Калейдоскоп

      Глэм нервно поглядывал на серебряные часы, изящно расположившиеся на тонком запястье и с презрением отмечал, что новый знакомый опаздывает уже более, чем на полчаса. Встреча была важной и присутствие Чеса было обязательным: без него ничего бы не получилось. Глэм не мог оставить свою миссию невыполненной.       Более того, он не посчитал нужным даже предупредить своего загадочного спасителя, хотя бы парой слов в сообщении. Блондин расстроенно опустил глаза в пол, когда увидел перед своим носом чьи-то поношенные ботинки и влажный черный плащ, с которого градом стекали слёзы моря.       Тот оказался рядом так же неожиданно, как и в их первую встречу. Себастьян громко выдохнул и, сжав кулаки, сменил презрение на натянутую улыбку и кивнул на тот самый бар, расположившийся в центре небольшого городка под названием Хэлл.       Чес понял его без слов и, засунув руки в мокрые карманы, шагнул навстречу новым эмоциям. Глэм медленно прошёл за ним, плетясь позади, словно прожжённый телохранитель этого лохматого парня.       Каштановые волосы панка были взъерошены и глядели в разные стороны, но от того не переставали выглядеть так, словно он сошёл со странной картины новомодного художника.       Шаг за шагом и они оказались внутри. Прогибаться под тяжестью хлипких ступенек не казалось обоим хорошей идеей и они предпочли игнорировать посторонние звуки, слыша лишь учащенные сердцебиения друг-друга. Волнения не было, вся тяжесть бытия и прочие тревожные предрассудки остались за закрытой дверью.       Чес увидел перед собой абсолютно пустой бар, исполненный самыми мрачными оттенками угасающей жизни. Вокруг не было ни людей, ни звенящих бутылок, ни громкого смеха давно убитого в сопли Бага, ни сумасшедших фанатов восходящих панк-групп.       Пустота стала его спутником по дороге к главному выбору в его жизни. Он увидел перед собой лишь тёмный стол и крутящееся кресло-качалку. На свежевыкрашенном столе валялась хаотично брошенная кипа бумаг, нуждающихся в подписи некоего начальника.        Сам он смотрел вникуда и был явно не настроен общаться с этими двумя. Глэм тихо позвал его по имени, так изумительно похожим на «Бог», и тот мгновенно повернулся в сторону парней. — А, Глэм.. ну здравствуй! Давно мы с тобой не виделись. Рад видеть, что ты привёл с собой этого славного парнишку, — речь начальника звучала самонадеянно, однако была незатейливо замаскирована под наигранное дружелюбие. — Здравствуй. Мы пришли, чтобы заключить с тобой контракт. Чес должен сделать выбор. Времени больше нет. — Ну и что же ты давишь на своего нового друга? Не лишай его выбора, позволь познать правильную сторону самому! — начальник пригладил длинные смоляные волосы и опёрся на собственную ладонь, — выбирай, парень: или ты заключаешь со мной контракт и получаешь всё, о чем так мечтал, включая бесконечную популярность, лучшие инструменты и музыкальный коллектив, или остаёшься со своим другом, и вы пытаетесь пробиться среди миллиона таких же наивных душ. Подсказывать не буду: ответ ты сможешь отыскать лишь в своей душе. Только помни: она у тебя в очень подвешенном состоянии. — Ха, прикалываешься?! Я попал в цирк что ли? Хэй, ну реально..что за приколы?! Как я могу выбирать, если не могу узнать будущее и понять, как мне будет лучше?! — Чес нервно перебирал пальцами и соскребал с ногтей и без того ободранный обстоятельствами лак. — Мы искусственно поместим тебя в два альтернативных варианта будущего, которые покажут, что будет тебя ожидать, если ты выберешь одну из предложенных сторон. Приготовься ощутить это каждой фиброй своей души. Мы будем с нетерпением ждать твоего решения, Чес.       