя парню немного успокоить не только нервы, но и свой стояк. Прежде, чем осознать происходящее, он полностью расслабляется на коленях Чана, нежась под мягкими прикосновениями, уходя в себя под влиянием атмосферы доверия и комфорта. Именно тогда происходит первый удар – не такой сильный, как Феликс ожидал от Чана, - из-за чего он дергается вперед сильнее, чем по инерции, чувствуя, как по телу от места, куда пришелся удар ладони, проходит заряд легкой боли. Парень так поражен, что даже не кричит, просто задыхается и крепко сжимает диванную подушку, его глаза комично расширяются. Минхо и Чан сразу же успокаивают его прикосновениями – Минхо гладит вдоль позвоночника по спине, Чан ласкает место удара. - Один, - начинает уверенно Феликс. - Как тебе, маленький пикси? – интересуется Чан и улыбается, видя, как Минхо любовно целует мальчика в кончик носа. - Х-хорошо… - На выдохе, - можно сильнее, хен. Чан матерится себе под нос, а Минхо смеется: - Какой шаловливый мальчик, не удивительно, что он любит подсматривать за людьми. Феликс скулит и прячет лицо в ладонях, когда Чан без предупреждения наносит второй удар, который оказывается сильнее. На глазах выступают слезы, и Феликс промаргивается, чтобы избавиться от них, пальцы на ногах поджимаются, а место шлепка жжет. Не спасают даже мягкие поглаживания чужой руки, и мальчик слегка ерзает на коленях. На пятом ударе он уже пускает слюни на подушку под собой, его бедра дрожат, а болезненно твердый член тяжело свисает между ногами Чана. Ягодицы горят, а вместо счета выходит неразборчивый лепет, который благосклонно принимают. Лукавая улыбка не покидает лица сидящего на подушках старшего и поджигает внутренности Феликса еще больше. Минхо присоединяется к Чану и аккуратно поглаживает красные участки кожи – последний удар был таким сильным, что Феликс бы упал, если бы не поддерживающие его руки. Минхо не может насытиться теплом кожи мальчика. Довольно много раз он шлепал своих партнеров в прошлом, но никогда не делал этого с Чаном, поскольку с ним он всегда был принимающей стороной. - Твоя маленькая задница такая красная и такая милая сейчас, что я хочу ее укусить, - Минхо никогда не видел, чтобы ягодицы выглядели так красиво, все в отметках, и чтобы порку принимали так хорошо, поэтому он хихикает и делает сказанное, заставляя мальчика проскулить. Его бедра однако движутся навстречу чужому рту вместо того, чтобы отстраняться. - Тебе это нравится? – Вопрос от Чана риторический. – Неужели ты помимо вуайериста еще и голодная до боли шлюха? Феликс нетерпеливо кивает и умоляюще смотрит на Чана. - П-папочка, по-пожалуйста… Глаза парней широко раскрываются в удивлении, Минхо смотрит на реакцию Чана и встречается с его расширенными зрачками и горящими щеками. Ох. Минхо ухмыляется, а Чан громко сглатывает – ему это еще аукнется, и его коварный любимый парень не раз ему еще это припомнит, но он будет проклят, если упустит эту возможность. - Что ты сказал, малыш? Только тогда Феликс понимает, как он только что назвал Чана, и скулит, пряча лицо за руками и пытаясь стать как можно меньше, будучи все еще на бедрах старшего. - Все в порядке, детка, мне понравилось. Скажи еще раз для меня, м? – Чан успокаивает его, гладя по голове. Минхо с интересом наблюдает, как Феликс медленно расслабляется, испуская дрожащий, протяжный вздох. - Еще, п-папочка, - молит Феликс, и Чан стонет, сжимая в руке одну из ягодиц. - Хочешь, чтобы папочка тебя отшлепал, детка? – Минхо спрашивает, чтобы лишь поддразнить, происходящее безумно его возбуждает. Феликс же уже перешел грань смущения и готов на все, чтобы получить больше наслаждения. - Д-да, хочу, чтобы папочка и хен отшлепали меня, - его щеки с созвездиями веснушек пылают, а пальчики на ногах поджимаются. Минхо глубоко