Not only pictures last forever

Феликс не может поверить в то, что собирается сделать это снова. После прошлого раза парень пообещал себе, что не будет больше следовать за парочкой в уединенную зону. Но, тем не менее, вот он, стоит, спрятавшись за стеллажом, и наблюдает за Минхо, пока тот раскладывает по полкам книги, ожидая Чана, чтобы, вероятно, засосать друг друга по самые уши. По крайней мере, в прошлый раз все так и было… Ну, и еще парочка более жарких моментов, при воспоминании о которых Феликс беспощадно краснеет. Что, опять же, более чем достаточная причина для того, чтобы быть где угодно, но не здесь. Чувство вины возрастает. Он хотел лишь сделать милые фотографии пары, их взаимоотношений, но все вышло далеко за рамки этого. Сейчас Феликс понимает, что переступил уже несколько моральных норм и границ, столь пристально наблюдая за парой в течение такого длительного времени. Он… Он сталкер, да? Черт, это действительно так. Возможно, он и не преследует их до дома, но, учитывая, сколько фото уже сделано к этому моменту, действительно может претендовать на это звание. И не только на это. Сейчас Феликс ступает уже на более низкую ступень. Наблюдать за парой, когда они взаимодействуют столь близко, явно нуждаясь в личном пространстве – даже не смотря на то, что они в общественном месте, – было таким неправильным. Но он ничего не мог с собой поделать, следуя за Минхо вверх по ступеням, как и сейчас не может контролировать свои пальцы, зажимающие затвор камеры. Однако эти снимки не для публикации. Они только для него. Все это показывает, насколько же он извращенец. Черт. Ему стыдно, очень стыдно, ведь учили его далеко не этому. Мать наверняка читала бы ему нотации до конца своих дней, узнай об этом. Так поступил бы и Хенджин. Но ни друга, ни его матери нет рядом, чтобы остановить Феликса, и груз на его совести уступает желанию снова увидеть эту пару вместе. Они звучат так красиво, когда целуются, те несколько слов, которыми они обменялись, и которые ему удалось услышать, были дразнящими, сексуальными. Приглушенный шепот, из которого он не может разобрать слов, делает ситуацию еще хуже, побуждая его воображение заполнить пробелы. Чан проходит в секцию, не заметив за высокой кипой книг парня. В отличие от прошлого раза, Минхо видит приближение любимого и манит его в свою сторону пальцем, хитро улыбаясь одной из своих фирменных улыбок, прекрасно осознавая, как сексуально сейчас выглядит. И, черт возьми, он так горяч. Феликс вынужден утирать с уголка губ слюну, потому что один лишь взгляд на Минхо его возбуждает. Это все так неправильно – все эти жесты даже не для него, они лишь для Чана, и все же Феликс здесь, наблюдает за всем из своего укрытия. Это как запретный плод, и парень рискует всем, чтобы вкусить его. И если бы он только знал, как все это нравится паре… Как только Чан оказывается в пределах досягаемости, Минхо хватает его за воротник рубашки и тащит в конец коридора, натыкаясь спиной на полки и потеряв равновесие. Но его это не останавливает, и он продолжает целовать Чана так, будто ничего не произошло. Феликс задерживает дыхание, наблюдая за ними. - Ты слишком громкий, детка, - низко говорит Чан, хватая Минхо за волосы и оттягивая его голову вниз, заставляя посмотреть в свои глаза. Обычно Минхо возвышается над Чаном на пару сантиметров, но, будучи припечатанным спиной к стеллажу, он выглядит меньше, от чего Феликс парня практически не видит. Но что он точно видит, так это самодовольную чеширскую ухмылку на чужом лице. Феликс прикусывает губу. Это горячо. Минхо без особых усилий выглядит невероятно сексуальным, и у мальчика голова идет кругом при мысли о том, что все это не в новинку для пары, раз они свободно позволяют себе такое в общественном месте. И впервые за все время возникает мысль о том, что раз они поступают так, то, может, им вообще-то нравится идея быть увиденными? - И что ты собираешься с этим делать? – спрашивает, поддразнивая, Минхо. – Ты говоришь быть тихим, но вот, мы здесь. Чан стонет - Минхо сорвал джекпот. Да, ему это тоже нравится, как бы все не происходило. - Не будь такой занозой, Мин, тебе это тоже нравится, не отрицай, детка. Папочка. Вот что проносится в голове Феликса. У него никогда не было желания назвать кого-то так, но Чан?.. Он жаждет этого, это кажется правильным. Сдерживая всхлип, Феликс сжимает кулаки, впиваясь ногтями в ладони в попытке удержать себя от постыдных действий. Боже, он отчаянно хочет видеть лицо Чана, когда того позовут таким образом. Ему бы это понравилось? Прижал