Слепой волчонок

— Его не примут, Джихун. За окном густая ночь и тарабанящий по крыше дождь, даже не собирающийся заканчиваться. В доме вожака стаи по всем углам расставленные свечи освещают просторную гостевую комнату, заливая ее теплым оттенком. Небольшой камин трещит тлеющими поленьями и Джихун подкидывает еще дров. Оранжевое пламя взрывается мелкими искорками. Сынгван стоит спиной к мужу, скрестив руки на груди, и смотрит в окно, в котором кроме черного и мутного свечения в соседних домах ничего нельзя разглядеть. Раздается короткий чих. Никто из двух взрослых на него не обращает внимания, полностью погрузившиеся в думы. На диване, напротив камина, в ворохе пушистого одеяла возится волчонок. Ему от силы две недели и он совершенно один. Джихун все-таки переводит на него тучный взгляд, внимательно следя за действиями найденыша. Первое, что сделал Джихун, вернувшись с вечернего обхода — отправил промокших до нитки сыновей домой, а сам с подкинутым волчонком — к лекарю. По одному только запаху было понятно, что малыш совсем слабый и, не исключение, больной. Лиен — лекарь, быстро осмотрел волчонка и, горестно вздохнув, сообщил, что тот слепой. Прозвучало ударом грома в столь печальную погоду. Джихун вожак их поселения уже больше десяти лет. За этот срок он усилил стаю, оставленную покойным отцом. Расширил территории, укрепил оборону и натренировал охотников. Джихуна чтят члены стаи и его боятся враги. Здесь правят взаимное уважение и любовь к ближним. Нового волчонка просто не смогут не принять. А те, кому он не понравится, и пальцем не посмеют его тронуть. Не рискнут гневить вожака. Сейчас маленький слепыш тыркается носом в складки одеяла и шумно дышит, не понимая, где находится. Вертит головой из стороны в сторону, да ушами водит. Его короткая серая шерстка давно высохла и забавно торчит во все стороны. — Что собираешься делать, Джихун? — продолжает угнетающий разговор Сынгван, на этот раз повернувшись лицом к мужу. Красивые омежьи черты, всегда серьезные, совсем не радуют глаз Джихуна своим хмурым видом. На языке вертится глупое «я не знаю», но Джихун не имеет права со своим статусом его озвучивать. Если бы он знал, то волчонок сейчас бы не лежал в его доме на диване. — Собираюсь пристроить его в какую-нибудь семью, — после недолгого молчания, отвечает Джихун. Видно, что Сынгван совсем недоволен. Смотрит пилящим взглядом, непонято, что этим хочет добиться. Волчонок тем временем начинает поскуливать, а метания его становятся частыми и нездоровыми. Джихун не может просто так стоять и смотреть и выносить давящего своим молчанием супруга не собирается. Поднимает закутанного в одеяло плачущего малыша и несет на кухню поить молоком, предусмотрительно налитого Лиеном. Сынгван, обиженно поджав губы, хочет снова отвернуться к окну, как входная дверь открывается, впуская в дом прохладный ветер. На пороге стоят Лиен со своим мужем Джунги и неловко топчутся с ноги на ногу, приводя в порядок успевшие промокнуть волосы и верхнюю одежду. — Не беспокойся, Сынгван, — первым начинает Лиен, повесив на напольную вешалку у двери пуховик. — Нас вожак попросил зайти. Сынгван болванчиком кивает, в который раз за вечер обижаясь на Джихуна, даже не поставившего перед фактом, что к ним зайдут гости. — Да, конечно, проходите, я налью чай, — натянуто улыбается Сынгван и отлучается на кухню, оставив разувающихся Лиена с Джунги. Через десять минут гости сидят на уютном диване. Рядом на кресле, держа в хрупких и немного дрожащих руках кружку с зеленым чаем, разместился Сынгван, пока над ним с кулаками в карманах широких штанов возвышается Джихун, неотрывно следящий за сопящим в руках Лиена волчонком. Сытым и пригревшимся. — Мы все обговорили с Джунги и решили, что возьмем его к себе, — нежно говорит Лиен, поглаживая малыша большим пальцем по лобику. Джунги, обнимающий любимого омегу за плечи, согласно кивает, не в силах перестать смотреть на счастливого мужа. — Вы уверены, Лиен? У вас же и без него забот со своими волчатами хватает, — уточняет Сынгван и на его плечо ложится тяжелая рука Джихуна. Его пальцы совсем немного сжимаются на обтянутой белой рубахой коже. Униженный таким жестом Сынгван с трудом делает глоток горячего чая. Лиен растягивает губы в искренней улыбке, обращая взгляд на Джихуна со строгими чертами лица и на умерившего свой пыл Сынгвана. — Мы никогда не устаем от Юнги с Чимином, Сынгван, а этот кроха сделает нашу семью только больше и веселее, — беззлобно отвечает Лиен и, опустив голову, целует волчонка в носик-кнопочку. Джихун, сделав облегченный вдох, одними губами говорит «спасибо». Джунги с легкой улыбкой кивает в ответ.

