Новые Начинания

      — Похоже, сейчас у нас есть только хлопья, так что придётся обойтись ими, — вздохнул Эспио, оглядев их устрашающе пустые кухонные шкафы. Было вполне очевидно, что он отсутствовал некоторое время: как правило, именно он отвечал за продовольствие, следя за тем, чтобы они не ели одну еду на вынос и самые дешёвые, нездоровые продукты, которые только можно найти в магазине. Фрукты и овощи, которые он купил некоторое время назад, были уже давно съедены, и Вектор явно не планировал в ближайшее время идти за покупками разнообразия ради. Позже ему придётся пойти и купить что-нибудь, тем более что теперь у них был четвёртый рот, который нужно кормить. Хотя на деле он понятия не имел, какая еда нравится Сильверу. В этом случае сладкие злаки, которые они держали под боком на завтрак Чарми, стали бы хорошей отправной точкой, несмотря на то, что был уже поздний вечер.              Ёж, о котором идёт речь, забился позади Эспио в ближайший к двери угол кухни, вертя головой из стороны в сторону, пока глаза бегали, разглядывая всё, представшее ему, новое. Он выглядел довольно неповоротливым и встревоженным, сжавшись в комок, как беспомощный новорождённый птенец, с поднятыми в защитной манере иглами, пока озирался вокруг себя. Как понял Эспио, раз тот прожил всю свою жизнь в разрушенном будущем, то, скорее всего, не имел ни малейшего представления, как обычно живут люди в эту эпоху. Он мог только гадать, что творится сейчас в голове испуганного экстрасенса.       — Это называется кухней — здесь люди готовят себе еду, — непринуждённо беседовал он, высыпая из упаковки две плошки зёрен. Он мог бы также предоставить Сильверу некоторую информацию — если ёж собирался остаться в настоящем дольше, ему всё равно пришлось бы изучить основы, — Мы едим за столом — это большой плоский предмет вон там, в углу, — сидя на одном из стульев, расставленных вокруг него, — взгляд Сильвера скользнул туда, где стояла мебель, и после некоторого колебания он робко кивнул, — Это холодильник, — продолжил объяснение хамелеон, открывая предмет, о котором шла речь, и застонал. Естественно, у них закончилось молоко — непонятно, почему он вообще ожидал чего-то другого. Не важно, им просто придётся съесть их всухую.              Бросив по ложке в каждую миску, он подошёл к столу, поставив их друг напротив друга. Выдвинув стул для Сильвера и похлопав по нему, он подождал, пока тот осторожно подберётся ближе и неловко сядет, уставившись на поданный ему ужин почти комично распахнутыми глазами.       — Миска, ложка и хлопья, — вздохнул Эспио, постукивая пальцем по чаше и ложке и указывая на зёрна, чтобы подчеркнуть слова. Усевшись на собственный стул, он без предисловий отправил в рот ложку хлопьев, потирая виски, пережёвывая сухой завтрак и подавляя очередной вздох. Он был измотан уже сразу после их битвы с Ифритом, а это было несколько часов назад. Вдобавок ко всему, провести целый день, объясняя Вектору, кто такой Сильвер и что случилось, при этом удостоверившись, что запаниковавший экстрасенс не причинит его семье ещё большего вреда, оказалось более чем утомительным. Больше всего на свете ему хотелось свернуться калачиком в тихом уголке и часами медитировать, но он знал, что не может оставить ёжика без присмотра.              По глазам было видно, как Сильвер с полнейшей интригой пристально следит за его движениями, прежде чем схватить собственную ложку неуклюжей, мёртвой хваткой. Большинство зёрен просыпалось, когда он попытался вычерпнуть их из миски, как это делал Эспио, — его движения были деревянными и неумелыми, но ему всё же удалось наскрести немного в столовый прибор и закинуть в рот. Раздражение Эспио рассеялось и на сердце стало тяжело, когда он увидел, как на лице Сильвера промелькнули мириады эмоций: удивление, опасение и трепет, но больше всего изумление. По тому, как загорелись его глаза после этого простого действия, стало понятно, что он отродясь не делал ничего подобного. Какую жизнь должен был вести серый ёжик, если нечто столь неказистое, как поедание хлопьев, вызывало у него такие чувства?              