ли бы он тогда мальчика к стене так, как сделал это с Минхо в прошлый раз на втором этаже? Внезапное движение и глухой удар заставляют Феликса вырваться из своих мыслей – Чан развернул Минхо, прижав его лицом к книгам, от чего тот громко стонет, чувствуя прижатое вплотную к спине чужое тело. - Тебе нужно заткнуться, если ты не хочешь, чтобы нас поймали, - грубо говорит Чан, прикусывая чужую мочку уха. Феликс рад, что Минхо стонет, потому что он сам в этот момент не может сдержаться и поскуливает. Они такие горячие, во рту чувствуется уже привкус крови – так сильно Феликс прикусил губу в попытке оставаться тихим. С этого момента Минхо больше не говорит ни слова, и мальчик видит, как тот зажмуривается и закрывает свой рот рукой, пытаясь быть тише. Тело Чана скрывает большую часть действий, но Феликс видит, как тот толкается своими бедрами в чужие ягодицы, одна рука вплетена в волосы Минхо и прижимает его к полкам, а вторая обвивается вокруг торса и спускается вниз. Что же эта рука там делает, остается для воображения. Чан трогает парня внутри штанов или же снаружи доводит его до исступления? Феликс не может сказать, но ему нужно знать. И, возможно, он сошел с ума, но парень решается подвинуться ближе, поэтому опускается на колени и убирает с полки перед лицом три книги, положив их аккуратно на гору позади себя. Прерывистые вздохи пары заглушают его движения достаточно для того, чтобы не выдать себя. Теперь перед его взором скорее тела, чем лица, и этого более, чем достаточно. Новый угол наблюдения довольно опасен, потому что Феликс может видеть лицо Чана, если поднимет взгляд, но все же он находится чуть сбоку, что позволяет ему наблюдать, как рука прижимается к очевидной выпуклости на штанах Минхо, который изгибается в спине и крутит задницей, потираясь о чужой стояк. Феликс может видеть бедра Минхо так чертовски близко – как они дрожат от напряжения, как перекатываются мышцы, - видеть вздутые вены на руке Чана, когда тот сжимает чужой член сквозь штаны. Рот Минхо все еще закрыт, но тихие мягкие стоны и скуление идеально сочетаются с порыкиванием Чана. Феликсу так хочется к себе прикоснуться – происходящее лучше любого просмотренного порно, - его член пульсирует и трется о жесткую ткань штанов, когда он ерзает, не в состоянии оставаться на месте. А когда он слышит, как пара снова тихо начинает говорить, как сильно они друг друга любят, как им сейчас хорошо, и как безудержно и страстно они любили бы друг друга, если бы были сейчас дома… Феликсу кажется, что он может с легкостью кончить в штаны, не притрагиваясь к себе. Чем ближе Минхо к оргазму, тем больше всхлипов и поскуливаний сходят с его губ. И чтобы помочь ему, рука, держащая его за волосы, опускается ниже и начинает круговыми движениями дразнить один из сосков, периодически его пощипывая и оттягивая. Это подводит Минхо к грани. - Чан-ни, п-пожалуйста, ах, - Минхо задыхается. – Сейч-час кончу, блять… - Он тихо и протяжно стонет, все еще пытаясь быть тихим. Феликсу тоже хочется кончить, хочется умолять парней о разрешении, но он все еще старается не трогать себя. Он уже зашел слишком далеко и сомневается, что ему удастся оставаться тихим и незамеченным, если обхватить свой член ладонью. Феликс краснеет, думая о том, каким грязным извращенцем он является, если всерьез рассматривает идею дрочить на ничего не подозревающую пару в общественном месте. Ничего не подозревающую настолько, насколько таковым можно быть, находясь в магазине, конечно… Черт возьми, если они когда-либо узнают о том, что мальчик за ними подсматривал, как они его накажут? Насколько они будут жесткими в своих действиях? Минхо задыхается воздухом, и прежде, чем он закричит в тишине книжного, Чан успевает накрыть его рот рукой, практически полностью заглушая все звуки. Глаза Минхо закатываются, как и глаза Феликса, когда они оба пачкают свои штаны. Мальчик задерживает дыхание, облокачиваясь на полку позади себя, пока пара медленно опускается вниз, переводя дыхание. Феликс не может точно сказать, кончил ли Чан, но он уверен, что да. Обратного варианта просто нет, когда Минхо такой милый и податливый, послушный. Когда ребята уходят, покидает свой угол и Феликс. Даже не взглянув напоследок на парней, он буквально вылетает из книжного, чувствуя, как стыд греет его уши и сворачивается жарким стягивающим клубком внутри. Он дает себе слово, что больше сюда не вернется и закончит свое помешательство. Он не извращенец, который подглядывает за людьми в интимные моменты их жизни… Он выше этого… Он… Он же выше, да?..

