Лес Авидья

В нос ударил резкий травянистый запах, смешанный с чем-то сладким. Слышится чьё-то копошение рядом и бульканье кипящей воды. Сайно едва приоткрыл глаза и, прищурившись от яркого света старой лампы, снова закрыл их. Он лежит на чём-то мягком, сильно походящим на кровать, а вокруг было тепло, будто он находился в доме. Пересилив себя, учёный всё же поднял веки и увидел перед собой потолок, сооружённый из плотных широких листьев. Лежал он действительно на кровати, укрытый собственным плащом, а рядом и правда кто-то находился. Медленно повернув голову, он увидел парня, который стоял к нему спиной и что-то перемешивал в ступке на столе. Сайно зажмурился и снова открыл глаза, удивлённо уставившись на незнакомца. Тот медленно размахивал из стороны в сторону пушистым тёмно-зелёным хвостом, а свободной рукой поглаживал и дёргал свои длинные лисьи уши, в одно из которых была продета серьга у самого основания. Они были настолько несуразно большими относительно головы, что притягивали всё внимание на себя. Учёный подумал, что, должно быть, бредит, но окружение было очень явным и настоящим, так что он вновь повернул голову прямо и пялился в потолок, осознавая своё положение. Чувствовалось лёгкое головокружение, виной которому вполне мог служить запах заваренных трав, и тяжесть в теле, из-за которой пошевелить собственной рукой казалось непосильной задачей. Ну а в целом, вполне живой и здоровый. Ухо незнакомца дёрнулось, и он развернулся к нему. — Очнулся? — подошёл ближе и поставил на стул, стоящий около кровати, стакан с чем-то сладко-пахнущим, — на вот, выпей. Он выпрямился и сложил руки на груди, пристально наблюдая за учёным. Сайно сел, прищурившись от резкой боли в голове, и посмотрел на хозяина домика. Его каре-зелёные глаза были похожи на Сумеру: наполовину пустыня, наполовину тропические леса. Такие ясные, что он невольно засмотрелся, беззастенчиво изучая, а затем потянулся к стакану, доверительно отпивая кислый отвар. — У меня галлюцинации или у тебя действительно есть хвост? Этот вопрос мучал его даже больше, чем где он находится и как здесь оказался. — Это единственное, что тебя волнует? Значит, ты уже поправился. Завтра на рассвете ты покинешь этот лес и больше сюда никогда не вернёшься. Игнорируя приказы, которым не собирался подчиняться, Сайно снова оглядел убранство дома. — Что я выпил? — Отвар из тех лотосов, вокруг которых ты всё кружил. Повезло, что у тебя высокая сопротивляемость к ауре Увядания, иначе бы вряд ли сейчас сидел и задавал свои глупые вопросы, — юноша недовольно оглядел учёного, забирая у того пустой стакан, — лучше ответь мне, кто ты такой и зачем сюда пришёл? Разве ты не наслышан о злых духах, обитающих в лесу? — Меня зовут Сайно. Я прибыл для изучения лотосов нилотпала. И я не верю пустым слухам, — вкрадчиво прошёлся по каждому вопросу учёный, — раз ты живёшь здесь, то либо байки о злобных духах – всего лишь байки, либо ты и есть злобный дух. Я больше склоняюсь к первому варианту, но вот твои уши и хвост… — Да что ты к ним прицепился? Никогда не видел зверолюдей? У тебя у самого уши на капюшоне. — Нет, никогда не видел. И это всего лишь одежда, а у тебя настоящие. Парень устало вздохнул, нервно махнув хвостом, невольно снова привлекая к нему чужое внимание. — Я дух-защитник леса Авидья. Уж не знаю, для чего тебе понадобились лотосы нилотпала, но я не дам тебе спокойно слоняться здесь и нарушать воцарившееся таким трудом спокойствие. Сайно, ничего не ответив, потянулся к своей сумке, лежащей на полу возле кровати, и достал оттуда зелёную книгу. Только сейчас он вспомнил историю Амадии и его просьбу. Старик не обманул его ни в чём, и учёный искренне сожалеет, что не поверил ему сразу. Он протянул блокнот, заглядывая в красивые глаза напротив. — Это, должно быть, твоё. Старейшина Амадия просил передать, что благодарит тебя за всё и извиняется, что не пришёл попрощаться. Дух взял книгу, написанную им десятилетиями назад для маленького мальчика, отравившегося речной водой. Она была потрёпана, и некоторые буквы на обложке уже были стёрты, но можно было легко прочитать надпись «правила выживания в лесу».  