Сильвер неловко пережёвывал еду, прежде чем проглотить, облизывая губы, поскольку он явно напряжённо обдумывал, что с этим делать.       — Они… приятные на вкус, — прошептал он, взяв ложку и снова погрузив в чашу, на этот раз более энергично. Блеск в его зрачках ни капельки не померк, и он слегка усмехнулся, когда некоторые хлопья окрасились фирменным бирюзовым цветом и оказались на черпале ложки по щелчку пальца. Вид экстрасенса, которому достаточно комфортно играть со своими способностями, должен был порадовать и Эспио, но обстоятельства, в которых оказался путешественник во времени, вместо этого означали, что это было душераздирающе.       — Не ешь слишком быстро — у тебя заболит живот, — обратился хамелеон к другому, вспоминая момент, когда Сильвер пытался окончательно попрощаться с ним. Когда ёж упал в обморок и Эспио поднял его, то обнаружил, что Сильвер, к его удивлению, практически ничего не весил. Его друг казался таким же физически здоровым, как и любой другой антроп: способный бегать часами без устали и с лёгкостью передвигать тяжёлые предметы. Он совершенно не выглядел тощим, хоть это и могло быть просто из-за пушистого меха, покрывавшего его тело. Воспоминания о неожиданно хрупкой форме в его руках наполнили его беспокойством, пока разум прокручивал всю неподтверждённую медицинскую информацию о недоедании, которую он время от времени читал в журналах и газетах. Если будущее было погребено в руинах, хватало ли Сильверу еды, не говоря уже о питьевой воде? У него ещё не было времени поставить того на весы или глянуть, может ли он что-нибудь сказать по рёбрам ежа, — он перевязал его бинтами, как только они прибыли в агентство, под аккомпанемент криков Вектора, присевшего ему на уши. «Не всё сразу» — сказал он себе, пока Сильвер клевал еду, выглядя гораздо более расслабленным, чем несколько минут назад. Будет масса случаев узнать больше о нынешнем физическом состоянии Сильвера и его прошлом.       Ёжик только промурлыкал в ответ на беспокойство хамелеона, хотя его безудержные движения поутихли, и он полностью отказался от ложки в пользу своих способностей, предпочитая поднимать и класть в рот хлопья с их помощью. Зрелище оказалось необычайно милым; тем не менее про себя Эспио отметил, что позже ему следует отчитать ежа за то, что он играл с едой. Обычно он был единственным, кто следил за манерами за столом в их доме: Чарми они мало заботили, а Вектора порой и того меньше, поэтому было крайне важно, чтобы он научился правильно питаться у Эспио, прежде чем перенять вредные привычки других членов Хаотикс.       На мордочке Сильвера проступила маленькая улыбка — едва заметная, но подлинная, в то время как он уплетал по нескольку зёрен за раз. Привычные стены, которые тот возвёл вокруг себя, казалось, полностью рухнули — по крайней мере, в настоящий момент — размышлял Эспио, глядя на другого и помешивая хлопья в своей миске. Теперь Сильвер сидел гораздо спокойнее: иглы гладко прилегли к голове, а уши встали торчком, время от времени подёргиваясь, пока зёрнышки хлопьев кружили по воздуху, следуя его воле. Хочется верить, он сможет сохранить это спокойствие для всех новых впечатлений, которые, без сомнения, ему предстоят.              Его мысли безвозвратно вернулись всего на несколько минут назад, когда Сильвер был так близок к тому, чтобы напрямую раздавить Вектора своей силой. Всякий мог видеть, что ёжик на сто процентов работает из последних сил и на стрессе, и, хотя это объясняло его поступки, это также означало, что временами он мог вести себя совершенно непредсказуемо. Опять-таки, возможно, просить Чарми присмотреть за ежом, пока Эспио и Вектор лаялись из-за него, изначально было не самой лучшей идеей. Если бы не оперативная реакция Эспио в гостиной, всё могло бы очень быстро пойти наперекосяк. К счастью, крокодил и пчела не рассердились, но эту проблему, безусловно, нужно было учитывать, если он намеревался познакомить экстрасенса с большим количеством людей. Как бы он ни сочувствовал Сильверу, такое поведение попросту неприемлемо в цивилизованном обществе, и Эспио не всегда будет рядом, чтобы ругать ежа и заставлять слушать. Тем не менее, он был удивлён, насколько нежен был Сильвер с Чарми, когда немного успокоился: осторожно поставил на ноги и спросил, всё ли с ним в порядке. Даже не испугался, когда гиперактивная пчёлка накинулся него, хотя любой скажет, насколько он был поражен. Это заставило Эспио задаться вопросом; вполне возможно, Сильвер просто считал Чарми меньшей угрозой, потому что тот был намного мельче Вектора. Хотя таким идеям не хватало рациональности, Сильверу имело смысл жить в соответствии с ними, если принять во внимание то немногое, что он знал о прошлом ежа.              