Гувернантка.

Ему опять снилась мисс Беннет. Её каштановые вьющиеся волосы были распущены, они спускались по её обнаженным плечам мягкими струящимися волнами. Вся она была закутана в какое-то пушистое белое полупрозрачное одеяние — он почти не видел её фигуру, но почему-то знал, что она обнажена под тонкой вуалью и сидит совсем рядом с ним — он может потрогать её соблазнительные округлости, прикоснуться к её груди, поцеловать ее манящие губы. Она улыбнулась ему чудесной улыбкой — вот, она наклоняется к его лицу, он чувствует, как её ресницы щекочут ему щеку. Становится так хорошо, он ощущает невероятно приятную тяжесть в паху — его охватывает экстаз - его меч восстал, он твёрдый, как сталь. Лиз, Лиз — родная моя, — шепчет он, как безумец, повторяя ее имя снова и снова. Фицуильям проснулся от сладостной муки. Он и вправду был возбуждён до предела. Она. Почему снова она? Не Кэролайн Бингли и не Присцилл Клиффорд. А эта маленькая скромная девушка, похожая на бездомного пушистого черного котенка, эта смуглянка с неправильными, ускользающими от него, изменчивыми, как ручей, чертами невероятно милого лица. Она мила, и только… Нет, она бесконечно, чарующе мила, настолько мила, что его охватывает восторг, при каждом воспоминании о ней… Нет, он не в силах прогнать из своих мыслей прелестный образ, приводящий его в сумасшедший экстаз. Невозможно больше терпеть эту муку, это напряжение, он должен снять его. Нет, Лиз, любимая, прости, я не могу больше… Он достиг пика наслаждения, думая о ее нежной стройной шейке, о ложбинке на ней, которую он страстно мечтал поцеловать. Он долго лежал, закрыв глаза, и удерживал в мыслях её прекрасные черты. Почему он не понимал этого раньше? Он давно и безнадежно влюблен в Элизабет Беннет, и у него один выход — сделать её своей. Он сделает ее своей рано или поздно. Этот безумный сон должен стать явью, иначе он просто сойдет с ума. Мисс Беннет попросила мистера Дарси об одолжении. Она намеревалась оставаться с Джорждианой на целый день, но по вечерам просила разрешения возвращаться в родной дом. Она собиралась пользоваться повозкой из Лонгборна, чтобы не доставлять неудобства обитателям Незерфилда. Ее предложение вполне соответствовало планам Дарси несколько охладить свои чувства. С глаз долой — из сердца вон. Чем меньше он будет её видеть, тем скорее выкинет из головы пустые бредни на её счёт. К несчастью, вечера, проводимые лишь в компании мисс Бингли нисколько не способствовали этому. Он откровенно скучал и ждал утра, когда сможет снова увидеться с мисс Беннет. По крайней мере, обедала она с ними в Незерфилде. Дарси видел, что возвращение в родные края нисколько не способствовали улучшению её настроения. Тени залегли под её глазами, а лицо, обычно живое, теперь почти всегда оставалось мрачным. Между мистером Бингли и мисс Беннет появилось особое взаимопонимание. Утром Бингли обычно первым встречал мисс Элизабет Беннет и как-бы невзначай расспрашивал её о здоровье родных, интересовался заодно и старшей мисс Беннет. Бингли подолгу не отпускал её от себя. У них появилось много общих интересов, главное, что их сблизило — любовь и сочувствие к одному человеку. Чем Фицуильям мог помочь ей? А ведь он знал, что ему стоило только захотеть и многие проблемы исчезли бы, как по мановению волшебной палочки. Если бы он женился на ней и взял на себя все материальные проблемы её семьи, то сразу избавил бы тем самым её сестру от необходимости выходить замуж за Коллинза. Поселиться они могли бы в окрестностях Пемберли — даже в Лэмтоне. Арендовать или купить подходящий дом для него не составило бы труда. Единственное, что пугало его — эта пустая глупая женщина — миссис Беннет. Его ждёт позор , когда свет увидит его тёщу, да и другую родню Элизабет. К тому же наверняка разрыв помолвки Джейн с Коллинзом станет скандальным и вряд ли устроит миссис Беннет, самого Коллинза и наконец — леди Кэтрин, которая