Он улыбнулся, пролистав пару страниц, но быстро опомнился и принял свой прежний строгий вид. — Тот ребёнок... Зачем он вернул её? — Потому что ему это уже больше не понадобится. — Что за вздор? Он такой глупый и наивный, что наверняка не помнит, какие грибы нельзя есть, или что нельзя трогать кабанят, когда вблизи ходит их мать, или что… — Нет, не в этом дело. Он умер от старости два дня назад. Дух уставился на Сайно, крепче сжимая блокнот в руке, будто бы не понимая, что ему говорят. Затем снова посмотрел на книгу, грустно улыбаясь и невольно придавая себя воспоминаниям. — Вот оно как. А ведь обещал навестить меня, когда придёт его срок… Учёный отвёл взгляд, не желая тревожить печаль юного духа. Судя по всему, старик и в этом не ошибся: он ждал его всё это время. Сайно сделал глубокий вздох, аккуратно поднимаясь с кровати. Он сразу же пошатнулся от сильного головокружения и чуть было не свалился на пол, но почувствовал, как чужая рука, схватившая его за локоть, вернула равновесие. — Ты ещё не до конца восстановил силы. Ложись и спи. Учёный вернулся в прежнее положение, задумчиво глядя на духа, который проверял рукой его температуру, сняв перчатку. От горячего отвара клонило в сон, а усталость, накопившаяся за весь день, словно не давала ясно мыслить. Судя по всему, он проспал не больше пары часов, и за окном уже глубокая ночь. Его снова накрыли плащом и погасили лампу, собираясь выйти из дома. — Прости, но я не могу уйти завтра. Моё задание действительно очень важное. — Для чего тебе нужны лотосы нилотпала? — В городе сейчас бушует болезнь, забирающая у людей жизненные силы. Мне нужно создать лекарство, но из всех доступных мне трав его не получится сделать. Академия возлагает большие надежды на эти лотосы. Я должен… — Сайно не договорил, провалившись в сон. Дух продолжал смотреть в темноту, пытаясь разглядеть заснувшего учёного. Он вновь открыл свой блокнот, пролистывая исписанные страницы, освещенные лунным светом.  На улице пахло зноем. Наверное, завтра будет ясный день. Утром учёный проснулся от ослепляющих лучей, пробивающихся через небольшое круглое окошко. Поморщившись, он сначала перевернулся на другой бок, намереваясь вздремнуть ещё немного, но сзади послышалось чужое замечание: — Время уже близится к полудню, не злоупотребляй моей добротой и гостеприимством. Повернувшись обратно, Сайно заметил ушастую фигуру, сидящую спиной к нему за столом у окна, что-то выводя его ручкой. Он быстро метнул взгляд к своей сумке, заметив, что та была раскрыта, но все вещи были оставлены на местах, кроме чистого блокнота и канцелярских принадлежностей. — Прости, мне нужно было убедиться, что ты не принёс с собой ничего опасного. Кроме того, я одолжил твой блокнот, ты не против? — Нет. Но даже если бы я был против, ты всё равно уже пишешь в нём. — Ха-ха, и правда, — дух, наконец, обернулся к своему гостю, изучающе осматривая, — как себя чувствуешь? — Неплохо, — Сайно сел на кровати и потянулся, разминая затёкшие во сне руки, — но хочется есть. Только сейчас он заметил, что в воздухе витает аромат жаренных грибов. Живот обиженно заурчал, напоминая своему хозяину о себе. Учёный осмотрелся, приметив на столе тарелку с исходящим от неё дымом. Вильнув хвостом, дух поднялся со своего места, складывая руки на груди. — Тогда поешь и спускайся вниз. Он вышел на улицу, оставив на столе свои записи. Сайно заинтересовано приблизился к блокноту, заглядывая на исписанные страницы. Красные глаза в удивлении распахнулись, обнаружив