Таким образом, хамелеон смело мог заключить: путешественнику во времени не нравилось находиться рядом с другими людьми. Судя по тому, как тот отреагировал на друзей Эспио, когда они столкнулись во время своего приключения, он явно не знал, что сделать или сказать, чтобы проявить к ним доброжелательность. Вместо этого он пошёл против них с соответствующим отношением и агрессией, отказываясь слушать других, а они отказывались слушать его. Именно так Эспио и встретил путешественника во времени: Сильвер вкупе с обвиняющим тоном яростным натиском набросился на него, когда их пути пересеклись, прежде чем ниндзя смог вставить хоть слово. Ёжик совершенно не удосужился направить разговор в нужное русло, чтобы получить желаемое без борьбы. Вдобавок он также не казался прирожденным лидером: несмотря на то что Эспио пытался называть его своим временным начальником, в конце концов именно он взял на себя инициативу и руководил ежом, а не наоборот. Экстрасенс также был наивен, ожидая, что Эспио поверит в его историю, просто потому что то, что он сказал, было правдой. Это благородно, но каждый, кто имел хоть каплю жизненного опыта, мог сказать ему, что мир устроен совсем не так. Искренность и порой детская вера Сильвера подходили ему, но это также наверняка навлекло бы на него неприятности. Уже навлекло…       — Ты раньше уже встречался с Соником, не так ли? — спросил Эспио, отметив, как замерло всё тело Сильвера, а иглы того взметнулись в воздух, когда речь зашла о Синем Урагане.       — …Да. Это второй раз, когда я путешествовал в прошлое, — пробурчал ёжик, пристально уставившись на содержимое чаши; его уши снова прижались к голове, — В первый раз Эггман Нега создал камеру, которая превращала всё, что снимала, в карту. Он украл остров Оникс и перенёс в прошлое, а затем использовал камеру, чтобы посеять здесь хаос, — ёж, казалось, становился всё более мрачным по мере того, как рассказывал эту историю, а зёрнышки, парящие в воздухе, падали в миску с тихим стуком, — Я тоже был на острове — искал его, и меня унесло назад во времени заодно с ним… Здесь я столкнулся с Соником, а также с Шэдоу и Наклзом. Все они думали, что Эггман Нега был доктором Эггманом. Я почти уверен, что Соник и Наклз всё ещё так считают: он замаскировался и все такое. Мы сражались с ним, и он сам превратился в карту, так что я забрал его с собой в будущее, но…              Сильвер замолчал, впившись взглядом в свои руки на его коленях. Ёжик не выказывал ничего, кроме презрения, к Сонику в те несколько раз, когда они с Эспио пересекались с Синим Ураганом, а Шэдоу и Наклза, похоже, уважал лишь немногим больше, но об этом он мог спросить позже.       — Но? — подсказал Эспио.       — Но он сбежал, когда мы вернулись туда, — прорычал экстрасенс, однако Эспио не мог понять: злился он на учёного или на себя за то, что позволил тому уйти. Кроме того, эта информация стала неожиданностью: Сильвер определённо не выглядел кем-то столь небрежным, чтобы упустить из виду человека, которого провозгласил своим заклятым врагом, даже на секунду. Он не знал, что сказать, чтобы утешить ежа в этот момент, поэтому протянул руку, чтобы неуклюже похлопать по плечу. Сильвер дёрнулся от прикосновения, как и в большинстве предыдущих случаев, пожирая глазами кисть Эспио, как будто она сейчас соскочит с запястья и съест его живьём.       