История Ричарда Дейла.

Перед самым отплытием я подошёл к Марату: — Чего на берегу сидишь? Одного тебя ждём. — О, значит меня перезаписали. Куда, кем? — Ко мне на крейсер, главой абордажной команды с погонами старшего сержанта. — Долго у тебя мне не быть. Как только сможешь, перепиши меня в отряд заключённых. — Посмотрим. Мне, знаешь, пиздец как трудно главу для абордажников найти. — Ладно, может я сам втянусь в это. После этого он последовал за мной на корабль. Там я показал ему его место обитания. Он занял койку Рейзинга. Я спросил его: — У тебя клинок есть? — Есть. Тяжёлый полуторник "Клятва пахана". — Пойдёт. Ладно, оставляю тебя здесь. Я вернулся на мостик и конвой дал ход. Пустые, мы были не такой лакомой целью для немцев, но опасность была. Однако, не прошло и часа, как я услышал сигнал: — Неизвестное британское судно, ответьте. — Это крейсер "Danae", капитан 2-ого ранга Дейл. С кем говорю? — Это большой торпедный катер "Urokkelig", старший мичман Ланошот. Здесь действуют подлодки. — А как ты сюда забрался? — Нас тут целая эскадра. Мы сопровождаем шведские эсминцы. Всех нас послал лидер норвежского сопротивления. — Сколько вас и кто старший? — Старшим назначен капитан авианесущего крейсера "Gotland" — капитан 3-его ранга Олаф Фриштольцур. — Спасибо, сейчас я свяжусь с вашим старшим. Я попросил Страйка поставить мне шведскую частоту. Сам я шведского не знал, поэтому направился в лазарет за Кнутом. Однако, придя туда я не заметил его. Жизнев сообщил мне: — Я уже выписал его. Он уже на кухне. — В каком он состоянии? — В бой пока ходить не сможет, но на кухне уже управится. — Понял. Пойду тогда к нему. Очень скоро я попал на камбуз. Там Маркус вовсю работал над рыбным блюдом ресторанного уровня на всю команду. Я сообщил ему: — Теперь тебе больше не нужно ходить на абордаж. — Ричард, блять, что за шутки? Кого ты нашёл? — Марата. — О, вот как. Я думал отдадут ли его или нет. Отдали. Хорошо. Тогда я займусь тем, ради чего меня взяли. — Я сюда не за этим. Оставь здесь резервного повара, мне нужно со шведами поговорить. — Я по-шведски не могу. — А кто может? — Спроси Старка, раз он по-гречески говорит. — Хорошо. Я сходил на мостик, попросил немного подождать и спросил Старка. Он не говорил на шведском и направил меня к Лайтнингу. Очень скоро я был в абордажном каземате. Там меня встретила вся группа включая Марата. Он спросил меня: — Что случилось? — Нужен человек, знающий шведский. — Не, я не знаю. Лайтнинг, ты знаешь? — Нет. Спроси Ланцета. И я снова пошёл по кораблю, на этот раз в секретную часть. Там я нашёл криптографа, пьющего чай. Он спросил меня: — Тебе передали мою новую расшифровку? — Нет. У кого она? — У Ирвинга. Забей, скажу сам. В район нашего пути движется "волчья стая" из двенадцати подлодок. Мы справимся, тут делов ноль, но отведи транспорта под небольшим прикрытием с поля боя. — Зачем? Подводная лодка топится прямым попаданием орудий калибра выше 50 мм, а на транспортах стоят пушки 76 мм. — Как знаешь. — Кстати, ты владеешь шведским? — Да. — Пошли. Я посадил Ланцета на радиоприёмник и попросил узнать сколько их и куда они держат путь. Он сообщил мне, что их семнадцать — крейсер, пять эсминцев, десять торпедных катеров и снабженец. Старший группы также сказал, что после окончания операции эта группа перейдёт к тому, кто является моим командиром. Я попросил узнать почему так и выяснил — Швеция до сих пор хранит нейтралитет, несмотря на то, что Норвегия полностью захвачена. Поэтому их воины сражаются под флагом Норвегии, хоть и наше командование прекрасно знает, кто на самом