близко к сердцу приняла судьбу своего верного слуги. Он забыл еще об одной детали — давнишние планы тётушки выдать за него свою дочь — кузину Энн. — Несомненно тётя без боя не откажется от своих намерений. Скандал с его женитьбой на мисс Беннет она сделает очень громким. Всё это мгновенно пронеслось перед его глазами — он настолько живо представил себе реакцию леди Кэтрин на сообщение о своей женитьбе, что на мгновение не смог сдержать улыбку. О, тётя страшна в праведном гневе! Почему-то сейчас ему захотелось испытать этот гнев на себе. Рано или поздно всё равно придётся — жениться на Энн он не собирался ни при каких обстоятельствах. Их с кузиной связывала лишь дружба. Энн была болезненной робкой девочкой - полной противоположностью своей матери. С самого детства она вызывала у Фицуильяма чувство жалости. Но не любви - увы. Он никогда не возражал тёте, когда она заговаривала о помолвке с Энн, но и не поддерживал её. Его же собственная мать ни разу не упоминала об этом соглашении с сестрой. Дарси благоразумно помалкивал, он не считал себя обязанным выполнять волю властной тётушки, тем более, когда речь шла о его личном счастье - он никак не зависел от графини материально - его положение было вполне устойчивым. А связи графини в высшем свете - так ли уж важны? - он слишком хорошо знал, что ценит свет - деньги, богатство, власть. Только это имело для всех значение. Они мало общались с мисс Беннет — он молча наблюдал за ней за обедом, иногда просил разрешения поприсутствовать на их занятиях музыкой, время от времени осведомлялся у Джорджианы об успехах в учёбе, интересовался у гувернантки необходимой литературой для уроков. Он видел, что к Джорджиане девушка относится с большой теплотой. Они кажется успели стать подругами. А ведь они могли бы быть настоящими сёстрами — вдруг подумал он с горечью. Вряд ли ему удастся найти другую женщину, с которой Джорджиана чувствовала бы себя также свободно и легко, и от которой получала бы столько полезных знаний, а заодно добра и внимания. После потери матери бедняжка Джорджиана переходила из рук в руки — одна гувернантка за другой, учительницы в школах, к которым она привязывалась и даже плакала, когда расставалась с ними. Он не смог заменить сестре мать, как ни старался. Сердце девочки жаждало любви, как и его собственное. В этой хрупкой милой девушке они оба нашли её. Или им казалось, что нашли. Дарси не отделял свою жизнь от жизни сестры. Что хорошо для неё, хорошо и для него. Он хотел найти в своей будущей супруге добрую мать или старшую сестру для Джорджианы. Может быть уже нашёл? Он не знал точно, но сердце подсказывало ему, что да — это она. По ночам он продолжал думать о ней. После того вечера, когда Фицуильям уже сознательно решил бороться со своими чувствами, его фантазия совсем вышла из-под контроля. Запретный плод воистину сладок. Невозможность брака с ней только распаляла его воображение, которое не желало слушать доводы рассудка и словно с цепи сорвалось. Он мог позволить себе всё, что угодно, кроме того, чего хотел сейчас больше всего на свете — сделать Элизабет Беннет своей. И оттого его желание становилось ещё сильней. Раньше она приходила к нему только во сне — его подсознание знало о его чувстве и пыталось достучаться до сознания. Но теперь к этим волшебным снам прибавились и вполне осознанные фантазии — у него не осталось никаких сил с ними бороться — он наслаждался ими по ночам, представляя её в своих объятиях. Перед его мысленным взором представали сладостные картины их совместной жизни — он целует её в гостиной, подхватывает на руки её лёгкую фигурку и несёт в спальню. Он представлял, как распускает её мягкие волосы, целует стройную шейку. Дальше… он почти терял рассудок, представляя её нежную грудь и плечи, обнаженные, открытые его страстным лобзаниям. И здесь, в его мечтах она отвечала на его поцелуи, улыбалась ему, смеялась вместе с ним. Он