Парень в плаще резко обернулся и посмотрел в ту сторону, где минутой ранее отчётливо видел стол небесного хозяина. Он исчез, ровно так же, как и Глэм, и то пугающее получеловеческое отродье, с шевелюрой, цвета вороньего крыла. Они будто бы испарились. Кислород становился всё более удушающим с каждой секундой и, прежде чем упасть без сил, Чес увидел перед собой чёрную дверь, с надписью: «Выбор первый»             Тёмная сторона.       Резкая тишина коридора сменилась оглушающим гулом, доносящимся со всех сторон. Каждый здесь выглядел так, словно прожил столетие всего за мгновение. Все эти люди больше ничего не боялись и давно забыли, что такое удивляться. Женщины наигранно стонали от мнимого удовольствия, а мужчины надрывно смеялись, будто бы только что услышанная шутка была самой душераздирающей в их жизни.       Костлявые парни водили хороводы в центре всей этой содомии и утробно напевали строчки из нового альбома группы «Avalon».       Эта песня показалась Чесу чертовски знакомой и он принялся оглядывать всё помещение в поисках Глэма. Того совершенно нигде не было.       Нечто сжалось в груди со скоростью света, а руки вновь похолодели меньше, чем за мгновение. Он прекрасно понимал, что здесь происходит и знал, что эта группа принадлежит только ему, и никакого Глэма здесь и в помине не существует.       Чес подошёл немного ближе к парням, кружащихся в несуразном мошпите и увидел, что в центре круга лежит он сам. Обезображенный, плешивый и со вздутыми исколотыми венами.       Синяки под глазами давно стали изумрудными, а сами глаза были выколоты и сияли неестественным красным светом. В руке была зажата игла, поднесённая к венам. А оттенок его кожи сменился на синюшный.       Он больше напоминал скелет, обтянутый кожей, чем некогда живого человека. Костлявые уловили его тревожный взгляд и ускорили темп хоровода, заслоняя всё то зрелище, которое так увлекло Чеса. Заиграла песня группы «Avalon».       Все присутствующие моментально отложили свои дела и, даже не одевшись, направились ближе к импровизированной сцене. На ней показался её новый солист, как две капли воды похожий на настоящего Чеса.       Никто не заметил подмены, а аплодисменты становились всё громче и громче. Люди смотрели на него, как завороженные, и внимали каждому услышанному слову. «Итак, спасибо за такое бурное приветствие, друзья! Мой продюсер сказал мне, что прежний Чес умер, но я запросто смогу его заменить. Да и нужно всего немного: только долбить, как чёртов псих, да мацать фанаточек. Думаю, я справлюсь даже лучше!»       С этими словами, он взял микрофон и начал громко и несуразно выкрикивать слова из песни. Он фальшивил, как и все здесь. Абсолютный слух панка никогда его не подводил, и Чес неотрывно смотрел на всё происходящее, но внутри его переполняла ощутимая злость. Она была вовсе не на людей вокруг. Злость эта была лишь на самого себя и собственные деструктивные привычки. Чес прекрасно понимал, к чему его запихнули в этот полудохлый спектакль, и был однозначно уверен в том, что выбирать себе такой путь однозначно не стоит. Он еще раз взглянул на себя, валяющегося под ногами танцоров и, схватившись за голову, кромко выкрикнул: — Я хочу обратно! Пожалуйста! Глэм! Люций! Выпустите меня!       Его никто не слышал. Некто садистски наблюдал за его страданиями, умело моделируя возможное будущее. Звуки усиливались в ушах и звучали словно гром, бьющий по мозгам.       Чес медленно падал на колени и видел, как людей на концерте становится всё больше и больше. Ему впервые было страшно оказаться затоптанным своими же фанатами. Желание быть известным угасало в нём пропорционально его желанию сбежать из этого места, как можно скорее. Ноги не слушались, а координации больше не существовало.