Сложности Сильвера с физическими касаниями были ещё одной проблемой, которую необходимо решить, как размышлял Эспио, быстро одёргивая руку с извинениями. Он понимал: не всем нравятся прикосновения — сам определённо был не из тактильных, но Сильверу неизбежно пришлось бы вступать в физический контакт с людьми хотя бы несколько раз в жизни. Даже если это что-то настолько глупое, как покупатель, задевший его в продуктовом магазине, или толчея пассажиров в автобусе, ёжику нужно было понять, что не каждое прикосновение означает, что ему будет больно… Хотя это также подразумевало, что тот мог спокойно ходить в магазины или пользоваться общественным транспортом, а Эспио искренне не был уверен, что сейчас это хорошая идея. Хаос, во что он ввязался? Он был ниндзя и детективом, а не психологом — он не имел ни малейшего представления о том, как помочь несомненно травмированной душе, которая провела всю свою жизнь в мире, объятом пламенем, и поэтому не имела абсолютно никакого реального жизненного опыта. Как бы он ни хотел протянуть руку помощи, выше головы не прыгнешь…       Он решительно отогнал прочь эти мысли. Он взял на себя обязательство заботиться о Сильвере до тех пор, пока тот не поправится как можно скорее, и не мог дать заднюю. Такой поступок стал бы пятном на его чести ниндзя. Несмотря на то что Сильвер был напуган, он, в свою очередь, был в равной степени любопытен, чтобы пробовать что-то новое, и не каждое взаимодействие с другими людьми заканчивалось катастрофой. Живым примером тому служил сам Эспио. Путешественник во времени нуждался в руководстве, и Эспио просто должен был верить, что способен его обеспечить.       — Как ему удалось сбежать, могу я спросить? — поинтересовался он у упомянутого ежа, который смотрел на него с вопросительным выражением лица. По всей видимости, он безмолвствовал дольше, чем предполагал, погрузившись в свои беспокойные мысли о своём друге.              Угрюмый вид вернулся в полную силу, и Сильвер оскалился, прожигая свирепым взглядом кухонные шкафы.       — Он, должно быть, установил предохранитель на случай, если сам угодит в ловушку камеры, — прорычал экстрасенс, — Понятия не имею, что произошло… В один момент я возвращаюсь в будущее с картой в руках, а в следующий же оказываюсь зажатым роботами со всех сторон, пока он удирает. Он смеялся… После всего, что сделал, пытаясь разрушить мир, он смеялся, — чрезвычайно разъярённый вид ежа заставил Эспио сглотнуть. Он видел в чужих глазах чистую ненависть — более сильную, чем та, которую сам когда-либо испытывал. Неудивительно, что Сильвер был не прочь бросить Эггмана Негу в измерении Ифрита…       — Он заперт в измерении, полностью охваченном огнём, — я сомневаюсь, что он когда-либо выкарабкается и побеспокоит нас снова, — поддержал он в надежде, что Сильверу станет легче.              В ответ ёж разве что иронически фыркнул.       — Ты болван, раз считаешь, что прямо сейчас он не придумывает десятки планов, как выбраться оттуда и снова погрузить мир в хаос, Эспио, — парировал он, выписав ложкой несколько фигур в хлопьях; его мрачные движения резко контрастировали с гневными словами, — Мне остаётся надеяться, что Ифрит сожрёт его заживо, прежде чем он успеет воплотить в жизнь хоть один из них, — он взвинченно запихнул полную ложку в рот, и Эспио воспринял это как знак, что ёжик не желает продолжать этот разговор.              Остаток ужина они провели в тишине; гнев Сильвера, должно быть, рассеивался, поскольку его иглы начали сильнее проседать, и он поклёвывал всё меньше и меньше, а Эспио медленно опустошал свою миску.       — Мне достаточно, — вздохнул в конце концов ёж, отодвигая от себя всё ещё наполовину полную миску.              Эспио встревоженно бросил взгляд на вещь, отметив количество оставшихся хлопьев.       — Ты уверен? Здесь полно еды, не нужно беспокоиться об этом, — заверил он другого. Его же тарелка была почти полностью пуста. Сильвер действительно съел очень мало…       — Это намного больше, чем я обычно съедаю за раз, всё в порядке, — небрежный взмах руки, сопровождавший и без того тревожные слова, заставил Эспио обеспокоенно нахмуриться. Даже не зная точно, сколько лет Сильверу, он был уверен, что ёж был подростком, а значит, ему необходимо хорошо питаться не только для поддержания организма, но и чтобы расти выше и сильнее. Половины тарелки хлопьев было определённо слишком мало для этого, — Я действительно больше не голоден, Эспио, — добавил путешественник во времени, слегка наклонив голову, когда упомянутый хамелеон снова открыл рот, чтобы возразить.       