х х х
29 сентября 2022 г., 23:00
— неужели, Арсюш. — вдруг произносит мужчина напротив, а Попов позволяет себе мельком посмотреть в сторону Шастуна. он прокручивает услышанное в своей голове, чтобы наконец зацепиться за эмоцию, испытываемую зеленоглазым, однако это не так уж и просто.
«Арсюш».
Арсений боится выстраивать предположения. своими действиями он даст толчок новым надеждам, позволив им поселиться у себя в сердце. Антону это на руку. он может на этом отыграться. Антон Андреевич — закрытая книга, сплошь покрытая толстым слоем пыли, тайн и загадок. а ключ к разгадке спрятан чуть ли не на уровне трёх подземных этажей, шансы найти который ничтожно мал. Арсений перебирается ближе к стене, цепляясь за неё пальцами, чуть ли не забиваясь в самый угол, когда слышит приближающиеся к нему шаги. следом над ним вырастает тень Антона, заставляя голубоглазого стать со стеной единым целым. жаркое дыхание опаляет бледную кожу Попова, из-за чего ноги перестают выдерживать собственный вес. зеленоглазый, кажется, никогда не был настолько близко. одеколон мужчины бьёт в голову, опьяняет сильнее любого алкоголя и приятно щекочет нос. ноты бодрящей мяты и имбиря гармонично дополняют сочетание табака и амброкса, обладающим сладко-солоноватым запахом и имеющим свойство возбуждающе действовать на гормональную систему мужчин. Арсений дёргается, когда чувствует, как Антон очерчивает область щеки большим пальцем. кожа его грубоватая, но прикосновения от этого не менее приятны. Попов не успевает задуматься…ну, конечно, же нет! Шастун не глупый мальчишка и уже свыкся с убогостью друга, а тешить себя постоянно наивными мечтами — не в его стиле. этой хуйнёй занимается Попов.
один.
следующее, что он чувствует, — ноющую боль в лопатках, от которой мгновенно скручивается и по привычке взвывает как можно тише, чтобы не злить больше. хотя, казалось бы, куда ещё больше? эффект неожиданности играет свою роль.два.
обессилившее тело не держат ноги после удара по лицу на сей раз, пока в голове эхом отдаются слова Антона. а Арсений задыхается в их обилии и тяжести.«три... полное. ничтожество».
но даже это не вразумляет. Арсений чувствует привкус железа, привкус крови, который смешался с собственными слезами. подобный микс ведёт к рвотным позывам.«нет.нет…нет».
Арсений оступился и канул в пропасть. снова.«ты не смог меня спасти,
но и не можешь отпустить»
вольготно смахнув назойливое содрогание с конечности после содеянного, Шаст просто уходит. в его сердце ничего не ёкает и не болит при виде окровавленного лица Арсения, что тщетно пытается остановить льющую ручьём кровь своими худыми, трясущимися руками. не думает о том, как ему, наверное, может быть больно. страшно и обидно. Антону обиднее. было когда-то. очень давно. а теперь неисчерпаемо плевать. если бы можно было за счёт выплеска эмоций иметь облегчение, то скорее всего Антон бы записался на бокс, карате, что-нибудь ещё. но в действительности каждый раз, когда он ударяет Арсения, он не чувствует ничего, кроме всё больше обрастающей в петлю вокруг его шеи верёвки. и затем, правда, дышать становится всё сложнее. пальцы белеют, сжимаясь вокруг дверной ручки, пока Антон стоит возле выхода на лоджию. внутри колотится всё: начиная от коленей и плеч, заканчивая сердцем и душой. с мутью мыслей держится на самом краю, постепенно теряя равновесие и в страхе пытается совладать с собственными эмоциями. лавина с молниеносной скоростью несётся прямо к нему. гремит так угрожающе, вызывая оцепенение и намереваясь его накрыть с собой без шанса выжить, но грохот внезапно закрывшейся двери опохмеляет, с вынуждением откатывает тревогу заново на задний план. сига за сигой. ... слеза за слезой. это всё из-за тебя. капля за каплей. всё из-за тебя. в горле неприятно першит. зеленоглазый мужчина, уткнувшись лбом в запястье руки, что держит тлеющую сигарету, чувствует себя, как на качелях. безумно раскачанных. вперёд-назад каждую секунду, что кружит голову, вызывая рвоту. хотя он ничего толком сегодня не ел. просто на просто не успел. и рацион его состоит последнее время из сигарет, кофе и горьких, крокодильих слёз соседа по комнате. плачет всю ночь напролёт Арсений, а болит голова и привкус соли на губах у него. Арсений прижимается щекой к холодному полу, продолжая заливать его морем из образующихся слёз. одна за другой разбивается о гладкую поверхность, а мужчина вовсе не спешит утирать их.ему не до этого. ему уже всё равно.
ни один человек не может предугадать и прочувствовать момент, когда его накрывает успокоение. не спокойствие от осознания завершенного, а именно успокоение. сидя у себя в душной комнате или стоя посреди улицы под снегом в колючий мороз, каждый из нас ощущал внезапное облегчение. мысли резко перестают существовать, растворяются также незаметно, как и чувство тревоги, а потом уже всё равно. пережитое уже не трогает, просто находишься в этом приятном облаке вне остального мира и думаешь: вот бы это никогда не заканчивалось. продолжаешь утопать в этой неосязаемой неге равнодушия и даже не можешь уловить собственного удивления над тем, как ты стал холоден. уже не душит, не давит, не пугает. мозг слишком устал чувствовать так много, оттого решает дать тебе возможность расслабиться. хотя внутри всё также плавает на дне это всепожирающее чувство напряжения. но ты не даёшь ему всплыть, подначиваешь себя тем, что ты заебался и терпеть это уже невыносимо. разрешаешь себе забить, тщательно обдумать или просто взглянуть с другой стороны на ситуацию. и всё уже кажется не таким уж ужасным на самом деле. понимаешь, что какого-то чёрта так сильно заморачивался, хотя мог бы более рационально и продуктивно растрачивать себя. так и Антон. каждодневно. проживает это чувство раз за разом, зная, что в любом случае оно придёт к нему. ждёт, как плацебо по расписанию. зависим от безразличия, но чтобы вкусить его в полной мере, также зависим от эмоций. ведь без них эффект уже не будет таким сладким.
