Гувернантка.

На следующее утро за завтраком, мисс Беннет поначалу вела себя отстраненно по отношению ко всем присутствующим, кроме своей воспитанницы. Она старалась как можно больше времени уделять Джорджиане. Но мистер Бингли возобновил свои дружеские ухаживания и весёлую болтовню с новой знакомой. Он был человеком пылким и влюбчивым. Правда, до сих пор все его увлечения быстро начинались, но так же скоро проходили со временем. Об этом давно знали его сёстры и лучший друг. Чарльз отличался весёлым открытым нравом, никогда не задирал нос перед людьми, стоящими ниже него, легко входил в контакт и устанавливал добрые отношения со всеми, кто встречался ему на пути. Оттого он пользовался заслуженной любовью почти у всех, с кем ему доводилось общаться. Мисс Беннет сначала нехотя вступила с ним в беседу, но спустя полчаса уже от души смеялась его шуткам. Она понимала, что флирт с мистером Бингли не входит в обязанности гувернантки и может не понравится хозяину, поэтому старалась отвечать ему односложно, не показывая явного увлечения беседой. Но сегодня она ощутила тепло и дружеское участие, искренний интерес другого человека, как-будто снова вернулась в прошлое, когда была не прислугой, а беззаботной барышней, болтающей на балу с увлечёнными ей молодыми людьми, окружённой любящими родными. Вчерашняя реплика мистера Дарси на её счёт, сказанная холодным и ей показалось даже презрительным тоном, стала для Элизабет ушатом ледяной воды. За время жизни в поместье она привыкла к его сдержанности, и ей казалось в последнее время, увы, только казалось, что за внешней невозмутимостью он прячет расположение к ней. По контрасту с холодностью мистера Дарси, искренняя симпатия мистера Бингли не могла не растрогать её. Мисс Бингли тоже заметила, что новая гувернантка обладает очаровательной внешностью и отнюдь не глупа. Ей этот факт не понравился. Но особенно не понравились ей мрачные взгляды мистера Дарси, которые он бросал на Чарльза и Элизабет во время их дружеской болтовни. Женское чутьё подсказывало ей, что вчерашним словам мистера Дарси о мисс Беннет доверять не следует. Мисс Бингли с самого начала знакомства оказывала особое дружеское внимание Джорджиане, надеясь завоевать её расположение. Вот и сейчас она привезла любимой подруге дорогие подарки: либретто новых итальянских опер в золочёном переплете. Вечером она попросила Джорджиану сыграть что-нибудь для них. После того, как девочка исполнила несколько композиций — она играла превосходно и сорвала бурные овации, мистер Бингли спросил у Элизабет, не играет ли та. Девушка ответила, что её искусство в музыке далеко от совершенства, поэтому она редко рискуёт показывать его публике. Мисс Бингли возразила с самым дружеским видом: — Мисс Элиза, вы зря стесняетесь нас — мы вовсе не привиредливы, и далеко не сведущи в музыке. В нашем узком домашнем кругу вы можете смело выступить, не боясь заслужить чью-то критику. Мистер Бингли, не чувствуя подвоха, с энтузиазмом поддержал сестру: -Да, мисс Беннет, было бы здорово, если б вы тоже сыграли нам что-нибудь. Побывать в опере возможно придётся ещё не скоро, а послушать музыку хотелось бы всем нам уже сейчас. Мисс Бингли и миссис Хёрст дружно захлопали в ладоши и горячо поддержали брата. Элизабет поняла, что ей не отвертеться. Поэтому она с видимой неохотой прошла к роялю. Она взяла новые либретто и после некоторой подготовки исполнила парочку итальянских арий. Благодаря хорошему слуху, приятному голосу, а также искреннему чувству, вложенному в песню, её исполнение оказалось совсем недурно, несмотря на слабую технику игры. Мистер Дарси был поражён красотой и одухотворенностью её пения, но даже себе не хотел признаться в этом. Зато мистер Бингли не скрывал своего восторга. Он