различные формулы и ингредиенты для смешивания, полностью разобранные свойства лотосов и некоторых других видов растений, растущих только в лесу Авидья, а также их места расположения и способы обработки. Такой подробной информации ему не давали даже самые редкие учебники по ботанике, хранящиеся в библиотеке Академии. Живот снова жалобно проурчал в надежде, что о нём не забыли, и Сайно был вынужден отвлечься, чтобы поесть. Несмотря на своё внешнее хладнокровие, он был невероятно любопытен от природы, если дело касалось чего-то нового и неизведанного. И когда такому человеку на блюдечке подают весь материал, оформленный красивым почерком и расписанный по пунктикам, сердце не может не ликовать, а глаза – не сиять интересом. Позавтракав, он положил блокнот себе в сумку, накинул плащ и вышел на улицу, чуть было не свалившись с ветки, забыв, что домик находился на дереве. Аккуратно спустившись, учёный заметил сидящего на траве духа, любопытно рассматривавшего бабочку, севшую ему на палец. Кончик его хвоста очаровательно метался из стороны в сторону, а левое ухо дёрнулось, услышав за спиной шорох. — Быстро ты, — он поднялся со своего места, отряхивая широкие штаны. — Спасибо, что спас меня, — Сайно заглянул ему в глаза, вновь засмотревшись на их необычный цвет, — и за еду, за лекарство…и за те записи. Почему ты сделал это? Дух лишь шумно выдохнул, отворачиваясь от давящего зрительного контакта. Несмотря на свою силу и могущество, человек, стоящий напротив, вызывал у него противоречивое чувство настороженности и, казалось, был намного суровее его самого. — Я подумал над словами, которые ты вчера сказал мне. Моя задача – охранять лес, защищать это место от загрязнения и чрезмерного эксплуатирования даров природы. Но задача леса – оберегать этот мир и людей, живущих в нём. Если они нуждаются в его помощи, что ж, я не могу противиться его воле. Но у меня есть несколько условий. Учёный согласно кивнул, приготовившись слушать. — Во-первых, все вылазки за пределы этой чащи строго в моём сопровождении. Я не хочу снова тащить тебя на себе через весь лес. Ты, знаешь ли, не лёгкий, — дух выставил палец вперёд, начиная отсчёт, — во-вторых, лекарство будешь делать тут. Я не могу позволить, чтобы обнаглевшие учёные, которые прознают о том, что здесь не существует демонов, ломанулись сюда и начали без меры хватать лотосы, соревнуясь в создании зелья, — Сайно кивнул, понимая о чём тот говорил, — в-третьих, я хочу, чтобы ты мне доверял. Наше знакомство началось не с той ноты, поэтому я бы хотел, чтобы в дальнейшем это не доставило нам обоим хлопот. — Хорошо, я согласен. Но у меня тоже есть два условия. Первое – я оставлю этот блокнот себе, а второе… скажи своё имя. Длинные уши заинтересованно дёрнулись, и зеленовласая голова озадаченно наклонилась в бок. — Вообще-то я и не собирался забирать его у тебя. А зовут меня Тигнари. Что ж, раз мы всё уладили, то можем выдвигаться в путь. Пошли. Сайно молча согласился, следуя за духом. Если бы взрослые в Сумеру могли видеть сны, он бы подумал, что это всё выдумка его спящего сознания. Смотря на покачивающийся хвост перед собой, учёный пытался обдумать, что вообще означал статус «духа-защитника». Судя по описанию старейшины Амадии, Тигнари совсем не изменился, хотя прошли десятилетия. Он долгожитель? Это тоже привилегия духов или его индивидуальная особенность? Вопросов было действительно много, но что-то не позволяло Сайно спросить напрямую. Дух был отнюдь не злой, как ходят слухи, но весьма строгий и практичный. Дойдя до реки, Тигнари подозвал учёного подойти ближе. — Возьмём несколько бутонов, а потом сходим в ещё одно место. У меня есть на примете пара трав, которые можно смешать, а ещё можно добавить корень адхигамы или растолочь семена сумерской розы или…— он начал бубнить себе под нос возможные