мог бы сделать её счастливой, разгладить печальные морщинки на её лице, заставить её смеяться. Стоит лишь… Сделать ей предложение. Открыть ей свои чувства, предложить свою помощь и поддержку ее семье. Плюнуть на условности и сословные предрассудки. Наплевать на её матушку , на свою тётю и на всех остальных. Почему нет? В конце концов что значит для него мнение света, родственников, насмешки общества, в сравнение с тем счастьем, которое он обретёт, сделав её своей женой? Неужели такая малость может заставить его отказаться от счастья обладать ей? Они прожили в гостях у Бингли почти две недели. В Незерфилде оказалась неплохая библиотека. Мисс Беннет вместе с Джорджианой проводили здесь много времени за изучением французских и немецких писателей. Он часто заходил к ним, слушал их диалоги, сам вступал в беседу. Ему хотелось знать о её любимых писателях и поэтах. Хотелось узнать о ней всё. Разговор как-то зашёл о «Кандиде». Прав ли был Вольтер, отрицая божественное провидение — Бога, как мудрого пастыря, ведущего человека по выбранной им дороге, оберегающего нас ежеминутно от разнообразных напастей? — Верите ли вы в Бога, мисс Беннет? В Бога, который неустанно заботится о нас и помогает нам в наших добрых делах? — спросил он её. — Вольтер - великий мудрец, на мой взгляд, он прав во всём. Бог создал этот мир гармоничным, изначально дал своим творениям всё, что нужно для счастливой жизни: мудрые законы природы и нравственные законы общества, вдоволь тепла, света, земли для всех людей, животных и растений. Но сами люди ведут ужасную жизнь и нарушают все мыслимые и немыслимые заповеди божьи. Бог действительно не вмешивается в нашу жизнь, и никогда не вмешивался. Мы сами истребляем себя, грешим, несёмся на всех порах в ад, дорогу в который мостим своими руками. Бесполезно обращаться к Богу с молитвами — он не услышит нас. Человеческое во власти человека. Лишь к себе и ближним мы можем обращаться, но услышат ли нас? — Значит, мисс Беннет, вы отрицаете божественное провидение и предопределённость судьбы? Я не согласен с вами. — Почему, мистер Дарси? — Я верю, что Бог может посылать нам как испытания, так и счастье. Благодаря божественному провидению мы встречаем людей, которые становятся главными в нашей жизни. Человек может ошибиться либо согрешить и отклониться от пути, предопределённого ему всевышним. Тогда его ждут неприятности и беды. Если же человек честно выполняет его заветы, его ждёт благодарность — покой и счастливая земная жизнь. — Мистер Дарси, вы не допускаете мысли, что ваш личный благоприятный опыт, который подсказывает вам этот взгляд на мир, попросту ограничен? Вольтер в «Кандиде» смеётся над подобными представлениями, он как раз показывает всю их наивность. Мы живём до поры до времени в нашем маленьком мирке, где всё хорошо и Бог якобы заботится о нас — своих любимых чадах. А потом оказывается, что наше благополучие — лишь случайное стечение обстоятельств. И затем такая же случайность разрушает это благополучие. Во всем этом велика роль добрых или злых людей, и никакой нет роли Бога. Он не участвует в этом спектакле. Разве что как зритель. Мы сами себе злобные или добрые боги — и сами творим свою судьбу и влияем на судьбы остальных. По крайней мере в пределах земной жизни это так. — Я не отрицаю роль человека в своей судьбе и судьбах других, но сколько известно случаев, когда люди рисковали жизнью много раз и невредимыми выходили из всех передряг. И наоборот — на ровном месте судьба наказывала человека — как будто было предопределено заранее, что он погибнет. — Это легко можно объяснить случайностью. Если предположить, что судьбе все-равно, что станется с конкретным человеком, один выживет, другой погибнет, то точно также будут люди, которым повезло и люди, которым не везёт. — Всё, что можно объяснить случайностью, не нуждается в объяснении наличием божественной сущности. Забыл, кто это сказал. Кто