Позаботившись о том, чтобы убрать излишние эмоции с лица и вернуть то в привычную нейтральную форму, Эспио кивнул.       — В таком случае, тебе виднее, — пожалуй, было бы неразумно заставлять Сильвера делать что-то против его воли, особенно сейчас. Закинув в рот последние несколько зёрнышек из собственной миски, хамелеон встал и, высыпав из тарелки Сильвера остатки хлопьев обратно в коробку, поставил посуду в раковину. Когда же он взял мыло и щётку, то услышал, как ёжик зевнул за его спиной, и подавил небольшую улыбку в ответ на этот звук. С посудой было покончено достаточно быстро, и он обернулся, чтобы посмотреть в заспанные глаза своего друга, который явно пытался подсмотреть через его плечо, чем он занимался, хотя и не вставал с места.       — Устал? — спросил он, жестом приглашая Сильвера следовать за ним. Ёжик сонно кивнул, поднимаясь со стула при помощи своих способностей, но вместе с тем Эспио заметил, как того вдруг ударил заряд бодрости, как только ниндзя приблизился к двери, ведущей в их гостиную. Силы экстрасенса рассеялись, когда он опустился и приземлился на ноги с тихим стоном, ощетинившись всем телом. — Ты можешь воспользоваться нашей небольшой гостевой комнатой, — сказал он Сильверу, тогда как открыл дверь, в настоящий момент игнорируя неожиданно взволнованное состояние собеседника. Ёжик на мгновение замешкался, прежде чем броситься за ним, встав как можно ближе к спине Эспио. Путешественник во времени выглядел очень настороженным, и Эспио вспомнил, что они оставили в гостиной ссорящихся Вектора и Чарми. Сильвер действительно так чурался окружающих?       — Я уже застелил постель — он может спать там без проблем, — отозвался Вектор, сидевший за своим письменным столом и читавший, предположительно, криминальный роман. Эспио помрачнел по вине грязных ботинок, которые крокодил примостил прямо на столешницу, пусть и знал, что лучше не поднимать этот вопрос. Он почувствовал, как Сильвер напрягся позади него, а затем попытался встать так, чтобы ниндзя оказался прямо между ним и Вектором. Хамелеон и крокодил обменялись взглядами, слегка пожав плечами, когда Сильвер исподлобья покосился на главного детектива, выглянув из-за бока Эспио. Вскоре ёжику придётся привыкнуть к Вектору, но для этого будет время позже.              Со словами благодарности Эспио пересёк комнату целеустремлёнными шагами, тогда как Сильвер изо всех сил старался не отставать и не сводить глаз с Вектора.       — Полагаю, Чарми уже спит? — спросил хамелеон, когда достиг противоположной стороны; ёжик демонстративно прижался спиной к стене возле него.       — Продолжал кричать на меня, а потом совсем отключился, — поддел крокодил со смешком, — Сейчас я просто наслаждаюсь тишиной и покоем.       — Тогда мы тоже будем вести себя тихо — открыв дверь, он рукой поманил Сильвера пройти, что ёжик, попятившись, и сделал после ещё нескольких секунд игры в гляделки с Вектором. Такое поведение также вызывало нешуточное волнение, хотя Эспио и понимал его природу: «никогда не поворачивайся к потенциальному врагу спиной» было навыком выживания, укоренившимся в каждом виде. Оставалось надеяться, что со временем Сильвер поймёт, кто его настоящие враги, а кому можно доверять. — О, — Эспио кое-что припомнил. Прежде чем закрыть дверь, он в последний раз высунул из-за неё голову, — Я тут заметил, у нас почти закончились продукты, поэтому хотел попросить тебя составить список. Не забудь учесть Сильвера, — прежде чем крокодил смог возразить, дверь полностью захлопнулась, и ниндзя юркнул к лестнице в ногу с ежом и играющей на губах ухмылкой. На одну заботу меньше, и неважно, насколько незначительную по сравнению с его новым другом и сопутствующими проблемами.              