Не смотри назад

Была суббота, второй день гонки. Накануне я прошел квалификацию, как выразился комментатор, с баллами выше всяких ожиданий, и занял в ней головокружительное третье место. Машина была в порядке. Механики просили меня не жестить, и я берег ее как мог. В этом сезоне стала еще больше заметна тенденция: заезды преследователем мне удавались неплохо, а вот с лидерством были постоянные проблемы. — Это странно, первым же ехать обычно проще, — недоумевал Влад, когда мы болтали с ним за кофе в перерыве. — Ну а мне не проще, — огрызнулся я, и мне мгновенно стало за это стыдно. — Извини. Нервы ни к черту. — Я смотрел все твои заезды, если что. И ты всегда как будто опасаешься преследователя, что он в тебя прилетит. А ты не смотри назад. Тебе важно проехать красивую траекторию, четко по судейскому заданию, и все клипы собрать. А его дистанция — это не твоя проблема. Понял? Просто не смотри на него. Я кивнул. — Попробую.  

***

  Несмотря на все сложности, я все-таки выбрался из Топ-16. Комментаторы опять стали наперебой называть меня то «открытием сезона», то «главной надеждой» команды. Но на одном из заездов в Топ-8 мне достался серьезный соперник — Женя Гусев из команды «Лукойла». Он был раза в полтора меня старше и настолько же опытнее. Лидером я проехал вполне неплохо. На хот-пите Саша успел пошутить, что любит меня, хлопнуть по плечу, и попросить быть осторожнее с Гусевым в «шпильке». В эту самую первую, но очень крутую дугу нужно было войти уже в заносе, и аккуратно пройти ее полностью в скольжении без корректировок и прямых колес. Задача сама по себе была не самая простая. Но во второй заезд, когда я ехал уже преследователем, гонка неожиданно для всех закончилась именно там. Со скорости около 160 км/ч на постановке, я красиво переложился и вошел в поворот одновременно с Гусевым, сохраняя дистанцию до соперника чуть больше метра. Но на самом пике внезапно всем правым бортом влетел ему в бок. Все произошло слишком быстро. От удара на такой скорости «Сильвию» закрутило, и я позорно вылетел с трека, подняв столб мелкого щебня, пыли и травы. Было слышно, как трибуны взорвались негодующими криками. — Что случилось? — спросил в эфире механический голос Саши. — Ромку на шпильке размотало, — послышался сдобренный помехами голос споттера. — Сука! — ругнулся директор. — Гусь переуглил и завис там. Роме никуда не деться было, — кисло пояснил наблюдатель. — Но косяк наш. Так что все, походу. Судьи решили точно так же. Это означало, что в этом этапе на пьедестал я уже точно не попадаю. — Ромчик, ты молодец, — ободряюще сказал директор. — У Гуся бывает. Он это не специально так, просто косячит. Но меня хватило только на короткое «понял». Я выравнивал тачку, чтобы направиться к финишу. Саша постоянно твердил, что нужно научиться проигрывать. Что дрифт — это непредсказуемый спорт, и здесь это необходимый для выживания навык. Но пока не получалось. От финиша я катился на питлейн, а в душе уже закипала буря. Из тачки я выбрался под сочувственные взгляды ребят. И эти взгляды меня доконали: я стянул с головы шлем и подшлемник, сунул его в руки кому-то из парней, и почти бегом бросился в гараж. Внутри кто-то на ходу поймал меня за плечо. — Эй. Ну-ка, стоять. Это был Влад. Он крепко схватил меня под локоть и оттащил в сторону, за стеллажи с покрышками, где у механиков располагалось что-то вроде закутка для отдыха. Сейчас там никого не было. Задыхаясь от обиды и ярости, я поднял на него залитое слезами лицо и меня прорвало: — Это пиздец... Я просто не мог... Там без вариантов было держаться за ним, и не встать. Слишком медленно! Он обнял меня и запустил руку в волосы, так что моя голова оказалась на его плече. — Я знаю. Я видел. Тише, все. Я уткнулся лицом в грубую серую ткань его куртки и беззвучно разрыдался. Он тихонько гладил меня по спине, и от этого простого выражения заботы слезы текли еще сильнее. Но от слез сразу полегчало. Я тайком вытирал их кулаком— господи, не дай бог кто-то еще из команды увидит, что я рыдаю как баба! Но в гараже больше никого не было. С улицы доносились возбужденные голоса и треск раций: все обсуждали мой проеб, и ждали остальных ребят с трибун. Наконец, Влад тихо заговорил: — Никто не смог бы выполнить такой маневр, это невозможно. Споттеры говорили то же самое. Это не твой косяк. Слишком маленькая скорость, слишком большой угол. Зато лидером ты проехал просто роскошно. — Я не смотрел назад, — выдохнул я ему в плечо. Он отодвинул меня, ловя мой взгляд. Казалось, что сейчас от его всегда грустных серых глаз исходит какой-то теплый и бесконечно добрый свет. — Рома, ты не представляешь какой ты молодец. Я тобой восхищаюсь. Я уже понял, что он мне нравится. Как-то совершенно по-особенному. Оказалось, что мне приятно даже вот так стоять рядом с ним, смотреть на него, чувствовать тепло его рук… В конце концов, если бы не он, сегодняшнего заезда вообще бы не было. Но кроме уважения и благодарности в этом было что-то еще. Как будто он был мне гораздо ближе, чем друг и коллега. Как будто я могу рассказать ему вообще все, что угодно, и он меня поймет. Я никогда такого раньше не испытывал.   Даже не знаю, почему, но я потянулся к нему и, зкрыв глаза, прижался губами к его губам. На секунду мне показалось, что сейчас он шарахнется прочь, или даст мне по роже — так сильно он вздрогнул и напрягся. Но даже если так, в тот момент мне, честно, было похуй. Я не мог и не хотел этому сопротивляться. Но после секундной паузы Влад внезапно ответил на поцелуй: его язык осторожно скользнул по моим соленым от слез губам. И все мое тело будто прошил насквозь мощный разряд, сбившийся в пульсирующий комок где-то в паху. Такого я не ожидал: в ушах зазвенело, колени задрожали, и я бы, наверное, сполз на пол, но он крепко прижимал меня к себе. По моим ощущениям так прошло всего несколько секунд, и одновременно как будто целая вечность. Сердце колотилось от страха, ведь нас могли увидеть в любой момент, но я физически не мог себя заставить оторваться от него. Кто-то завозился у входа в бокс, и Влад рывком отодвинул меня — покрасневшего и запыхавшегося — на пионерскую дистанцию от себя. Какое-то время мы прислушивались, но никто так и не вошел. Мы молча посмотрели друг на друга, словно заговорщики. — Ну что, все? — спросил он с улыбкой, пока я пытался отдышаться, и нервно вытирал рукавом уже почти высохшие слезы. И сам же ответил: — Все. Пора.