Последняя битва

Вечером вице-адмирал ворвался к Кальдмееру с парой бутылок вина и бокалами. - У меня к вам разговор, дорогой адмирал, - Вальдес потряс бутылками и огляделся, пытаясь найти подходящее место. - Прошу вас, - Олаф закрыл Эсператию и сдвинул книгу на край стола, освобождая место. Обращение привычно резануло - уже не адмирал - но спорить с хозяином было бесполезно. Вальдес подтащил кресло к столу, устроился, разлил вино и протянул гостю наполненный бокал. - Пейте. - Сам он уселся поудобнее, поджав ногу, и пил Кровь, подбрасывая свое кольцо с изумрудом по привычке. Олаф прислушался к себе - голова не болела - и отпил вино. - Вам какой орден милее, дорогой Кальдмеер? Слава, Знание, Милосердие, Истина? - Вальдес поморщился, - и еще какие-то три должны быть. - Да, Домашний Очаг, Справедливость и Чистота. - Кальдмеер задумался. - В Домашнем Очаге я вас не могу представить, - признался марикьяре. - В Славе вы пришлись бы ко двору. - Предлагаете мне уйти в монастырь? - удивился Кальдмеер. - Простите, мне стоило понять раньше, что я злоупотребил вашим гостеприимством. - Ни в коем случае, мой дорогой адмирал! - Вальдес подпрыгнул в кресле, яростно жестикулируя, - поверьте мне, я всегда рад вас видеть у себя. Просто мы уезжаем. Ваш Руппи едет к принцу Бруно, меня тоже вызывают дела. Олаф невольно глянул в окно, в сторону моря. Какие дела могли вызвать вице-адмирала? - Не на море, на суше. - Марикьяре подкинул кольцо, поймал, снова подкинул. - Я не хочу оставлять вас одного. С книгой. Олаф непонимающе посмотрел на Вальдеса, ожидая пояснений. Тот снова взял его за запястье, как тогда, на берегу. - Я не знаю, что вы пережили в замке Печальных Лебедей, но за последние недели вы перестали выходить из комнаты, забываете спускаться к завтраку или обеду, не выходите на прогулки. Олаф задумался. Он не ожидал, что настолько изменился, что его битва с пустотой так заметна со стороны, что его привычки поменялись. Да, его редко тянуло на улицу, а еда потеряла вкус и привлекательность, но почему это беспокоит Вальдеса? Конечно, он уезжает, конечно, он нужен своей стране и на море, и на суше… - Вы опять потерялись, - марикьяре сжал запястье и зачем-то расстегнул манжет, сдвигая рукав вверх и берясь за предплечье второй, обжигающе горячей, рукой. - Господин Кальдмеер, Олаф, я вижу шрамы, но причина же не в них? - Шрамы? - Олаф потер давний след от сабли на щеке, - я как-то и не задумывался о них. - Мне кажется, вам нужна помощь. Не думайте, какая, от кого, я придумаю, как вам помочь, просто скажите мне, хорошо? Я уезжаю через три дня. Я зайду к вам утром.