Калейдоскоп

— Ну как Вам чай? — Глэм подвинулся немного ближе к новому знакомому, однако очень боялся нарушить его личное пространство. — Надеюсь, вкусный. Сегодня мне пришлось особенно быстро его заваривать, ведь нашему дворецкому не спалось и я услышал его шаги в сторону кухни. — Мне наконец-то стало тепло. Впервые за всё это время. Я думал, что больше никогда не смогу согреться, — Чес протянул блондину ёмкость с чаем и осторожно опёрся на его плечо. Тот не стал сопротивляться и склонил голову в сторону парня в плаще.       Сердце панка трепетало, ведь он действительно ощущал себя в безопасности, впервые за всё это время. Одиночество стало итогом всех попыток забыться, но этот странный парень у берега, сам того не осознавая — стал его спасением.       Чес хотел разрыдаться, хоть и казалось, что слёз совершенно не осталось. Море выглядело очень символично, ведь отлично отражало всё то, что он еще не выплакал, когда был один. Глэм испытывал смешанные чувства, но одно он осознавал абсолютно точно: он должен быть рядом. В голову лезли тревожные мысли о том, что совсем скоро рассвет, а он так и не показался дома.       Гнев отца страшил, но уже не настолько, чтобы бежать домой со всех ног, как это было ранее.       Полумягкими пальцами он осторожно прижал нового знакомого к себе и обнял всем телом. Их сердца стучали в унисон, будто бы наигрывая ритм всех мелодий, которые они больше никогда не сыграют вместе.       Душа Чеса разрывалась на две абсолютно полярные части: одной половинке было тепло и уютно, а другая предвкушала скорый конец своего существования, но эта перспектива её совершенно не пугала.       Парень в плаще уткнулся в грудь блондина и еле слышно всхлипнул, надеясь слиться с шумом моря. У него это ожидаемо не получилось и тогда он крепко стиснул зубы, закусывая щёки. — Ну-ну, Чеснок.. что у Вас произошло? Вы можете мне доверять, вся сказанная Вами информация останется абсолютно конфиденциальной.       Чес понимал, что нет смысла ломать трагедию дальше и резко выпалил всё то, что успело накопиться в душе и разуме: бывшая музыкальная группа, участники которой кинули его с зависимостью, назвав «безнадёжным», ужасное детство и проблемы в отношениях с матерью, которой отныне больше не существует.       Эта женщина, грубая и утонувшая в своих пороках, даже несмотря на все свои промахи, была для Чеса всем миром. Миром, который рухнул. Глэм надеялся услышать что-нибудь менее трагическое и поэтому растерянно взглянул на песок, будто бы ожидая, что тот подскажет ему, как поддержать новоиспечённого друга. — Пожалуйста, держитесь. У меня совершенно нет слов, чтобы описать все происходящее, но сейчас я буду рад провести оставшуюся ночь в Вашем обществе. Поделитесь со мной всем, что Вас тревожит. Если выговориться – будет легче. — Нет смысла делиться чем-то ещё, чувак. Я проебал всё то, что у меня было: группу, маму и смысл жизни. Я чувствую, что и мой конец близок, совсем скоро мы с ней встретимся и меня это даже не пугает. — Что Вы такое говорите?! Жизнь не всегда легка, но нужно бороться, чтобы выполнить Ваше предназначение. Уверен, и у Вас есть талант, который стоит продолжать дарить миру. — Ну, ты прав, я неплохо лабаю на гитаре. Но из группы меня выперли, а значит нет никакого смысла продолжать играть в стол. — А кто же Вам сказал, что нужно играть в стол? Мы и сами могли сколотить неплохую музыкальную группу! Без этих ваших бесчувственных товарищей, которые кинули участника на произвол судьбы. — Предложи ты это немного раньше – я бы отказался. А теперь мне совершенно нечего терять и никакой риск меня больше не пугает. — Тогда давайте встретимся у бара «Металобаза»? Мне кажется, это место очень хорошо передает Ваш колорит. А оттуда мы сможем пойти искать помещение, чтобы поиграть вдвоём.       Чес кивнул и обвил руками блондина еще сильнее. Перспектива встретиться у самого крутого бара в городе, да еще и поиграть вдвоём —вызывала в нём множество эмоций, но позитивные определённо преобладали.       Глэм осторожно поднялся с песка и направился в сторону моря. Теперь оно казалось безмятежным, не было видно ни единой волны: полный штиль, противоположный растерзанным душам двух новоявленных знакомых с пляжа.       