вдыхает, будучи не готовым к такой откровенности, но ни в коем случае не жалуется. - Папочка сделает это, не волнуйся, пикси. Ты так хорошо справляешься для нас. Феликс готовится к продолжению и прогибается в спине, чтобы дать Чану лучший угол для удара, но тот получается не таким, какой он ожидал. Вместо этого парень чувствует свободный кулак Минхо вокруг своего члена, и его бедра инстинктивно двигаются вперед для лучшего контакта. Однако Чан не дает ему слишком сильно извиваться и наносит еще один удар, заставляя Феликса взвыть и изо всех сил вцепиться в диван. - Бл- Минхо поворачивает кисть и касается большим пальцем щели на головке, распределяя смазку по ней легкими движениями. Феликс теряется, его колени трясутся, пока он вновь пытается получить больше стимуляции от чужой руки. - Хен… А-а-ах… - Давай, малыш, будь послушным и посчитай для папочки, - Минхо легко журит парня, медовая сладость в его голосе, однако, совсем не сочетается с дьявольской ухмылкой на его лице. - Хен… - Феликс скулит в свой кулак, пытаясь хоть как-то заглушить издаваемые звуки и борясь с желанием затопать от отчаяния ногами. - Цвет? - Зеленый, - мычит Феликс в ответ. - Тогда считай, - Минхо поднимает одну бровь и проникает большим пальцем глубже в щель. Член сейчас такой чувствительный, головка красная от желания скорее кончить. Слезы текут по лицу Феликса, пока он пытается собраться с мыслями. - Шесть… Чан меняется с Минхо, успокаивающе поглаживая ягодицы после того, как Минхо последовательно и быстро ударяет три раза, оставляя свои отпечатки ладоней поверх чановых. Перед последним ударом Минхо снова дразнит головку члена и, когда в комнате звучит последний шлепок, сжимает его у основания, не позволяя кончить. - Ты собирался кончить без разрешения папочки или хена, детка? – Спрашивает Чан после того, как Феликса подняли с его колен. - Я.. Мне ж-жаль, папочка, - Феликс плачет, и Минхо сцеловывает нежно слезы с его щек, пока Чан ласково гладит его по голове, играясь с прядями. - Тихо, все хорошо, пикси, просто не делай так больше, ладно? Ты принял свое наказание так хорошо… Позволь нам теперь позаботиться о тебе, м? Минхо несет Феликса в комнату на руках, словно принцессу, пока Чан раздевается по пути, и укладывает мальчика аккуратно на кровать, думая о его горящих ягодицах. Тем не менее, Феликс все равно морщится и мычит от прикосновения простыней к коже, но быстро находит нужное положение, откинувшись на подушки. Кровать Чана небольшая и предназначена для одного, но пара настолько привыкла развлекаться на ней вдвоем, что присутствие еще одного человека не должно представлять никаких препятствий. Феликс отпивает немного из бутылки, которую Чан ранее оставил на тумбочке, а Минхо помогает ему, поддерживая. Все происходит в действительности, да? Парень не может поверить в это, и два греческих бога перед ним совсем не помогают всему стать более реальным. Чан буквально выглядит как мраморная статуя, которую сотворил самый талантливый скульптор древнего мира, и это кажется почти преступлением - дотрагиваться до него, словно это будет осквернением культового тотема. А Минхо? Хоть его бедра и на том же уровне, что у древних статуй, его линии более плавные. Он худощавый, а не столь скульптурный животик делает его идеальным для того, чтобы Феликс мог впиваться в него своими пальцами и получать реакцию, зажигающую его желание трогать и метить Минхо все больше, вырывая из его рта эти легкие вздохи удовольствия. Вскоре Феликса переворачивают и ставят на четвереньки, поэтому прежде, чем все же дотронуться до Чана, он вновь оказывается к нему спиной, выставляя на обозрение свои красные ягодицы, а его лицо оказывается в нескольких дюймах от члена Минхо, который ухмыляется, встретившись с ним взглядами. - Нравится