📸📚

Нет. В действительности он просто грязный извращенец, который снова подглядывает за парнями. Минхо вновь прижат к стене, но на этот раз он сидит на высокой стопке книг, широко расставив ноги, между которыми устроился Чан, потираясь своим пахом о чужой и вылизывая шею парня, попеременно нашептывая на ухо всякие пошлости. И за всем этим наблюдает с прошлого ракурса Феликс, устроившийся за полками так, будто это его личное зарезервированное для шоу место. И Минхо с Чаном только рады это шоу устроить. Приглушенный шепот, тихие стоны и руки, исследующие тела и не оставляющие нетронутым и сантиметр кожи. Чан выглядит сегодня еще более жадным, слизывая пот с чужой шеи, как потерянный в пустыне путник – воду. Минхо же крепко держится за него, пытаясь не упасть с шатающейся под ним от движений возлюбленного стопке книг. Возможно, все потому, что за столько раз его так и не поймали, но Феликс чувствует себя сегодня смелее, поэтому прежде, чем осознать происходящее, его рука опускается и сжимает член сквозь хорошо сидящие на нем джинсовые шорты. Он почти задыхается, когда его рука наконец-то приносит ему некоторое облегчение, и сразу же понимает, что это большая ошибка – парень не привык быть тихим, он настолько плаксив, насколько это только возможно, и ему уже достаточно визуальной стимуляции для того, чтобы быть в шаге от оргазма. Грубая ткань поверх его мягкого нижнего белья вызывает сильное трение, а давление руки погружает его в туман, в котором его единственная мысль - поиск большего. Он смотрит, как Минхо и Чан буквально трахают друг друга сквозь одежду, между их губами миллиметры, через которые проходит одно дыхание на двоих. Парни выглядят изголодавшимися по друг другу, хотя очевидно, что занимаются подобным они часто. Все это распаляет Феликса еще больше, ведь видеть такое жаркое и страстное взаимодействие любимой пары, которая на протяжении долгого времени наблюдений излучала лишь мягкость и нежность, было горячо. Страсть между ними, такая же адски горячая, как и их любовь, заставляет гореть и Феликса. Минхо и Чан кончают, и их голоса в этот момент так идеально сплетаются воедино, они продолжают потираться друг о друга, продлевая удовольствие и тихо постанывая в их уединенном уголке. Феликс тоже близко. Ему так все нравится, он так близок, и их ленивые послеоргазменные поцелуи, грязные и мокрые, отправляют его за грань. Но он проебывается. Феликс кончает с высоким стоном, не слишком громким, но этого с лихвой достаточно для того, чтобы его услышали. Его глаза в ужасе распахиваются, он паникует, отрываясь от полки, к которой прислонился ранее, и падает, потеряв равновесие. Пытается встать и сбежать оттуда как можно скорее, пока не появился Чан и не нашел прекрасное применение своим сильным рукам, которые будут делать определенно не то, что понравилось бы мальчику. Но его ноги словно желе после пережитого оргазма, поэтому он падает обратно, выронив из рук свой телефон. Парень смотрит вперед, где маячит выход из секции, в которой он находится, и его дыхание перехватывает, кровь отливает от лица и конечностей так, что на секунду даже темнеет в глазах. Его телефон находится под ботинком. Ботинком Минхо. А позади Минхо стоит Чан. Блять. Он облажался. Облажался так, что хуже просто некуда. Феликс уже видит свое имя в газетном заголовке рядом с «Извращенец в книжном пойман на подглядывании за людьми». Да, так и закончится его жизнь. Он не может вдохнуть или подняться, и у него большие сомнения насчет того, что ему удастся сбежать, когда эти двое стоят вот так прямо перед ним. Его поймали. Минхо поднимает телефон и неторопливо подходит к мальчику с Чаном позади себя. - Тц, непослушный мальчишка, - тянет медленно Минхо, покачивая указательным пальцем. Феликс дрожит, неподвижно оставаясь на месте, поскольку тело само решило, что бежать – не вариант. Он испуган, у старшего