Against time

По трубам журчит вода, из незакрытых клапанов слышно её шипение под воздействие давления. Паутина, покрытая капельками от образования конденсата, как будто утренняя роса, отражающая летающие вокруг пылинки, украшает пустующие углы коридора. Шаги двух парней глухие и редкие, голос раздаётся полушепотом. — Ты чего такой нервный? — задает вопрос Джисон, смотря на идущего справа Минхо, который, сложив руки на груди, вперился вперёд на дверь, сочащую яркий свет улицы. Молчит. — Эй, Минхо, — Хан останавливает его, — Поговори со мной, пожалуйста. Я же вижу что то не так. Минхо поднимает неуверенный взгляд, не боясь быть уязвимым при парне напротив, потому что слишком доверяет (да так, что аж страшно становится когда нибудь проболтаться о том, что он знать не должен). Рыжеватая челка мешает красивому обзору и Хан убирает её одним движением головы, наблюдая, как собеседник пристально смотрит за ним и в карих глазах этих что то плещется, помимо доверия. Джисон старается ухватиться за эту крупицу, как рыбак за вьюна, расчищая дорогу сквозь темноту. И ловит, когда Минхо говорит, самостоятельно отодвигая шторку чёрного занавеса. — Возможно, я тоже знаю кто отправитель. — И этот кто то явно тебе не приятель, так? — Ли кивает, а Джисон убеждается в своём улове – страх. Незаметный для других, но не для Джисона, что стоит на пустующей сцене и смотрит за одиноко сидящим на её середине Минхо. Зрителей нет, актеров тоже, нет ярких софитов, не играет музыка. Это не представление – это убежище, которое Джисон смог найти. На щеки ложатся две руки, возвращая Минхо в тусклый коридор, но рядом все ещё стоит его главный маяк, что светится даже в самой непроглядной тьме, издевательски смеющейся. Ли подходит ближе, но сразу же себя одергивает. – Можно я... – Можно. И Минхо наклоняется, цепляется за талию аккуратно, боясь спугнуть, а Джисон сам пододвигает его к себе, кладя подбородок на плечо и окольцовывая шею, одной рукой ныряя в такой уже полюбившийся цвет волос. В ушах и дыхание и стук сердец: одно спокойное, светлое, готовое принять то второе, что колотится сильно, окрашенное во все оттенки чёрного. "Простоят ещё немного в абсолютной тишине. Закрывая на замки друг другу мысли в пелене" – Это было определённо про них. Они стояли, вцепившись друг в друга, словно осьминоги. В некоторые моменты, вроде этих, вместо слов лучше просто уткнуться лицами друг другу в плечи. Минхо боится, что правда вскроется наружу быстрее, чем он все уладит, и ребята отвернутся от него из-за этой затянувшейся игры, но до сих пор и не подозревает, что парень, чьё светлое сердце давно покрывается аллергическими пятнами, заражаясь от другого, уже обо всем догадывается, стоит лишь заглянуть внутрь повнимательнее. Но, к сожалению, Минхо слеп на такие вещи, а слепоту, увы, не вылечишь. Как бы Джисон не пытался.

***

Стук в дверь отвлекает Сынмина и коробка, что почти встала ровно на полке, опасно накренилась вперёд, но парень подталкивает её и она возвращается в исходное положение. – Да? – на кровати лежит письмо, которое Ким не успел убрать в карман, но было поздно метаться, ведь стучавший уже зашёл в комнату. – Хёнджин? – Ага, я это...В общем зашёл проверить всё ли в порядке, – произносит он и замечает белый предмет. Сынмин мысленно прописывает себе по лбу. Хёнджин обязательно спросит, что это, слишком уж любознательная особа. Но то, что сказал Хван немного ввело парня в ступор. – Хочешь поговорить об этом? – указывая головой на кровать. А какая уже разница хочет он или нет, ему все равно придётся вводить ребят в курс дела. Сынмин закрывает шкаф, подходит и садится на мягкую поверхность, ладошкой хлопая рядом с собой. Хёнджин выдыхает, кажется, слишком громко, чтобы младший мог понять, что он все это время старался дышать по минимуму, но Сынмин, как обычно делает в неловких ситуациях, пропускает это мимо ушей и закидывает ноги в его любимую позу лотоса, ведя рукой по помявшейся бумаге. Кровать прогибается под весом ещё одного человека. – Прочитай. – А? – Хёнджин смотрит на Сынмина так, будто тот сказал ему его застрелить. – Ты уверен? – Если бы был не уверен, думаешь, я бы не выгнал тебя из комнаты в ту же секунду, как ты зашёл? – Хван кивнул головой, давая знать, что он