моя игрушка, пикси? – Наивно спрашивает, будто это не у него между ягодиц виднеется большая анальная пробка с кончиком в виде черного драгоценного сердца. Чан мило смеется и переводит внимание на себя. - Я собираюсь вылизать тебя, малыш, поэтому позаботься пока о хене, хорошо? – Бан говорит так, будто бы это лишь предложение, но что-то в его голосе подсказывает Феликсу, что это приказ, которого нельзя ослушаться. Минхо шлепает головкой члена по нижней губе парня, и прежде, чем Чан начинает свою часть, Феликс опускается на локтях ниже и погружает в рот член, чувствуя на языке вкус пота и смазки старшего, заглатывая с каждым мгновением все больше и вырывая из Минхо заглушенный всхлип. Вскоре Феликс чувствует пальцы Чана, растирающие по колечку мышц смазку, и легкие короткие прикосновения языка вместе с ними. Он стонет вокруг Минхо, который от неожиданности дергается бедрами вперед и заставляет парня поперхнуться. - Блять, ты в порядке, малыш? – Взволнованно спрашивает старший, а Феликс в ответ лишь усерднее сосет его член. Минхо от удовольствия запрокидывает голову и вплетает руку в его волосы, крепко за них ухватившись. Через пару мгновений он получше упирается ступнями о матрас и начинает активно толкаться бедрами в теплый рот. Феликс давится и издает булькающие звуки вокруг него, когда Минхо несколько раз бьет его по задней стенке горла, но в мгновение ока приспосабливается и начинает усердно сосать член Минхо, хлюпая, как будто это самое вкусное лакомство, которое он когда-либо пробовал. Вроде как так и есть. - Блять, детка, твой рот так хорош, ты был создан для того, чтобы сосать член… Так хорошо…, - Феликс гордится собой, слыша нескончаемую похвалу, произнесенную хриплым голосом. – Расслабь горло для хена, милашка, - Минхо криво ухмыляется, а его голос сочится фальшивой сладостью. Феликс делает так, как ему сказано, и закрывает слезящиеся глаза. Минхо так хорошо его наполняет, глубоко, но не настолько, что он не может это принять. Парень сглатывает и ласкает член языком, насколько это возможно, но конце концов просто расслабляет челюсть и позволяет старшему использовать себя, поскольку сфокусироваться с Чаном, лижущим и трахающим его дырочку своим языком, просто невозможно. Тот обводит колечко мышц языком, только чтобы вновь проникнуть внутрь круговым движением, от которого у Феликса плывет сознание. Звуки, наполняющие комнату, пошлые и греховные – микс из стонов Минхо, булькающих звуков рта Феликса и рычания Чана, вылизывающего дырочку младшего. Все пять сенсорных стимула воздействуют на мозг Феликса так же, как язык Чана, похоже, воздействует на его внутренности. Феликс снова приближается к оргазму, но на этот раз старшие уже умеют читать сигналы его тела, поэтому Минхо просто встает и присоединяется к Чану сзади, не давая младшему пока что кончить. Они начинают разрабатывать дырочку вместе – Чан использует пальцы, пока Минхо ласкает ее своим языком, сжимая в руках все еще красные ягодицы. Чан осторожен и добавляет еще немного смазки каждый раз, когда вводит внутрь новый палец, ждет, пока Феликс не начнет подаваться бедрами навстречу его руке, вводит новый и так далее. Когда в нем спокойно находятся три пальца, его переворачивают обратно на спину. Минхо усаживается между разведенных ног парня и целует его, в то время как Чан вынимает из него самого пробку и убеждается в том, что дырочка Минхо достаточно растянута для его члена. Феликс едва не распадается на кусочки, чувствуя, как Минхо проникает внутрь одним медленным движением, сжимая в руках его бедра. Парень пытается двигаться навстречу старшему, уперевшись пятками в матрас, и насадиться глубже на его член, но его останавливает Чан, который поднимает его ноги и смыкает их за спиной Минхо. Он выглядывает