же на лице опасное выражение лица, и хоть Феликс до конца не может его понять, он видит долю веселья в нем. – И что же нам с тобой делать, м? - Минхо, ты его пугаешь, - делает замечание Чан и садится перед мальчиком на корточки, касается аккуратно его щеки кончиками пальцев, будто пытается успокоить и сказать, что они не причинят ему вреда. Тем не менее, тот все равно вздрагивает. – Бедняжка, не пугайся так, мы не злимся, - Чан мягко улыбается и делает все возможное, чтобы звучать успокаивающе и совсем не возбужденно от всего происходящего. Феликс оживляется после сказанного, смотрит на стоящего позади Минхо и обратно на Чана, словно не может поверить. - Н-не злитесь? Глаза парней расширяются, Чан смотрит на Минхо и недоверчиво усмехается. Голос Феликса совсем не такой, каким они его себе представляли – он такой глубокий, совсем не соответствует стону, который они услышали, или милому лицу. Хотя это горячо, и Чан уже может представить, как Минхо понравится ломать мальчика и заставлять его высоко и мило стонать для них. Самому Чану бы это тоже понравилось. Конечно же, все это только в случае, если Феликс согласится на их предложение. - Мы с самого начала знали, что ты там, - усмехается Минхо и тоже присаживается на корточки перед парнем, передавая ему телефон и как бы показывая, что все в порядке. – Мы видели твои посты. И мы тоже, кстати, наблюдали за тобой, ты знал? – Минхо улыбается, когда трясущаяся рука забирает гаджет, – наш милый сталкер, - хихикает он. Несмотря на то, что парни не злятся, Феликс снова бледнеет. - В-вы… Мне т-так жаль! Я могу все удалить! И я ничего не снимал здесь, я кляну-, - он пытается извиниться, но палец Чана на его губах прерывает его. Парень громко вдыхает, его щеки горят. - Мы не злимся, Феликс, - говорит Чан, - но хитрых грязных мальчиков следует наказывать, ты так не думаешь, маленький пикси? – Он усмехается и закусывает губу, сканируя взглядом крошечную фигурку Феликса. Он ростом с Чана, но, сидя на полу и смотря на них снизу вверх своими большими влажными глазами, выглядит маленьким. Он также худее, чем они оба, его бедра не такие плотные, как у Минхо, а руки и плечи не такие натренированные, как у Чана. Слова старшего, кажется, наконец, доходят до Феликса, и он снова бегает взглядом по двум парням перед ним, пытаясь понять, верно ли он истолковал происходящее. В горле пересыхает от ласкательного имени, ему это слишком нравится. Голос Чана для его ушей подобен меду, приторно-сладкий и манящий. Все похоже на сон, но он получает удар хлыстом от всего происходящего. Сначала он узнает, что они знали, что он был там… как долго? А если они знали, то почему позволили ему наблюдать дальше...? Значит ли это, что все было нормально? Может, им нравилось знать, что Феликс был там? - Кажется, я… Я не понимаю… - О, я думаю, ты прекрасно все понимаешь, маленький пикси, - Минхо ухмыляется, заметив, как расширяются чужие зрачки от подобного обращения, а затем встает на колени и придвигается ближе. Феликс не может сдвинуться ни на миллиметр, отстраняясь, только ахает, когда чужое лицо застывает вблизи его собственного. – Хочешь присоединиться к нам? Позволить нам поставить тебя на место? Мы хорошо о тебе позаботимся, я обещаю. Феликс таращится на Чана, затем опять на Минхо и думает, не сошел ли он с ума, не придумывает ли он происходящее. - Только если ты этого хочешь… - Замечает Чан. – Но, как я и сказал, таких плохих мальчиков, как ты, следует наказывать, маленький пикси. Ты так не думаешь? – Чан склоняет голову вбок и поднимает одну бровь. - П-присоединиться… к вам обоим?.. – Его голос ломается, и парень прочищает горло. – В-вы уверены? Я… - Только если ты хочешь, конечно, - уверяет мальчика Чан, - если нет, то ты можешь просто уйти. Будто бы Феликс собирался упустить такую возможность. - Я бы хотел, очень… - Он краснеет, избегая пристальных