***

Папа не велел, но Тэхен ослушался. Папа много чего не разрешает и Тэхена это не волнует. Потому что папа иногда запрещает делать, порой, невыполнимые вещи. Тэхену нельзя повышать голос на Ду, ведь он старший брат. Ему нельзя долго сидеть с другими волчатами, ведь у него есть свой дом. И Тэхену категорически запрещено общаться со слепым волчонком, который отныне живет в доме Мин. Тэхен всегда чувствовал, что его не любят. Что родители все для него делают из жалости. Про Ду стоит вообще промолчать. Он никогда не играет с Тэхеном. Никогда не слушает ни одного рассказа младшего брата о том, как прошел его день. А у Тэхена таких рассказов много, все разные и никому, кроме других волчат, они не интересны. Тэхен мечтал быть хорошим старшим братом. Не таким, как Ду. В свои пять лет Тэхен прекрасно знаком с добром и злом. Он мечтал проводить с кем-то все свое время. Мечтал научить кого-то играм, которые знал сам. Мечтал о младшем брате, которого никогда бы не толкнул и над которым никогда бы не посмеялся. Мечтал поделиться с еще одним волчонком нерастраченным теплом. На улице ярко, вокруг снег и ледяная дорога после ночного дождя. Тэхен в спешке надевает свою длинную теплую шубку и быстро покидает дом, пока родителей и брата нет. Шаркает подошвой тапочек по льду, пыхтит, прячет лицо за капюшоном, будто никто его по одной походке вразвалочку не узнает. То замедляет шаг, то разгоняется, где побольше снега, только бы побыстрее добраться до дома Чимина с Юнги. Ни разу не упав, Тэхен поднимается на крыльцо двухэтажного дома и, простучав определенную комбинацию в дверь, в нетерпении ждет, когда ему откроют. Долгие тридцать секунд и дверь медленно открывается, являя взору Тэхена шкодливые лица трехлетних двойняшек-омег. — Привет, Тэхен-а, — шепчет Чимин, помахивая пухлой ладошкой. — Заходи, только тихо, — открывает шире дверь Юнги, приставляя указательный пальчик к своим тонким губам. Тэхен, коротко кивнув, на цыпочках проходит в коридор. Юнги за ним с тихим скрипом закрывает дверь. — Ты почему в тапках пришел? — прикрыв рот руками, восклицает Чимин. — Ч-ш-ш, — шипит Юнги, злобно зыркнув на Чимина. — Брат же спит. Чимин, смешно ойкнув, еще плотнее закрывает рот. Чимин и Юнги, наверное, единственные друзья Тэхена. Не просто волчата, с которыми можно скоротать скучное время, а именно друзья. Подающие руки, когда Тэхен, споткнувшись, падает. Смеющиеся вместе с Тэхеном, когда Ду, выпендривающийся перед сверстниками, крупно плошает. Собирающие вместе фрукты летом и в процессе отвлекающиеся на веселые игры, в конце концов, получающие нагоняй от Лиена. С Чимином и Юнги Тэхен ощущает себя на своем месте и всегда, когда возвращается в свой тихий дом, горько плачет, уткнувшись в подушку в своей комнате. Ведь отец никогда не потреплет его по голове, как это делает Джунги, поощряя за успехи своих детей. Папа никогда не прижмет к своей груди, как прижимает Лиен, если Чимин или Юнги чем-то расстроены. Его родители вечно в работе и энергии на то, чтобы делиться ей еще с Тэхеном и Ду, у них нет. Для Джихуна и Сынгвана на первом месте стая и ее благополучие. Возможно, это правильно, возможно, так надо