из-за плеча своего возлюбленного и самодовольно улыбается. - Эта поза подойдет, пикси? Более чем, она идеальна. У мальчика прекрасный вид на тело Минхо, который его трахает, собственный член, трущийся об их животы, и Чана, кусающего шею Минхо и оставляющего на ней метки. Последний видится так, будто он прямо перед Феликсом и входит в него через Минхо, будто и мальчик принадлежит ему. Феликс хотел бы этого. - Детка? Не хочешь ответить папочке? – Минхо спрашивает, изогнув бровь, и Феликс осознает, что потерялся в своих мыслях. - Д-да, она идеальна, папочка, - парень краснеет, все еще стесняясь называть Чана этим прозвищем даже несмотря на то, что им обоим это очень нравится. Чан смазывает свой член еще раз и медленно проникает внутрь Минхо, шипя от того, какой он узкий, хотя они и разрабатывали его дырочку перед приходом Феликса. Минхо стонет от растяжки, делясь чувством наполненности с Феликсом, который расслабился на простынях под ними. - Так заполнен, п-папочка, - парень заикается, его ладошка прижимается к низу живота, будто он может почувствовать внутри вместе с Минхо и Чана. Когда Бан выходит, его член дергается внутри Минхо, и тот всхлипывает, двигая мелко бедрами взад и вперед, трахая себя членом парня и одновременно с этим двигаясь внутри Феликса. - Черт, малыш, могу сказать то же самое, - Минхо выдыхает и крутит бедрами еще немного, чтобы ощутить член глубже, стонет от удовольствия и откидывает голову на плечо Чана. Тот фыркает, одновременно пытаясь сдерживать себя и дать возможность Феликсу привыкнуть к происходящему. Через минуту мальчик начинает скулить и умолять их двигаться, его ногти царапают пресс Минхо, побуждая к действию, поэтому Минхо перехватывает его запястья и прижимает их к матрасу над его головой. - Тихо, хен и папочка позаботятся о тебе, малыш. Тебе нужно просто лежать и получать удовольствие, понял? И как только Феликс может ответить «нет»? Поэтому он послушно выполняет то, что ему было сказано, как хороший мальчик. Минхо начинает вбиваться в него так, будто от этого зависит его жизнь, а Чан вбивается в него так, что Феликс съезжает по матрасу. Чан целится точно в простату, в то время как Минхо профессионально крутит бедрами и, сжимаясь вокруг Чана в нужные моменты, только лишь дразнит младшего периодическими попаданиями в нужное место, чтобы тот не кончил раньше положенного. - Т-так хорошо при-принимаешь меня, детка, - стонет Минхо, подталкиваемый движениями Чана, - так п-приятно… Феликс задыхается стонами, зовет хена и папочку, будучи неспособным сказать что-либо еще – настолько затраханным он себя чувствует. Его конечности обмякли под прикосновениями пары, а разум затуманен похотью и желанием угодить и кончить. Чан жестко вбивается в Минхо, четко попадая по сладкому местечку внутри, и практически рычит, хваля Феликса: - Такой прекрасный мальчик, так хорошо нас принимаешь, идеальная дырка для нас. Минхо ускоряется, приближая и себя, и Феликса к оргазму, тем самым двигаясь быстрее на члене Чана, поэтому старший отрывает одну руку от бедра Феликса и сжимает ею горло Минхо – не сильно, но достаточно для того, чтобы дыхание было затруднено. Феликс чувствует себя на краю пропасти, готовым взорваться от приближающегося оргазма, и он слишком поглощен этим чувством, чтобы беспокоиться о том, есть ли у него разрешение. Другой рукой Чан прижимает бедра Минхо к заднице младшего таким образом, что тот более не может двигаться, успешно тем самым не давая ни одному из них кончить. - Как ты думаешь, что ты делаешь, детка? – Спрашивает он Феликса. – Собирался кончить без разрешения хена или папочки, м? - Н-нет, п-папочка, - Феликс лжет сквозь зубы, дрожа, когда предоргазменное чувство покидает его. Слезы упрямо цепляются за ресницы и заставляют его сильно