варианты, подпирая подбородок рукой и опустив уши в задумчивости, пока Сайно аккуратно срезал лотосы, сомневаясь, стоит ли при духе собирать больше. — Балда, неужели не видишь? Вон там есть ещё, возьми их, и, думаю, пока что хватит. Весь день они проходили по лесу, собирая различные травы и перекидываясь предположениями об их смешении. На удивление они быстро нашли общий язык. Говорил в основном Тигнари, оживленно рассказывая о тех или иных снадобьях, которые он может приготовить, или о том, как лучше сушить листья для сохранения полезных свойств. На любой вопрос учёного он с горящими глазами развёрнуто отвечал, переходя с одной темы на другую, пытаясь объяснить каждую деталь. Он был похож на ребёнка, с гордостью показывающего друзьям все свои игрушки. Из всех знакомых Сайно так непринуждённо и открыто с ним разговаривала только Коллеи. Дух заражал своей любовью к лесу Авидья, невольно заставлял вдыхать в лёгкие побольше воздуха, наслаждаясь его чистотой и вечерней прохладой. Увлекшись своей вылазкой, они не заметили, как начало темнеть. На небе зажглись яркие звёзды, и из-за макушек деревьев застенчиво выглянула луна. Сайно впервые видит ночной пейзаж леса, не омрачённый суровыми тучами или туманом. Тигнари не спешил звать его в дом, давая насладиться красотой засыпающей природы. Когда-то давно он сам, сидя на прогретом дневным жаром берегу, обняв свой хвостик, смотрел, как лунный свет играет с водопадом, изредка отбрасывающим маленькие капельки ему в лицо. Тогда он был совсем маленьким духом, но в таком же маленьком сердце уже зарождалась большая любовь к этому прекрасному месту. Разложив собранные ингредиенты на столе, Тигнари сложил руки, предполагая с чего будет лучше начать. Перебирая в памяти различные рецепты отваров, способных восстановить жизненную энергию, он складывал травы в небольшие кучки, чтобы потом было легче определить, что с чем смешивать. Конечно, лотосы могли бы справиться с такой задачей в одиночку, но раз дело идёт о болезни, а не единичном случае потери сил, необходимо было максимально усилить эффект. От раздумий его отвлёк стук закрывающейся двери. Сайно, сняв капюшон с головы, прошёл к столу, осматривая, чем занимался дух. — Скажи, от этой болезни уже кто-нибудь умирал? — Тигнари, не оборачиваясь, достал свою маленькую металлическую печку, которую однажды оставили в лесу невнимательные искатели приключений. Внизу у неё был небольшой отсек для углей или веток, а сверху можно было поставить среднего размера кастрюлю. — Нет, от бессилия люди впадают в кому, не имея возможности восстановить себе энергию, — учёный с интересом осмотрел приспособление, в котором дух уже успел развести огонь. Он протянул ему котелок, в который по пути к дому набрал воду. — Человеческая жизнь такая безобразно хрупкая и короткая. Надеюсь, эта хворь не сократит и без того малый срок этих людей. Поставив котёл кипятиться, Тигнари вышел из дома, взяв с собой небольшую плетёную корзину. Сайно согласно кивнул, стоя уже в пустой комнате, и снял свой плащ, положив его на кровать. Он постепенно добавлял в воду травы, следуя заметкам духа в блокноте и перемешивая с необходимой периодичностью. Спустя некоторое время комнату наполнил дурманящий сладкий запах, который исходил от заваренных лепестков лотоса. Послышался шорох за спиной, и перед учёным на столе возникла набитая корзинка с фруктами и овощами. Также рядом на тарелку дух положил достаточно большой кусок мяса. — Тигрица Ришболанд поделилась своей добычей, — пояснил тот, завидев вопрос в красных глазах, — как идут дела? — Я почти закончил. Тигнари достал несколько пустых склянок, ставя их возле печки. Проверить действенность лекарства можно было только на самих больных, поэтому Сайно придётся взять с собой все варианты зелий, которые они смогут приготовить. Разлив содержимое