предложил мисс Беннет исполнить новую вещицу под аккомпанемент Джорджианы. А миссис Хёрст взамен предложила услуги мисс Бингли. Разумеется, Джорджиана с удовольствием уступила место старшей подруге. Проблема состояла в том, что музыкальные пьесы были новыми, незнакомыми, а либретто имелось в одном экземпляре и было доступно только одной исполнительнице. Элизабет предложила гостям послушать мисс Бингли, так как та ещё не выступала, а сама вернулась на своё место. Исполнение мисс Бингли было выше всяких похвал. В нём сочеталось всё самое лучшее: прекрасная техника игры, сильный грудной голос, великолепный слух. Да и сама она в роскошном открытом шёлковом наряде смотрелась не в пример элегантнее мисс Беннет в шерстяном тёмно-синем платьё закрытого, давно вышедшего из моды фасона. Без сомнения, она оказалась вне конкуренции и получила вполне заслуженные аплодисменты и даже крики «браво». Жаль, что тот единственный зритель, на одобрение которой мисс Бингли особенно рассчитывала, оказался несколько пристрастным и скромное выступление мисс Беннет оценил намного выше, чем её несравненный талант. Она почувствовала разочарование и обещала себе впредь избегать ошибки, которую допустила, предложив сопернице показать себя с наилучшей стороны. Но к несчастью для себя, Кэролайн не суждено было избежать подобного в будущем. Ей ужасно хотелось узнать слабые места своей противницы, а для этого просто необходимо было вынудить ту открыться. И каждый раз, ожидая вскрыть очередной недостаток, мисс Бингли обнаруживала в своей конкурентке и выводила на свет божий новое достоинство, становившееся очевидным для всех ровно с того момента, как его находила неугомонная мисс Бингли. Когда Джорджиана, ещё в гимназии привыкнув ложиться рано, отпросилась спать, Элизабет тут же поднялась идти следом. Но мистер Бингли не допустил её ухода. — Нет, дорогая мисс Беннет, на этот раз мы вас так просто не отпустим. Вам придется сыграть с нами в карты. — Но мистер Бингли, я так плохо играю, что стану вам только обузой. — Если вы играете так же плохо, как и поёте, то чур, я сажусь с вами в пару — уверен, все взятки будут нашими. — Смотрите, мистер Бингли, не говорите потом, что вас не предупреждали. Мистер Бингли оказался прав, им удалось выиграть в вист подряд две партии у мистера Дарси и мисс Бингли. Возможно потому, что мисс Беннет очень старалась быть внимательной, чтобы не подвести партнера, а мистер Дарси, напротив, сегодня казался несколько рассеян. Он даже перепутал масти, что раньше с ним никогда не случалось. — Мисс Беннет, вам, верно, частенько приходилось проводить время за карточным столом, признайтесь зачем вы сказали нам, что плохо играете? — спросила мисс Бингли. — Уверяю вас, я сказала правду. Я знакома с карточной игрой ровно настолько, чтобы помнить её правила. Никогда её не любила. Сейчас я просто боялась подвести мистера Бингли, который доверился моим талантам, поэтому удвоила внимание. — Что же вы предпочитаете, мисс Беннет — если музыка и карты не ваше любимое занятие? — с улыбкой спросил мистер Бингли. — Я люблю всё понемногу — чтение, рукоделие, прогулки, настольные игры. Не могу сказать, что я предпочитаю что-то одно. — О, мисс Беннет, вы поистине образец образованнейшей леди современной эпохи — круг ваших талантов очень широк. — заметил мистер Бингли. — Впрочем, нынче в обществе не найти ни одной барышни, которая не была бы всесторонне образованна — все юные леди играют на музыкальных инструментах, вышивают целые картины, прекрасно рисуют, поют и разговаривают на иностранных языках. — добавил Бингли с улыбкой. — Не уверена, мистер Бингли, что ваши комплименты нами заслужены. На мой взгляд, сейчас мало найдется по настоящему образованных женщин, и я также не из их