моргать, чтобы они могли стечь по щекам, взгляд фокусируется на развратного вида Минхо, возвышающимся над ним. Феликс мычит, с мольбой смотря на обоих парней, когда Минхо начинает вновь крутить бедрами, намеренно избегая попадания по простате, в поисках облегчения для себя, но не для мальчика. - Пикси думал, что папочка не заметит? - Пикси просит п-прощения, папочка, - стонет Феликс, пока Минхо продолжает легко двигаться в нем, насколько позволяет рука Чана на его талии. – П-пожалуйста… Позвольте мне кончить, папочка… А-ах... Хен! Пожалуйста! – Феликс бездумно умоляет снова и снова, по его лицу текут слезы, заставляющие его веснушки в темноте комнаты сиять. Чан и Минхо стонут, чувствуя себя побежденными таким умоляющим и милым Феликсом. Тем не менее, Чан не убирает руки ни с горла, ни с талии, зная, что такая крепкая хватка приведет Минхо к оргазму быстрее, и начинает вновь жестко вбиваться в парня, не позволяя ему двигаться. Феликс от таких активных действий старшего сдвигается на кровати под ними. - Я так скоро кончу, детка, с членом папочки глубоко внутри, когда твой забыт… И лежит на твоем милом животике… - Рычит Минхо, его бедра потряхивает в преддверии скорой разрядки. - М-можно мне т-тоже кончить? П-пожалуйста? - Еще рано, малыш, - доносится суровый голос Чана, чье лицо спрятано за спиной Минхо. Феликс всхлипывает и сжимает простыни под собой. – Цвет? - Черт… А-ах… Зеленый, зе-зеленый, - выдыхает парень. В следующее же мгновение Минхо выходит и забрызгивает младшего своей спермой, несколько капель попадают даже на его подбородок, и прежде, чем Феликс тоже кончит, Чан пережимает у основания его член, заставляя мальчика простонать от боли. Он всхлипывает, дрожа под руками старших, когда очередной оргазм уходит от него. - Ш-ш, будь хорошим мальчиком и кончи на члене папочки внутри, детка, - Минхо целует Феликса в висок, затем ложится рядом с ним на кровать, измученный. Он держит одну из рук Феликса для поддержки, пока Чан трахает Феликса, перед глазами мальчика белеет от силы его проникновения, все его тело сотрясается в конвульсиях, когда росчерки собственного оргазма присоединяются к сперме Минхо на его животе и груди. Чан заглушенно стонет, чувствуя, как Феликс сжимает его внутри, это ощущение подводит и его к краю, и он кончает с немым вскриком. У них уходит некоторое время на то, чтобы выровнять дыхание и прояснить сознание хоть немного. Бутылки с водой опустели, Минхо вновь помогал Феликсу пить из своей, пока Чан убирал беспорядок, который они устроили, с его торса и ягодиц. Они прижимаются друг к другу, откусывая маленькие кусочки от своих протеиновых батончиков в уютной тишине, и Феликс в конце концов засыпает. Минхо и Чан немного наводят порядок в комнате, и Чан поворачивает Феликса, чтобы они могли намазать немного крема на его ягодицы. Минхо остается с мальчиком на случай, если тот проснется, пока Чан готовит для них ванну, надеясь, что они каким-то образом найдут способ поместиться в ней все вместе. Он зовет Минхо, как только заканчивает все приготовления, и Феликса будят мягкими поцелуями в лицо и обещанием расслабиться и много обниматься. Они непринужденно болтают, пока принимают ванну, Минхо массирует руки Чана и спину Феликса, а потом парни набрасываются на него, чтобы помассировать его бедра без всяких задних мыслей. Когда вода остывает, они, наконец, вылезают, быстро вытирают друг друга, залезают в кровать и просто обнимаются с Феликсом, одетым в боксеры Чана и одну из футболок Минхо. - Тебе понравилось, Ликс? Мы не переборщили? – Спрашивают Чан и Минхо прежде, чем все готовы уже уснуть. - Все было идеально. И я хотел бы как-нибудь это повторить, - признается Феликс и видит улыбки на лицах своих любимых парней, желающих ему после спокойной ночи.