понял. – Читай. Вслух. Парень забирает письмо, касаясь пальцами ладони Сынмина. Они встречаются глазами, но быстро отводят взгляд в разные стороны. Неловко. Хёнджин раскрывает листок бумаги и читает. "Моё время истекло, малыш Сынминни. Я попросила этих милых ребят передать письмо тебе лично, к сожалению, сама уже не смогу. И, о боги, в кои-то веки на нашу встречу не пришла именно я. Один один :) Как бы я не хотела остаться с тобой подольше – не могу. Помнишь, твоё самое заветное желание, которое ты загадал перед тем, как встретить меня? Уверена, помнишь. Именно из-за этого вынуждена уйти таким варварским способом, даже не попрощавшись. По секрету, ты и читать мои попытки оправдать свое внезапное исчезновение не должен, я сделала небольшое исключение, за которое потом мне обязательно влетит, но не могла же я оставить тебя в неведении. Хотя...Ты и сейчас ничего не понимаешь, ну уж прости, тайны – это я люблю, а ещё больше люблю тебя и хочу, чтобы ты был в порядке, так что когда нибудь поймёшь мотив моих действий. Похоже на сцену из фильма, согласен? Фильм, в котором у юного парня начинается новая насыщенная жизнь, как только странная подруга покидает его. Как бы назвал, а? У тебя будет время подумать!! И когда мы вновь встретимся ты обязательно расскажи мне о названии, хорошо? Мне жаль, что я не дождалась твоей первой песни, что мы с тобой не попробовали все те блюда, что не посмотрели те дорамы и фильмы, не стали популярными, не объездили те места, о которых говорили, но без меня ты сделаешь все это (и даже больше) в семикратном размере. Никогда не была так благодарна судьбе, что с тобой встретилась именно я. Шесть лет и правда слишком быстро пролетели. Спроси меня перед смертью, какой промежуток времени я хочу прожить заново, мой ответ – эти шесть лет с тобой. Пора закругляться. Время штука странная, до сих пор не понимаю, как мы с ним уживаемся. Помни про мой подарок. Я всегда буду рядом. Уж поверь, в мыслях успею надоесть и ты про меня забудешь. До свидания, Ким Сынмин.

Твоя Лу♡

31.08.2016"

Хёнджин молчит, не зная что сказать. Он украдкой смотрит на друга, который мягко улыбается. И правда – время штука странная. – Следующие шесть лет после расставания прошли также быстро, как и время проведённое с ней, – Сынмин поднимает голову и тяжело вздыхает. Хёнджин убирает текст в сторону. – Это ведь то письмо, которое передал тебе я вместе с остальными? – Сынмин кивает. – Ох, это был первый и последний раз, когда мы видели тебя рыдающим в три ручья, – парень ткнул блондина в ребро и тот подскочил. – Ай, ладно, прости. Я хотел тебя развеселить. А теперь рассказывай кто такая эта Лу, что сумела довести тебя до слёз. – Это будет долгий рассказ, – он хочет встать, но голова Хёнджина оказывается быстрее и он кладёт её Сынмину на ноги. – Я весь во внимании, – на распев сказал Хёнджин, удобнее располагаясь на сложенных ногах парня без разрешения, на что получил удивлённый взгляд. – Как пару лет назад, когда у нас был тот душевный разговор. Помнишь? – Сынмин улыбнулся и кивнул, облокотившись на изголовье небольшой кровати, придерживая голову наглого друга от удара из-за движения. Мурашки пробежали по всему телу, когда Хёнджин положил руку на его бедро. Сынмин не начинал говорить, молча смотря на стенку, поэтому Хёнджин привстал. – Может тебе дать время? – Да ляг обратно, я пытаюсь выстроить хронологию событий, – пальцами он давит на лоб, укладывая того на место, и впускает Хвана в этот маленький укромный мир воспоминаний. Наступил сентябрь 2010. Мне было десять лет, когда я оказался без родителей. Близких родственников, кроме старшей сестры, что на тот момент почти исполнилось восемнадцать, у меня больше не осталось, поэтому вопрос о опекуне стоял с восклицательный знаком. Сестра ещё не могла им стать, поэтому мы стали искать того, кто бы подошёл на эту роль. Обшарили всю родословную и нашли тётю с маминой линии, которая связь особо с нами то и не поддерживала, но относилась к нам лучше всех тех, кого мы обзванивали. Столько оскорблений наших покойных родителей в жизни не слышал, как в тот день. До сих пор не понимаю, почему у них были такие плохие отношения со своими родственниками. Как умерли мои родители ты знаешь. Странное совпадение – двигатели их машины заглохли