К облегчению Эспио, Сильвер знал, как работает лестница, и поднялся на верхний этаж вслед за хамелеоном, держа руку чуть над перилами. Взглянув на Сильвера с тревогой и опасениями, продолжавшими чрезмерно накапливаться в его собственной голове, Эспио отметил, как тот всё оглядывался на дверь, скрывавшую Вектора от его глаз, пока они не поднялись слишком высоко и та окончательно не исчезла из их поля зрения. Однако любознательность, с которой ёжик воспринимал всё, возникшее перед ним, новое, когда они поднялись наверх, почти заставила его рассмеяться. Всякий окружающий объект был удостоен пронзительного взгляда — уши Сильвера ходили ходуном на голове, а нос подёргивался, пока тот осматривался по сторонам. В сравнении с поведением на кухне, его осанка, казалось, свидетельствовала о том, что ему любопытно, а не страшно, что, как заметил Эспио, было хорошим знаком.       — Ничего особенного, но я покажу тебе это место завтра, — заверил он экстрасенса, направляясь к одной из дверей, — Сейчас тебе следует отдохнуть.              Войдя в комнату для гостей, он закатил глаза, глядя на кровать. Вектор положил на неё пуховое одеяло с пчёлами, которое они когда-то подарили Чарми на день рождения. Он со вздохом понял, что у них, вероятно, попросту не было ничего другого, хотя также предположил, что Сильверу так или иначе будет всё равно. Для начала он обратил внимание на множество бинтов, покрывавших путешественника во времени. Его собственные травмы больше не болели: он принял обезболивающее всего через несколько минут после прибытия в агентство, но Сильвер был в гораздо худшем состоянии, чем он сам. Раны ежа, похоже, не слишком-то беспокоили его, но Эспио видел, что тот всё равно двигался осторожно.       — Дать немного обезболивающего? — спросил он, проводя своего друга в комнату.       — …Что это? — невзначай ответил ёжик, приподняв бровь при виде представленной ему сцены.       — Это лекарство, представляющее собой вещество, используемое для лечения патологий и болезней. Обезболивающие были созданы специально для уменьшения болевых ощущений, когда мы больны или ранены, как следует из названия. Приняв немного, ты будешь лучше спать.       — О… — промурлыкал Сильвер, очень осторожно проводя рукой по бесчисленным бинтам, обёрнутым вокруг его торса. Он на мгновение закусил губу, и Эспио взмолился, чтобы тот принял предложение без лишней суеты. Он вздохнул с облегчением, услышав ответ, — Сейчас уже не так больно, но… конечно, почему нет? Если ты думаешь, это поможет?              Эспио знал, что болеутоляющие были в аптечке в ванной. А ключ к ней хранился в его собственной спальне: подальше от маленьких загребущих ручонок Чарми, дабы тот случайно не съел оттуда ничего из того, чего не должен.       — Тогда я схожу за ним. Можешь пока устроиться поудобнее на кровати, — похлопав по мебели, чтобы обозначить, что он имел в виду, он развернулся и направился к двери, — Я сейчас вернусь, — бросил он через плечо, выходя в коридор, суетливо ступая тише в интересах Чарми. С надеждой, что Сильвер поймёт, что он имел в виду.

***

      Дверь за хамелеоном закрылась с мягким щелчком — вот только разум Сильвера был слишком занят в данный момент, чтобы по-настоящему беспокоиться остаться наедине с собой. Пристально вперившись в своего нового противника, экстрасенс обдумывал, как лучше поступить. Несмотря на то что Эспио был чрезвычайно умён, его познания о выживании казались на удивление скудными: любой ребёнок скажет, что, лёжа на этой «кровати», он совершенно беззащитен перед нападениями и обрушением зданий. Подняв глаза к потолку, Сильвер нахмурился. Не похоже, что дерево вот-вот развалится, но на нём виднелись тёмные пятна и некоторые повреждения. Нет, ему нужно спать в куда более защищённом месте, чем это, — просто на всякий случай. Место, которое он выбрал для отдыха, могло означать разницу между жизнью и смертью.       Поскольку в комнате было не так много мебели, у него было лишь несколько вариантов. По крайней мере, здесь было два возможных пути к отступлению, как отметил Сильвер, оглядываясь по сторонам: он мог воспользоваться как дверью, так и окном, чтобы выбраться, если дела плохи. Он знал, как открыть первую: он видел, как это делал Эспио, а второе, судя по всему, было достаточно легко сломать. Наверное, было разумно пока оставить его закрытым: деревянную конструкцию можно легко разрушить изнутри с помощью его способностей, а снаружи оно служило дополнительным препятствием для врагов. Но где ему лучше всего спать?       