📸📚

Шесть месяцев спустя…

Еще до того, как Чан входит в квартиру, он слышит слабый шум за дверью. Легкая улыбка, которая появляется на его лице, неизбежна, тем более, когда ему удается открыть дверь - несмотря на то, что его руки полны пакетов с продуктами - и он обнаруживает Минхо и Феликса, смеющихся над чем-то на их открытой кухне. Он закрывает дверь бедром и подходит к ним, вдыхая по пути запах ванили и кофе в воздухе и более слабый аромат специй. Бросив пакеты на пол, поскольку маленький кухонный островок занят ингредиентами, начиная от свинины и зелени и заканчивая тестом и сахаром, он приветствует Феликса и Минхо. - Привет, детка! - Отвечают те в унисон, отрываясь от своих задач. Можно было бы подумать, что они это спланировали, но для Чана просто стало настолько привычным возвращаться домой последним из них троих, что все уже происходит само собой, это стало привычным. Он подходит к каждому сзади и быстро целует в губы, когда они поворачивают головы. Если он отвлечет их еще больше, то получит тонну ворчания от Минхо. - В магазине было так много людей! Думаю, все ринулись туда запасаться продуктами к праздникам в самую последнюю минуту, - Чан фыркает, выдвигая из-за стола табурет и усаживаясь на него, чтобы понаблюдать за работой его парней. Хорошо, что они выбрали квартиру побольше – если бы они остановились на варианте Феликса, то Чан каждый день получал бы по пинку от Минхо, ведь тот терпеть не может суету и когда ему мешают в процессе готовки. Возможно, Феликс стал исключением, поскольку спокойно занимается выпечкой рядом с ним и занимает своими ингредиентами больше половины столешницы. Чан чувствует себя идиотом, наблюдая с улыбкой за своими парнями, занимающимися столь обыденными вещами. Глядя на них вот так, во всей их домашней красоте, он отчасти понимает зацикленность Феликса на фотографировании Минхо и его самого, когда все только начиналось. Его глаза сияют, когда Феликс вытирает руки и достает телефон из кармана фартука, делая быстрый снимок Минхо, приправляющего со звездочками в глазах свинину. Он бы задался вопросом, так ли он смотрит на них, если бы Феликс уже не показал ему это через свои фотографии. Тем не менее, он не может отделаться от ощущения, что то, что он видит, продлится гораздо дольше, чем любая фотография, сделанная Феликсом. Вспышка камеры заставляет Чана вздрогнуть от неожиданности и надуться, от чего Феликс хихикает и говорит: - Прости, хен, ты выглядел таким влюбленным. Чан качает головой, с его лица не сходит улыбка. - Ну, потому что так и есть. - Эй, вы двое испортите мою свинину всеми этими слащавостями, - ворчит Минхо, однако он тоже улыбается, а его щеки покраснели. Возможно, он не столь многословен, когда дело касается выражения своих чувств, но Чан и Феликс могут почувствовать его любовь в каждом блюде, приготовленном для них, в каждой улыбке парня, предназначенной лишь им двоим. - Учитывая, какой Феликс неуклюжий, там наверняка уже есть сахар с его печенья, - Чан уклоняется от шарика пергамента, брошенного в его сторону. – Прости, прости! - Если ты не собираешься помогать, то иди зажигать гирлянду, хен, - брови Феликса угрожающе сведены, и Чан поднимает руки вверх в поражении, удаляясь в гостиную делать то, что ему сказали, и оставляя парней наедине с их кухонными приключениями. Можно было бы подумать, что он должен отдавать приказы, учитывая все обстоятельства, и обычно так оно и есть, но если включить в уравнение кухню, то он мало что сможет сделать или сказать. Их квартира уже выглядит довольно мило – вчера они уже украсили елку, а Минхо добавил украшения на книжные полки. Удивительно, как далеко они зашли в отношениях за полгода – от пары и их сталкера в книжном к трем парням, которые развлекаются вместе, а через неделю уже встречаются. Кто-то может сказать, что они слишком быстро движутся, но они сами так не считают. Для них кажется правильным быть рядом с Феликсом. Спустя пару минут телефон Чана издает сигнал, и оповещения из Твиттера для него достаточно, чтобы быстро отложить гирлянду в сторону и достать из кармана смартфон. Феликс опубликовал(-ла) новый твит. Парень, должно быть, закончил с тестом для печенья и дает ему время настояться. Чан снимает телефон с блокировки и переходит прямо к профилю Феликса вместо того, чтобы проверять уведомление, хихикая про себя, когда узнает обе фотографии, которые служат обложкой для новой темы аккаунта. На первом фото Минхо позирует перед камерой с половником в тот день, когда он впервые попробовал приготовить пропаренного осьминога. Второе - это Феликс и он сам в тот день, когда они проснулись голодными посреди ночи и решили приготовить бибимбап. Он не помнит, чтобы их снимали, поэтому подозревает, что Минхо это сделал тайно. Прекрасно, теперь у него в доме два маленьких сталкера. Но они его маленькие преследователи, так что все в порядке.