взглядов на себе. Чан и Минхо ярко и удовлетворенно улыбаются ему и помогают подняться. После неловкой паузы Чан протягивает Феликсу руку: - Я Бан Чан, приятно познакомиться с тобой, Феликс. - Ах… И мне, - парень, краснея, пожимает ее. - И разве вы двое не милашки? – Минхо закатывает глаза. - Мне нужно вернуться к работе, но тебе, Чанни-хен, нужно с ним обсудить все детали. - Д-детали?.. Минхо безучастно смотрит на него. - Границы. Если мы собираемся это сделать, нам нужно их установить, знать, что будет для тебя комфортно, что нет. Феликс активно кивает, все еще не веря, что все происходит взаправду. Все действительно в порядке? Он вел себя так непозволительно, и, тем не менее, парни ведут себя так, будто все нормально. - Если ты никуда не спешишь, мы можем устроиться в кафе внизу и немного пообщаться, - предлагает Чан, прекрасно зная, что у Феликса в запасе есть как минимум два свободных часа, поскольку ранее тот всегда в это время наблюдал за работающим Минхо и флиртующим с ним Чаном с расстояния. - Да, к-конечно… Но… - Оба парня останавливаются и ждут окончания фразы. – Не будет ли лучше собраться нам всем вместе?... Я… - Феликс не знает, как объяснить эмоции и мысли внутри. Ему как-то сложно поверить в то, что они оба согласны на планируемое. Зачем им вообще Феликс, их сталкер, если они есть друг у друга? - Я присоединюсь к вам, как только у меня будет перерыв. Но не волнуйся, я доверяю Чану обсудить все с тобой, к тому же, все это было моей идеей, так что… - Минхо пожимает плечами так, будто в этом нет ничего особенного. Однако для Феликса сказанное является очень существенным. Минхо планировал это? Планировал… что? Парень попал в ловушку? Минхо вызовет полицию, пока он будет разговаривать с Чаном? - Эй, - Чан вырывает мальчика из размышлений, - если тебе некомфортно или неуютно, то ты можешь в любой момент уйти, мы не обидимся. Феликс вглядывается в его глаза, пытаясь найти намек на обман, ложь, хоть что-нибудь, но не находит. Он… Чан выглядит как кто-то, кому можно верить, хотя, вероятно, мальчик предвзят, поскольку долго наблюдал за ним издалека. - Хорошо, давайте поговорим. После этих слов Минхо идет к центральной стойке, а Чан провожает Феликса в кафе. Они устраиваются за столиком рядом с математическим отделом, где, как знает Чан, никто долго не задерживается, что обеспечивает их разговору немного большую приватность. Феликс садится первым, а Чан придвигает свой стул к нему ближе, чтобы они могли говорить более тихо и никто мимо проходящий не услышал бы ненужного. Хотя единственный человек в этом магазине, который стал бы греть уши, сидит сейчас за этим самым столом. Наконец-то. Между ними воцаряется неловкое молчание, Феликс теребит свои пальцы и смотрит вниз на свои руки или в сторону от Чана, чувствуя себя одновременно немного настороженным из-за ситуации и застенчивым. Чан прочищает горло, пытаясь заглушить свою естественную неловкость, начав разговор. Обычно он оставлял это на Минхо, поскольку тот гораздо более прямолинеен в своих желаниях, но он сможет сделать это. Он хочет, чтобы все сработало. Он собирается попытаться завести хотя бы светскую беседу и растопить лед, когда Феликс опережает его. - Все правда в порядке? Чан пытается понять выражение чужого лица – мальчик обеспокоен. Что ж, если бы Чана поймали на подобном, он бы тоже переживал. - Да, не волнуйся, Феликс, - мягко убеждает Чан. – Знаешь, один наш друг наткнулся на твой тред много недель назад. И хоть я и был сначала несколько напуган, - Чан посмеивается и продолжает прежде, чем Феликс начнет снова извиняться, - Минхо с самого начала очень хотел немного с тобою поиграть. И я не сильно долго сопротивлялся его желанию, в общем-то. - Но… Почему? - Ты симпатичный. Твоя реакция на нас приятна, твой взгляд на наши отношения очарователен, и ты немного извращенец, - Чан видит, как Феликс