числа. — ответила мисс Беннет. — О нет, вам не к лицу так прибедняться, мисс Беннет. — со смехом произнесла мисс Бингли. — Разве что вы из тех женщин, кто хочет польстить мужчинам, принижая свои таланты. — Даже лучшие и образованнейшие из женщин, такие как мадам Вердье или мадам де Сталь ограничивались написанием романов и поэзией, никто из них не занимался настоящей наукой и даже серьёзной философией. Мы живём в мире, созданном мужчинами. Мужчины изучают серьёзные науки, делают великие открытия, изобретения, лечат людей, устраивают фабрики, торгуют, путешествуют и воюют. Мы лишь немного помогаем им в этом. Зачем притворяться, что мы обладаем важными знаниями, если это не так? — Вы бы хотели заняться производством, торговлей или пойти на войну? Странные желания! — фыркнула мисс Бингли. — Вовсе нет, я то, что я есть, — так решил господь Бог или судьба, как угодно. Мне не дано изменить свою природу, и тем более изменить законы мира, в котором живу. — И всё же, мисс Беннет, вы не совсем правы, я например, не играю на рояле, и не пою, но музыку слушать люблю. Даже если при этом окажусь отличным коммерсантом или офицером, я буду до небес превозносить талант пианистки или оперной певицы, и никогда не назову их искусство незначительным занятием. — наконец вступил в разговор мистер Дарси. — Да, Фицуильям прав, каждый талантлив в своём. Мужчины делают одно дело, женщины — другое. Мы не сможем без вас жить, дорогие дамы, как и вы без нас, поэтому бессмысленно рассуждать о том, кто из нас более образован и чей вклад важнее. — Дорогой Чарльз, ты как царь Соломон, примиряешь непримиримых врагов и находишь мудрое решение любых споров. — восхитилась мисс Бингли. Через час, когда игра закончилась, мисс Беннет снова попросила разрешение покинуть собрание. Она ушла, оставив разочарованную мисс Бингли в компании мужчин — супруги Хёрсты давно ушли спать. Мистер Дарси витал в своих мыслях и не поддерживал разговор, а мистер Бингли был ей мало интересен. Чарльз поинтересовался у друга откуда родом его гувернантка и из какой семьи? Узнав, что она из Хартфордшира, из окрестностей Меритона, он сказал, что его мать была родом из тех краёв и он давно подумывал арендовать там усадьбу. Мисс Бингли возмутилась и напомнила ему, что они недавно обсуждали приобретение им небольшого поместья в окрестностях Пемберли. — Да, Кэролайн, но пока мы не нашли здесь ничего подходящего для покупки, а в Хартфордшире я нашёл сразу несколько предложений для аренды. Я как раз собирался заключить договор с одним из хозяев — отправиться туда сразу после визита в Пемберли. Те места нам знакомы — ведь в детстве мы часто проводили лето в имении дяди, помнишь, как там хорошо? Фицуильям стал совсем рассеян, молчал и хмурился. В итоге беседа затухла сама собой, и им пришлось попрощаться до завтра. Мисс Беннет затронула его сердце куда серьёзней, чем он надеялся. А ведь прошёл лишь месяц со дня их знакомства. Дарси испытывал сейчас ревность, и сам не понимал пока этого. Ему неприятно было видеть внимание Чарльза к новой гувернантке, наблюдать, как он ухаживает за ней. Мисс Беннет вроде не выходила за рамки приличий — лишь по минимуму поддерживала беседу, иначе выглядела бы невежливой, затем ушла к себе при первой же возможности. Но он, не отдавал себе отчета почему, злился сейчас и на Бингли, и на неё. Дарси долго не мог заснуть. Закрывал глаза и видел её фигурку за роялем, в скромном платьице. Чарующий голос, выражение грусти в чудесных глазах. Что с ним происходит? Почему он так много думает об этой девушке? В ней нет ничего особенного. Но он не мог отвести взгляд от неё, когда она играла. Почему-то не мог. И сейчас он как-будто слышит нежный голос, видит её взгляд — он готов утонуть в этих глазах, они прекрасны.