по флаконам, учёный поставил их остывать возле окна. Котелок на печке сменила тяжёлая сковорода без ручки, и комнату заполнил шкворчащий звук жарящегося мяса. Обычно Сайно не любил наедаться на ночь, но подумал, что раз он встал сегодня поздно, то и лечь позднее будет целесообразно. Закончив готовку, он заметил, что Тигнари не взял себе тарелку, чтобы разделить ужин пополам. — Ты разве не будешь? — Мне не нужно есть, чтобы продолжать существовать. Иногда, конечно, жарю себе грибы, чтобы почувствовать их дивный вкус или запах, но не нуждаюсь в пище, как в источнике поддержания жизни. — Значит, ты ходил искать еду только для меня? — он усмехнулся, вспоминая перепуганные лица ботаников, умоляющих не заставлять их идти в этот проклятый лес, — если бы городские суеверные узнали, что за демон здесь водится, то до конца жизни носили бы сюда подношения. Дух усмехнулся, всё же взяв из корзины персик зайтун. Он откусил, немного поморщившись от кислого вкуса, смешно дёрнув ушами и распушив хвост, но всё же проглотил кусок. Последний раз он ел что-то очень давно, кажется, когда старейшине Амадии не было ещё и 12 лет. — Просто не хочу, чтобы ты валился с ног от голода. Да и будь на твоём месте другой учёный, я бы не стал ему помогать. — Почему? Тигнари не спешил отвечать на заданный вопрос, медленно пережёвывая фрукт и смотря невидящим взглядом перед собой, вероятно, сильно задумавшись. — Ты другой, — начал он, снова делая паузу, оценивая свои же слова, — ведёшь себя не так, как остальные учёные, и пахнешь иначе. — Ты нюхал меня, пока я спал? Сайно, пережёвывая мясо, заинтересованно посмотрел на духа. Природное любопытство эгоистично завладевало его сознанием время от времени, и как бы сильно он не пытался сосредоточиться на своей основной задаче, ему неописуемо хотелось изучить Тигнари. Тот нахмурился, всё же оборачиваясь, и возмущённо фыркнул на сказанную учёным глупость. — Стал бы я заниматься этим! — выкрикнул он, разведя руками в сторону, одна из которых всё ещё держала несчастный персик, но, увидев искреннее непонимание, тяжело вздохнул, — тогда, на тропе в чаще, помнишь? Я подходил к тебе в облике фенека. Сайно на несколько мгновений перестал жевать, чуть не подавившись куском во рту. Он оглядел Тигнари с ног до головы, пытаясь переварить услышанное. — Ты можешь превращаться в пустынную лисицу? — Конечно, я же дух. Я могу стать кем или чем угодно в этом лесу. Но фенек был моим изначальным обликом. Таким я родился. — Значит, вчерашняя гроза и туман... это тоже был ты? А ещё те белки... — Кх-кхм! Будет тебе, я уже говорил, что всего лишь хотел, чтобы ты поскорее ушёл. Пойми меня правильно: все учёные, которые приходили сюда ради своих опытов, только всё портили. Что я должен был делать, почуяв от тебя запах Академии? К тому же... — Это невероятно, — перебил его Сайно, не меняя восхищённого выражения лица. Он ненадолго завис, подбирая ещё слово, которым можно было бы описать силу лесного духа, но, не найдя в памяти ничего подходящего, продолжал молчать. Тигнари стушевался, кажется, забыв о чём говорил. Хвост нервно покачивался, выдавая озадаченность своего хозяина. «И что это вообще значит?» — подумал дух, немного смущённо вновь отворачиваясь от учёного, смотря на тени деревьев за окном. — Шёл бы ты уже спать. Завтра я не позволю тебе валяться до полудня. Сайно привык не высыпаться и вставать рано, но сейчас хотелось последовать чужому совету. Почему-то слово, которое он всё пытался вспомнить, вернулось к памяти только сейчас, когда уже нет возможности сказать его вслух. «Потрясающий» Тигнари, пожелав добрых снов, поспешил покинуть домик, не оставляя даже малейшего шанса сказать что-либо в ответ. Например, «взрослые в Сумеру не видят сны». Засыпая, укрывшись своим плащом, Сайно решил, что обязательно расскажет ему об этом завтра.