Чес бесшумно подошёл к нему со спины и уже вытащил руки, чтобы напугать, как Глэм сам повернулся к нему с самой широкой улыбкой из всех возможных, и начал кивать подбородком, указывая на ранее беззвёздное небо: теперь на нём сияло целых две звезды и они были ослепительными.       Чес уставился на них, как на самое удивительное из всего, что он видел в жизни и ощутил, будто бы весь пляж окутывает лёгкая дымка, формирующая шар по всей площади набережной, а полузвёздное небо – единственное живое во всей этой фантасмогории.       Он сделал шаг и оказался по колени в воде. И эта серебристая жидкость больше не вызывала в нём животного страха: Чес всегда боялся оказаться в воде после страшного случая из детства, когда мать оставила его в море, и за очередной бутылкой совсем не заметила, как он начал тонуть.       Вода была в его ушах, глазах и лёгких, и если бы его не откачал спасатель — он бы так и нашёл себя мёртвым на самом дне. С тех пор ничего не изменилось: жизнь преподнесла ему все привилегии социального дна: вместо квартиры- пыльный трейлер в промышленной части города, вместо семьи- одноразовые связи с бывшими фанатками и смерть самого близкого человека на свете, к тому же, зависимость от запрещённых веществ.       Чес отдалённо запомнил, как в последний раз переборщил с дозой и едва ли не двинул кони.       Шаг за шагом, он оказывался в воде все глубже и глубже, но почему-то ощущал лишь свободу и лёгкое покалывание эйфории в районе сердца. Нечто внутри кричало ему: «Упади на спину, ощути себя невесомым. Ничего не случится».       И он поддался. Лёгким движением тела, он облокотился на море спиной и упал прямиком в водную гладь, которая, словно гравитация, крепко держала его в своих объятиях и не давала утонуть.       Он раскинул руки и ноги, впервые ощутив себя свободным от всех проблем и невзгод. Глэм наблюдал за этим зрелищем и тепло улыбался, видя, как новый знакомый пялится на небо с самым блаженным на свете лицом.       Плащ промок насквозь, и сделал тело своего хозяина немного тяжелее, но это совершенно не отменяло чувство неподдельной лёгкости души и тела. Никакие вещества и алкоголь не заставляли Чеса чувствовать себя так хорошо.       Этот момент был для него значимым и по-настоящему волшебным. Он слегка улыбался, обнажив ямочки на щеках и ощутил, что всё же хочет продолжать жить. Хотя бы ради этого блаженного чувства минутного спокойствия. Хотя бы ради нового знакомого.       На небе засверкала ещё одна звезда, и Чес с удовольствием отметил, что вместе космические тела образуют нечто, похожее на сердце: для полной композиции не хватало лишь ещё одной звезды.       Он уверенно грёб руками и проплывал всё дальше, чему и сам неиронично удивлялся, ведь никогда не был замечен за умением плавать. Глэм вернулся на их место и достал из рюкзака фонарик и блокнот. Легкий свет фонарика освещал пустую страницу канцелярской принадлежности и Глэм вписал туда фразу: «Сегодня встретил странного знакомого с не менее необычным прозвищем, но он кажется мне очень близким по духу, и я даже предложил ему вместе играть на гитарах, чтобы однажды собрать собственную группу. Переживаю о том, не подведёт ли он меня и придёт ли в назначенное место. Но я буду верить..»       В паре метров послышался крик Чеса. По-всей видимости, он начал тонуть, и Глэм, что есть силы, помчался прямо к нему.       Холод моря и воздуха совершенно его не пугали, ведь он боялся потерять Чеса, пускай они и были знакомы так мало. Благородное сердце Себастьяна не допустило бы смерти от воды в его присутствии, и он сделал всё возможное, чтобы как можно скорее подплыть максимально близко.       Он начал тормошить парня в плаще, а тот, увидев его, прикрыл глаза и высунул язык, изображая утопленника. — Вы..вы..идиот! Я испугался, что Вы можете погибнуть! — Глэм негодовал, но ощутимой злобы в его голосе не наблюдалось. — Да ладно тебе, хорош называть меня на «Вы», мы ж одногодки, чёрт бы тебя побрал! — Чес негромко рассмеялся, валяясь на спине и продолжая спокойно держаться на воде, — но спасибо, что ринулся меня спасать, я уж думал, умру и никто не заметит. — Агрх..ты неисправим, — ответил Глэм, потирая рукав промокшего свитера. — А ты очень симпотный, когда злишься, чувак.