Присев на корточки, он заглянул под кровать. Конструкция внешне выглядела достаточно устойчивой, поскольку выдержала натиск нескольких энергетических ударов, а большая белая штука сверху защитила бы его от падающих обломков в случае, если само здание рухнет. Там наверняка было тесновато, и он бы находился дальше от обоих путей побега, чем хотелось, но на данный момент это казалось ему самым безопасным выбором.       Сильвер вспомнил, что Эспио велел ему устраиваться поудобнее, глядя на кровать. Схватив лежавшую на ней широкую ткань, украшенную жёлтыми и чёрными штукенциями, напоминавшими ему Чарми, Сильвер способностями сложил её поменьше, а затем затолкал в проём и подлез сверху. Немного поковырявшись в полотне, он сделал небольшую ямку, в которой мог расположиться, прежде чем попытаться свернуться клубком в центре. Он задыхался, в то время как его тело кричало на него, раны жалили, а мышцы напрягались, когда он вздрагивал. Возможно, прямо сейчас это была плохая идея — независимо от того, насколько незащищенным он мог остаться. Он искренне надеялся, что те обезболивающие, которые Эспио искал для него, помогут с этим, как и обещал хамелеон. Он решил перелечь на живот, в меру своих возможностей подогнув под себя конечности и убедившись, что иглы свисали с его тела настолько, насколько только можно. Пускай это не лучшее положение — материал, на который он лёг, был мягким и уютным, и щебет невольно сорвался с его губ, когда он закутался в него поглубже. Он со вздохом закрыл глаза: никогда в жизни ему не доводилось лежать в таком удобном месте. Всё будет в порядке.       — Сильвер? — он открыл глаза и навострил уши, услышав, как Эспио тихонько постучал в дверь, перед тем как войти, и наблюдал приближение его ботинок к кровати, — Куда ты подевался?              Принюхиваясь к воздуху, он то же время внимательно прислушивался, не следует ли Вектор за его другом, мягко чирикнув из своего нового укрытия, когда счёл это безопасным. С ворчанием Эспио присел на корточки, уставившись на него с нескрываемым удивлением.       — И как ты там оказался?       — Это безопаснее, чем сверху, — пробормотал Сильвер в ответ, разглядывая вещи, которые держал в руках его друг, — Это обезболивающие? У меня теперь, вроде как, немного болит грудь.       — Да, они, но… — Эспио замялся, приподняв бровь, и посмотрел на Сильвера таким взглядом, какой он не мог точно назвать, — Извини за вопрос, но почему спать в самой кровати небезопасно? Разумеется, на полу не может быть удобно. И почему ты всё ещё в сапогах и перчатках?              Сильвер едва не прыснул со смеху над странными вопросами своего друга.       — Эта твоя кровать слишком открыта, что подвергает меня чрезмерно большому риску в случае нападения. И, если мне нужно бежать, надевание одежды занимает слишком много времени, а она мне действительно нужна, так что я не могу её снять, — он склонил голову набок на то, как неожиданно мрачно Эспио воспринял его слова, — У меня никогда не было такого замечательного места для сна! — он поспешил заверить его, — Ты и так слишком много для меня делаешь, правда. Не нужно так беспокоиться обо мне.       — …Верно, — ответил хамелеон после некоторого молчания, возясь с пачкой, которую держал в руке. Он также поставил на пол нечто стеклянное, и Сильвер неуклюже подполз ближе, чтобы рассмотреть, что это было. Вид кристально чистой жидкости заставил его ахнуть от восторга. Это была вода — самая чистая вода, которую он когда-либо видел!       — Где ты её достал?! — с энтузиазмом спросил он Эспио, ткнув в стеклянный сосуд своим психокинезом. Обычно стекло имело острые края, которые могли ранить его тело, если не быть осторожным, но это стекло было гладким, когда он провёл по нему своей силой, — Я никогда раньше не видел настолько пресной воды! — его волнение поутихло, когда взгляд упал на Эспио, который снова смотрел на него с тем странным чувством, читавшемся в его взгляде.              