деле сидит на них. После этого я задал ещё пару вопросов и прервал эфир. Вскоре, ко мне обратился пост ГАП: — Это лейтенант Борлан, у нас гости. — Сколько? — Шестнадцать штук. — Нихуя себе! Сейчас, дадим им жару. Я сообщил на шведский крейсер результаты подводного поиска и с него поднялись самолёты противолодочной обороны. Я вышел вперёд и вывел с собой эсминцы. Кроме них со мной пошли помощник авианосца и большой торпедный катер "Strykejern" под началом младшего лейтенанта Оргена Кнута — родного брата Маркуса. Рядом с нами плескались снаряды — суда конвоя вели беспорядочный огонь по воде. Не успели мы стать на позиции, как Борлан сообщил мне: — Одна подлодка потоплена, ей транспорт рули глубины повредил и она об дно ударилась. — Я же говорил, что уводить их не надо. — Да, ты редко ошибаешься в таких делах. — Продолжим развивать успех. — Именно так... Рич, полундра! К нас движется шесть надводных кораблей неизвестного класса, предположительно звено эсминцев с лидером. Сразу же Ланцет передал сигнал на шведа и сообщил мне: — Есть расшифровка. Перед нами тяжёлый крейсер "Prinz Eugen", с ним пять эсминцев. — Плохо наше дело. Беги за Ирвингом, мне нужно видеть будущее. Скоро старший механик стоял передо мной. Я спросил его: — Что ты видишь? — Есть два пути — если через двадцать четыре минуты крейсер не останется один, то погибнет Ланцет, а если будет не один, то не жить Кнуту. — А если я успею потопить крейсер за двадцать четыре минуты? — Ты не сможешь, хотя зная тебя... Если ты сделаешь это, то всё будет хорошо. — Я обязан сделать это ради победы, ведь потеря любого из них будет большим ударом по боеспособности. Я изменил приказ, забрал с собой торпедный катер и один из эсминцев. Крейсер шёл отдельно от эсминцев, поэтому был хороший шанс оттяпать его. Однако, он уже был готов к бою. Я спросил Страйка: — Долго до ночи? — Солнце уже коснулось земли, через час здесь будет совсем темно. — То, что надо. После того как потопим крейсер командуй отход. Затем я снова устремил корабль к противнику. Он открыл огонь по мне, забив хуй на оба моих сопровождающих. Это была ошибка, ему проще потопить эсминец и торпедный катер. Минут через пять я вошёл в зону эффективного прямого огня и открыл огонь бронебойными по башням. Вскоре у нас удалось добиться выхода одной из башен из строя. Но вот торпедный катер прибавил ход. Я понял — Орген хочет потопить его. Поэтому я, сжав зубы, приказал всей команде кроме торпедных расчётов покинуть посты и убирать повреждения. Даже Марат схватил гаечный ключ и побежал в машинное. Я вывел крейсер под огонь и на палубе начался пиздец. Через пару минут на крейсере не было живого места, но он держался на плаву. Я дал торпедный пуск и даже не стал поворачивать — руль заклинило. Очень скоро с катера тоже прошёл пуск — они сбросили подряд все три свои торпеды. Я отдал приказ привести в действие рули и кое-как ушёл с линии огня. Затем я начал наблюдение за пусками. Сначала пришли мои торпеды. Мне удалось добиться двух попаданий — в районе носовой оконечности и третьей башни. Внезапно после получения результатов пуска прогремел взрыв. Я посмотрел на противника и бросился смотреть на чертёж крейсера. Торпеда с катера взорвала орудийный погреб ПВО крупного калибра, который укоротил корабль на треть. Он попал рядом с местом моего второго попадания и смог пробить броню крейсера. Это был момент величайшей славы норвежского флота — один из них на торпедном катере потопил немецкий тяжёлый крейсер. Что тут врать, я сам потопил только два или три корабля этого класса. И это было охуенно.