снова хмурит брови, и спешит добавить, - кстати, это был комплимент. - Ох, - румянец быстро распространяется со щек на уши мальчика, и с такого близкого расстояния Чан может посчитать все веснушки на чужом лице. Все это работает как переключатель, поэтому вся его неловкость испаряется. - Тебе это нравится, Ликси? Нравится, когда тебя называют извращенцем? – Шепчет, наблюдая, как дергается чужой кадык, когда Феликс сглатывает и, прикусив нижнюю губу, медленно кивает. – Мне нужны слова, пикси. - Д-да, мне это нравится, - Феликс отвечает, все еще не решаясь поднять свой взгляд. - Думаешь, сможешь быть для нас хорошим мальчиком? – Чан прощупывает почву, прекрасно понимая, что Феликсу может не нравится то, что они с Минхо ожидают от своего нового партнера. Даже несмотря на то, что мальчику нравилось шпионить за ними во время их небольших развлечений. Феликс тяжело сглатывает, его лицо краснее помидора. Он хочет этого. Все это очень смущает, но он правда хочет быть для них хорошим. - Только если для тебя это комфортно, - поспешно добавляет Чан, сам немного взволнованный происходящим. - Минхо-щи точно не против? Чан усмехается и качает головой. - Ему понравится все точно так же, как и мне, не переживай. Ты можешь спросить у него все чуть позже, если хочешь подтвердить все и с ним. Еще ты можешь звать его хеном, ему это тоже очень понравится, - улыбается Чан. Феликс не верит, что все происходит в реальности. Но чем больше он говорит со старшим, тем больше он понимает, что все взаправду. Слово за слово Феликс потихоньку расслабляется, пока они болтают в ожидании Минхо, и когда у того появляется свободное время, он с широкой улыбкой подсаживается к ним за столик, целует Чана в щеку и подмигивает Феликсу. Всевозможные виды бабочек взлетают внутри мальчика. - Ну, что я пропустил? Чан рассказывает ему о некоторых вещах, которые они с Феликсом обсуждали, например, о системе безопасности на случай, если кто-то из них почувствует дискомфорт, что они остановились на цветовой системе за счет ее простоты, о некоторых категоричных «нет» Феликса и их самих, о которых упомянул Чан в процессе общения. Минхо утвердительно кивает и мычит на важных частях, тем самым давая понять, что внимательно слушает. - Итак, что я понял из этого, так это то, что маленький пикси будет для нас очень хорошим мальчиком, - Минхо ухмыляется, кончиком пальца поглаживая тыльную сторону ладони Феликса, и наклоняется, чтобы прошептать в чужое ухо. – Ведь так, Ликси? Будешь хорошим мальчиком для меня и Чанни-хена? Феликс думает, что в прошлой жизни он был святым, раз в этой Минхо и Чан туманят его разум своими сладкими речами, которые звучат так грязно. - Да, - мальчик смотрит на Минхо, - я буду хорошим для хенов. Впервые с момента своего присоединения к разговору Минхо выглядит взволнованным. Конечно, ничего плохого в этом нет, парню не привыкать к такому обращению к себе. Загвоздка в том, каким очаровательным Феликс выглядит в этот момент со своими блестящими невинными большими глазами, которые пробуждают желания сделать с ним то, о чем в приличном обществе не заикаются. - Фея поймал тебя за язык, детка? – Дразнит его Чан, вырывая из размышлений. Минхо краснеет, будучи пойманным с поличным. - З-заткнись, - бросает он и встает. – Что ж, поскольку мы закончили, я вернусь к работе. Назначь с ним встречу, Чанни-хен! Пока! – Протянув прощание, он быстро уходит, оставляя позади себя смеющегося Чана и шокированного Феликса. Их разговор продолжается еще долгие минуты, и иногда к ним ненадолго присоединяется Минхо, которого прикрывает сварливый Чанбин. Когда они заканчивают, и Феликс поднимается из-за стола, его ноги ощущаются как желе, и мальчик уверен, что все потому, что кровь сконцентрирована в его горящих щеках и быстро бьющемся сердце. У него... запланирован секс втроем… ни с кем иным, как со своей любимой парой.