С самого начала он понимал, какие эмоции испытывает прямо сейчас Эспио. Это была жалость, но что в нём такого жалобного? Конечно, он получил пару ранений, но поправлялся гораздо быстрее, чем ожидал. И он, по сути, застрял в прошлом, но таково было желание ниндзя, к тому же он мог уйти в любое время. С чего бы его другу переживать за него?       — …Мы можем извлечь её из так называемого крана, которые есть в каждом доме, — очень тихо ответил хамелеон, вытаскивая маленький белый овал из упаковки, — Она очищается где-то в другом месте, чтобы можно было безопасно пить, и здесь её более чем достаточно.       — Ух ты… — Сильвер тихо вздохнул, глядя на своё отражение в воде, — Это действительно здорово, — в будущем вода была одним из самых дефицитных ресурсов и причиной не одной смертельной схватки между теми немногими выжившими, которых он знал, хотя ему самому посчастливилось всегда избегать их. Прошлое, имеющее неограниченный доступ к чистой воде, было лишь ещё одной причиной, почему это так удивительно, как он всегда и мечтал, независимо от того, как сильно горстка других людей в городе насмехалась над ним и его фантазиями.              Эспио только хмыкнул в ответ, тоже наполовину забравшись под кровать.       — Положи это как можно дальше на язык, — проинструктировал он Сильвера, протягивая ему небольшой овал, — его голос вернулся к своему обычному деловому тону, — Затем сделай хороший глоток воды. Обязательно стисни зубы вместе, а не над таблеткой, и не думай — просто проглоти.              Уставившись на маленький предмет, Сильвер открыл рот и сделал, как ему сказал Эспио. Он почувствовал странное ощущение на языке и скривил лицо от наклёвывающегося во рту отвратительнейшего привкуса, тут же ринувшись к стакану. Любая еда, которую ему довелось попробовать, так или иначе была противной, но этот вкус не был похож ни на что среди того, что он брал в рот раньше. Сделав большой глоток — гораздо больший, чем когда-либо в жизни, он закашлялся, неловко пытаясь проглотить содержимое, почти забыв сжать зубы. Он хватал ртом воздух, когда таблетка чуть не застряла горле, и быстро осушил оставшуюся воду, чтобы смыть её.       — Это ужасно на вкус! — пожаловался он хамелеону, который мягко закатил глаза на его театральность.       — Существует распространённая поговорка, что горьким лечат, а сладким калечат, — последовал дерзкий ответ, и Сильвер ощетинился от этого идиотизма. Если лекарства должны улучшать самочувствие, то изготовляющим их людям не мешало бы придать им приятный вкус!       — Мне это не нравится, — проворчал он, отступая в свою импровизированное логово поглубже и устраиваясь снова. Грудь всё ещё болела… Хороши обезболивающие. Что ж, его друг полагал, что они сработают, поэтому Сильвер поверил на слово: по крайней мере, это не отравит или убьёт его. Оглядев своё спальное место, он кое-что понял, — Где ты собираешься спать, Эспио? Если я растяну ткань и подвинусь, то смогу освободить тебе место?       Хамелеон подогнул под себя ноги и спокойно устроился перед кроватью, странно сложив руки перед собой.       — Это весьма любезно с твоей стороны, но в этом нет необходимости. У меня есть своя спальня, — объяснил он, — Хотя, возможно, тебе придётся по вкусу, если я останусь с тобой на ночь? Я могу… покараулить, пока ты отдыхаешь.       — Тебе не нужно всё время бодрствовать — просто разбуди меня, когда сам захочешь поспать, и я подменю тебя, — зевнув, Сильвер снова завернулся в мягкую ткань, быстро проверяя, правильно ли растопырены его иглы по всему телу и в надлежащем ли он положении, чтобы быстро сбежать в случае необходимости. Когда он занял достаточно безопасное, по его мнению, положение, то закрыл глаза, — Свидимся, Эспио.       — Спокойной ночи, Сильвер, — послышался ласковый ответ откуда-то спереди, хотя разум Сильвера уже был слишком далеко, чтобы что-то понять, — Завтра мы позавтракаем с Чарми и Вектором и спланируем, что нам с тобой делать, а потом я покажу тебе дом, — продолжил голос. Эти слова вызвали небольшой сигнал тревоги в глубине сознания Сильвера, но он слишком устал, чтобы обращать на него внимание. Прежде чем он успел запротестовать или подумать о чем-то ещё, он уже погрузился в сон.