и Тэхену непозволительно обижаться. Но он всего лишь пятилетний ребенок и со своими слезами обиды не умеет справляться. Он только учится ценить короткие светлые моменты, наполняющие дом семьи Мин, и хранить долгое время их в памяти. Тэхен разувается, отдает шубку Чимину и проходит вглубь дома. Со стороны кухни пахнет аппетитным куриным бульоном и свежеиспеченным хлебом. Лиен, накрыв только вытащенный из печки хлеб полотенцем, оборачивается на переминающегося с ноги на ногу Тэхена. — Здравствуй, Тэхен, — тянет гласные Лиен и, отряхнув руки о фартук, подходит к смущенному альфочке и садится напротив него на корточки. — Ну, ты чего весь сжался? Как будто впервые пришел к нам в гости, — растерянно спрашивает Лиен. — Здравствуйте, Лиен, — сдавленно произносит Тэхен. Убравшие с прохода тапки и повесившие на крючок шубку Чимин и Юнги встают по обе стороны от Тэхена. — Да он на брата пришел поглазеть, — говорит очевидное Чимин, смотря выжидающе на Тэхена, чуть приподняв голову. Юнги следует примеру Чимина, и уже две похожие на друг друга пары глаз протирают в Тэхене дырки. Лиен, тихо прыскнув в кулак с выходки сыновей, одаривает Тэхена взглядом, каким обычно любящие родители одаривают своих детей. — Пойдем, посмотришь, он в зале, я не оставляю его одного в спальне, — кивнув в сторону межкомнатной арки с деревянными шторками, Лиен встает и, пропуская детей вперед, идет следом. Чимин и Юнги, аккуратно отодвинув шторки, чтобы деревяшки не бились друг о друга, проходят в зал, где возле большого дивана стоит маленькая кроватка. Раньше в ней спал кто-то из двойняшек. Джунги самолично сделал две люльки за короткие сроки, как только узнал, что Лиен носит двойню. Сейчас же Чимин и Юнги стоят плечо к плечу возле кроватки, держась за ее бортик. В ней теперь лежит новый волчонок. Совсем капельный. Тэхен таких никогда не видел. Встает по другую сторону от двойняшек, вцепившись за прутья кроватки мертвой хваткой и своего восхищенного взгляда отвести не может. Даже рот слегка приоткрывает. Маленький серый волчонок, спрятав свой нос под одеялом, крепко спит, никого не слыша. Трогательный, нежный и любимый детским сердечком Тэхена, участившим свой ритм. — Как его зовут? — почти неслышно спрашивает Тэхен. — Мы с Джунги еще не придумали, — с досадой говорит Лиен, встав за спиной Тэхена. — Но если хочешь, будущий вожак нашей стаи, можешь сам придумать ему имя. Тэхен в шоке распахивает глаза, уставившись на Лиена. Чимин и Юнги полностью копируют его моську, вызвав на лице Лиена широкую улыбку. — Правда можно? — совсем неуверенно. — Конечно, можно, Тэхен, — озвучивает, будто Тэхен самую глупую вещь на свете спросил. «Тебе все можно» — остается на языке. Лиен гладит альфочку по кудрявой темной макушке и сердце его нарадоваться не может от одного вида обнажающего свои зубы в счастливой улыбке Тэхена. — Хочу! — соглашается Тэхен, обратно поворачиваясь к волчонку. Двойняшки, чуть подавшись корпусом вперед, смотрят на губы Тэхена, готовясь читать. Тэхену долго думать не приходится. Он же об этом мечтал. — Чонгук, — на выдохе. Юнги и Чимин хмурят тонкие бровки, не разобрав. — Я хочу, чтобы его звали Чонгук.