то из ученых естествоиспытателей. Но я бы, при всем уважении к ним, и к вам, мисс Беннет, поостерёгся раньше времени выбрасывать Бога из нашей жизни. Люди ещё многого не знают об этом мире. Возможно законы, установленные Богом, таковы, что учитывают малейшие детали и в конечном счёте предопределяют нашу судьбу до самой последней минуты. Допустим, всё разворачивается по однажды созданному им плану, но возможно план был настолько детальным, что учёл абсолютно всё. — На это мне нечего возразить, мистер Дарси. Вы правы, что мы слишком мало знаем и способны лишь строить гипотезы, но ничего не можем утверждать наверняка. Единственное возражение против этого таково: неужели Бог настолько зол, что решил послать людям так много несчастий? Откуда в идеально спланированном мире столько несовершенства? Я бы предпочла считать Бога справедливым и разумным, а ответственность на все наши беды возложить на нас самих, чем сваливать на Бога наши несчастья. — Я бы тоже это предпочёл. Богу следует отдать только право награждать праведников, а неприятности я лучше буду получать от людей — ведь тогда с ними легче будет справиться. Попробуй-ка преодолей божью кару, а уж с кознями соседа я как-нибудь разберусь. — Мистер Дарси, я не уверена, что всевышний нас сейчас слушает, но услышав ваши слова, он пожалуй, может и рассердиться. И подумает: а не послать ли мне сейчас какую-нибудь кару этому нечестивцу? — О, мисс Беннет, теперь вы кажется приняли мою точку зрения и всё-таки поверили в то, что Бог принимает некоторое участие в нашей судьбе? Он смог вызвать у неё легкую улыбку, и только. Взгляд оставался также грустен. Как бы хотелось ему заставить эти глаза смеяться. Её лицо разгоралось, пока она говорила, а черты приобретали удивительно нежное одухотворенное выражение в такие моменты. Он понимал, что зов тела может и обмануть. Это всего лишь глупая плоть. Люди похожи на животных с их грубыми инстинктами. Плоти нельзя доверять. Но он знал, что начало его страсти положил его разум. Его инстинкт не дал ему никакой подсказки, когда он увидел её впервые. Обычная девушка, каких сотни вокруг. Как-будто мила, но и только. Это случилось с ним позже — так постепенно, что он и сам не мог назвать точный момент, когда понял, что по уши влюблён. Он разглядел в этой маленькой девушке яркую искру — горящий ясный огонь разума, он как-будто освещал её изнутри и превращал в сказочную красавицу. Её глаза становились прекрасными, когда она отвечала на его выпады в их бесконечных спорах о философии. И он целенаправленно снова и снова вызывал её на диалог, сначала и сам не понимая, что просто наслаждается глядя на нее — откровенно любуется ей, пока она страстно отстаивает свою точку зрения, строит прекрасные теории и оправдывает любимых ей писателей. Он готов был провозглашать любую чушь, лишь бы услышать из её уст страстное опровержение, и снова видеть её прекрасные потемневшие от волнения глаза. Ему доставляли удовольствие их пикировки. Сначала он даже не понимал почему именно, но потом… Когда он понял, то попытался остановить себя. Но оказался бессилен изменить свои чувства. Видит Бог, он пытался бороться, он скрывал ото всех свои чувства, и прежде всего от неё. Он был подчёркнуто холоден с ней, избегал разговоров на личные темы в её присутствии, он сдерживал свою страсть до последнего, и лгал даже себе самому, уверяя себя, что она привлекает его, лишь как интересный противник в философских диспутах. Его симпатия к ней была настолько глубоко спрятана, что осталась незаметна никому вокруг, - так он думал - и , увы, ошибался. По злой иронии судьбы, женщина, которой он меньше всего был склонен доверять своё сердце, разгадала его чувства даже раньше, чем он сам осознал их, а та единственная, которой он хотел бы доверить своё сердце, оказалась в полном неведении до самого последнего момента. Воистину , комедия ошибок! Он сам виноват в этом. Лишь он сам.