именно в тот момент, как они выехали на слишком оживленную проезжую часть, а водитель чёрного тонированного авто, как будто только и ждал этого, влетел в боковую часть, там, где сидел отец за рулём, а после скрылся с места преступления. Отец умер сразу, а мать долго оперировали, но она все равно скончалась. Знаки у типá фальшивые оказались, найти так и не удалось. Расследование продолжалось около трех лет, а затем тёте позвонили, сообщив о закрытии дела. В тот сентябрь я был очень подавлен. Перестал ходить в школу, взяв больничный на несколько недель. Отказался от сладкого, удивив тем самым сестру. Не вылезал из дома и прокручивал в голове все моменты с родителями. Тётушка относилась к нам очень хорошо, понимала меня и не заставляла делать то, чего я не хотел. Сестра, конечно, тоже убитая ходила, но ей нужно было держаться, чтобы приводить в тонус младшего брата. Через две недели после случившегося я созрел на поход в школу. Шёл в тот день не по привычному мне самому быстрому маршруту, а по тому, что дворами петлял – пытался оттянуть время. Ну и так оттянул, что встретил девочку, что сидела одна на качели и так пела красиво, что я аж остановился. Простоял до конца песни, а она спрыгнув, обернулась ко мне, будто знала, что я за ней наблюдал. – Приветик! Тебе понравилось? – я поздоровался и кивнул. – Эт я сама недавно придумала! Рада, что нашёлся первый слушатель. Может посоветуешь, что лучше поменять в словах? А мне тогда десятка была, я в музыке не дум дум, интересовался только бейсболом. Но попросил ещё раз спеть и поменял пару слов, которые казались не совсем подходящими. Она была в восторге. – Ого, так и правда лучше. Ты случайно песни не пишешь? – сказала она, смеясь, я лишь отмахнулся. – Меня Лýна зовут, а тебя как? – Сынмин. Ким Сынмин. – Приятно познакомиться, Сынмин Ким Сынмин, – мы с такими серьёзными лицами руки пожали, это надо было видеть. – У тебя фамилия то есть? – спросил я. – Есть конечно! Боу. Но я не люблю как она звучит, поэтому всегда говорю только имя. – Оу, хорошо. Можно называть тебя Лу? – Да, я не против, – она снова улыбнулась. Это была самая искренняя улыбка, которую я видел. – Ты куда то шёл? – Ой, точно, я же в школу, – взглянул я на часы и понял, что можно уже и не торопиться. – Опоздал блин.. – Тогда пошли гулять? – я был очень удивлён тем, что что то подтолкнуло меня согласиться и в следующую секунду мы уже шли в другую сторону от школы, болтая обо всем на свете, что мне не свойственно. Добрались ко мне к четырём вечера. Представь удивление сестры, когда я пришёл домой с самым счастливым лицом и познакомил её со своей новой подругой. Я – десятилетний пацан, который лишний раз говорить с кем то не станет, познакомился с девчонкой по пути в школу. Сестра долго слушала наши рассказы, начиная с того, что прогуляли уроки, заканчивая тем, что на соседней улице живёт семья необыкновенных рыжих кошек, которые дались погладиться. Сестра потом обняла Лу, поблагодарила за то, что подняла брату настроение, и сказала, что в нашем доме ей будут всегда рады, если она захочет зайти в гости. Потом пришла тётя с работы и сестра пересказала ей всё, что случилось. Она похлопала меня по голове, сказав, что это судьба – встретить столь изумительную девочку. Так и началась наша история. Луна сидела на домашнем обучении, потому что так её бабушке было удобнее. Родители отказались от неё, оставив на попечении довольно богатой и не очень старой матери по линии отца, поэтому воспитанием занималась именно бабушка. Лу с ней были в просто замечательных отношениях. Они переехали из Европы в Сеул, когда ей стукнуло семь лет. У Мари, так звали бабушку, там был свой небольшой магазинчик, которым раньше управлял её брат. Но тот решил уехать повышать квалификацию в другой город, предварительно позвонив сестре. Жильё им в хорошем состоянии тоже предоставил он, даже ремонт делать не пришлось. Дружили мы лучше некуда. Лу часто придумывала песни, каждый раз прося меня заценить и подкорректировать. Музыкой она занималась пару лет в Европе, но бросила, поэтому и пела хорошо. Мы пытались играть в бейсбол. Она хотела, чтобы моя мечта стать профессиональным игроком сбылась, но все те разы, когда она пела, я задумывался – а точно ли это та мечта. Часто уходили гулять куда то далеко, а потом фантазировали, сидя на пляжу, как поедем в другие страны и станем популярными певцами. Да, все таки в шестнадцать лет петь захотелось и мне. Мы переживали вместе все экзамены, а потом отмечали успешную сдачу, ведь по другому у нас и не получалось. Можно сказать, что мы были чутка задротами. На наше пятилетие мы обменялись подарками. Вот это было удивление, когда мы открыли их и увидели подвески с камнями. Сынмин достал из под футболки камень и показал Хёнджину. – Какой красивый, – Хван присмотрелся. – Это же топаз. А почему ты не носил его? – Носил, не снимая, пока мы дружили, но знаешь, это немного сложно, когда вещь памятная, а человек, который подарил её, куда то внезапно исчезает. – Прости, я не додумался. Продолжай. Она подарила мне топаз, а я ей Александрит. Лу очень надежная, ответственная и трудолюбивая натура, всегда добивается своего. Она сильная по большей части из-за того, что жизнь всегда преподносила ей уроки, которые она стойко выносила. Я хотел, чтобы в будущем Лу была готова к опасностям и мой выбор пал на этот минерал. При приближающейся беде он менял свой цвет: становился ярко-красным среди бела дня или зеленым в вечернее время. Считается, что если минерал стал алым, то владельцу грозит травма или болезнь, связанная с потерей крови. В жизненно опасной ситуации камень приобретает желтоватый оттенок. Опасностей после не предвиделось, поэтому я не смог увидеть, как работает этот камень. Но он был удивительным и менял цвет не только при каких то ситуациях, а ещё в зависимости от освещения. В общем, подобрали мы эти подвески друг другу из-за характеров. Долго потом она называла нас соулмейтами. Но, кстати, наши опекуны никогда не пытались нас свести, за что мы были безумно благодарны. На последнее наше Рождество, которое мы как обычно проводили вместе с её бабушкой и моей роднёй, ей пришло какое то смс, после которого она изменилась: ходила нервная, пыталась успеть везде. Мы стали выполнять наш список пожеланий на будущее, хотя там в основном были вещи, которые мы из-за возраста не могли сделать. Мы сходили на американские горки, устроили марафон кино, съездили к ней на родину с бабушкой; всё чаще она прогуливала свои видео-занятия. В общем оторвались за полгода масштабнее, чем за когда либо. Лу старалась вести себя как раньше, но я видел, что эта миссия "успеть всё" появилась не из ниоткуда. И улыбка её стала не такой искренней, как была. Я пытался поговорить с ней, но она оставалась непреклонна, отвечая: "Все в порядке, не переживай. Я просто хочу насладиться последними школьными месяцами, а то потом в колледж уйду же". Хотя она говорила, что учёбу продолжать будет дистанционно, если уйдёт после девятого класса. А через восемь месяцев, 31 августа, мы договорились по телефонному звонку встретиться пообедать в нашем любимом кафе, неподалёку от её дома, чтобы проводить лето – тоже своего рода традиция у нас. Это был первый раз, когда она мне позвонила, потому что всеми фибрами души ненавидела разговаривать по телефону – либо лично, либо в чате. Уже этот пунктик меня насторожил и для подстраховки я прибыл на место раньше запланированного. Но она не пришла. Дальше ты и сам знаешь, что произошло. Невероятно то, что в тот день пошёл дождь, впервые за три месяца лета. Хёнджин снизу наблюдал за расслабленным парнем. Было ощущение, что Сынмин пересказывает историю другого человека, которая его совсем не касается. Хван понимал, что он просто пережил и смирился с этим, но также видел, что глаза передавали то волнение в душе, что готова встретиться с давно пропавшим родным. Да, именно родным. Он уверен, что Сынмин с лёгкостью мог назвать так свою подругу, которая подарила ему красочные шесть лет. Ким продолжил. – Читая письмо, я не понимал только одного – куда она делась. Этот вопрос до сих пор меня мучает, надеюсь, что получу ответы на него. Что ещё интересно, так это те строчки из письма "Помнишь, твоё самое заветное желание, которое ты загадал перед тем, как встретить меня? Уверена, помнишь, именно из-за этого вынуждена уйти таким варварским способом" и "без меня ты сделаешь все это (и даже больше) в семикратном размере". Недавно до меня дошёл смысл. Желание, которое я загадал, заключалось в том, чтобы снова обрести семью. Что и произошло, когда я встретил вас. Семикратный размер уже неоднозначный намёк, а все те планы стать популярным и путешествия, хоть и по разным мирам, тоже стали явью, благодаря вам. Правда загвоздка в том, откуда Лу знала, что в тот день в том торговом комплексе будете именно вы? – И почему ей должно было влететь за письмо? – Чего? – Сынмин не понял про что он, думая совсем о другом. Хёнджин поднялся, дотягиваясь руками до бумаги. Пробежав глазами, он ткнул пальцем в строчку, преподнося ближе к Киму. – А, – парень пытался сообразить какой нибудь ответ, но вопросы один за другим выпрыгивали из коробки, словно детские игрушки на пружине. – Не знаю, я запутался, если быть честным. – А что с песней? Ты написал тогда её? – заинтересовался Хёнджин. – Да, ты её слышал даже. Угадаешь? – с вызовом спросил Сынмин. Хёнджин перечислил четыре песни, которые по лирике могли подходить тем чувствам, что испытывал Сынмин тогда, но все мимо. – Сдаешься? – Stars and raindrops. – Верно! Молодец, – Сынмин театрально похлопал в ладоши. – Ты дал мне подсказку, сказав, что тогда пошёл дождь, а, зная какой ты любитель таких мелочей, я догадался. – Когда ты стал таким догадливым? – теперь настала очередь Хёнджина пихать его в ребро. Парни договорились больше не обсуждать тему прошлого, иначе сами себя заведут в тупик. Убрав письмо к остальным предметам в коробке, Ким достал пачку читоса с кетчупом и предложил другу. Тот отказывался, мол на диете, но Сынмин все равно запихал одну штуку ему в рот, когда он говорил, а там уже сложно было остановится, почувствовав вкус. Почти доев снеки, измазав друга друга и кровать в крошках, кто то открыл дверь. – Ой, простите, я уже ухожу, – протараторил Чонин, застав этих двоих вместе. – Что ты хотел? – спросил разочарованно Сынмин. – Да там по поводу Минхо, но уже неважно, развлекайтесь, – и закрыл дверь, странно улыбаясь. – Точно, Минхо! – выпалил Хёнджин неожиданно, вспоминая события давних дней. – Что? – Так это ведь он мне отдал письмо, сказав, что это передала его знакомая для тебя. Лу рассказывала про своих друзей? – Она тоже не особо социальный человек, так что нет, про других речи не было. Только если она мне не врала, – голос Сынмина на последнем слове стал ниже на два тона, но сам от себя такого не ожидав, он прокашлялся, стряхнув с себя крошки. Ким вынул из под кровати маленький ручной пылесос и начал убираться. – Думаешь, она что то скрывала? – вставая, чтобы парень смог вычистить всё, спросил Хёнджин. Когда стало чисто, Сынмин кинул пылесос на тумбочку. – Это мы узнаем у Минхо, пошли. Он схватил за руку Хёнджина, что чуть не споткнулся из-за своих ног, и они вдвоём спустились на кухню, не расцепляя рук, на которой сидели Феликс и Чанбин, мило воркуя, пока не заметили их. – Феликс, у меня дежавю. – У меня тоже. А вы куда? – Где Минхо? – спросил Сынмин, останавливаясь. – Вопросом на вопрос. Они вместе с Джи ушли в коридор, примерно также, как и вы, мило скрепив лапки, – промурлыкал Феликс. – Спасибо, – сказал Сынмин, проигнорировав его последние слова, крепче хватая руку Хвана и выходя из квартиры. – Эй, нам тоже пора уже за ручку ходить, не думаешь? А то вон, другие не стесняются. Хотя вот эти двое вообще новость для меня, – Чанбин положил голову на плечо Феликса, а тот засмеялся. – Джинни мне все уши прожжужал про то, какой Мин замечательный. Иногда, жить вдвоём с ним бывает сложно, – Феликс удобнее устраивается на диване. – Похоже Сынмин решил действовать раньше, чем до Хенджина дойдет взаимность его восхищения. – Любят они все усложнять, – вздыхает Чанбин. – Ооой, а ты то у меня очень простой. Сам ходил такой, типа, мне не нужны отношения, я самостоятельный и от ваших розовых соплей меня тошнит. А сейчас сидишь тут, млеешь от каждого моего движения. – Кто то слишком много разговаривает, тебе не кажется? – старший оказался в опасной близости от губ Ли, дразня. А Феликс не любит, когда его дразнят, поэтому хватает парня за подбородок и хитро улыбается, разрезая то крохотное пространство между ними. – Да, ты очень разговорчивый. Вот так и получается: где то на диване двое сидят, наслаждаясь компанией друг друга в выдавшиеся минуты одиночества, а в комнате старших Чан рассуждает над дальнейшими действиями, рисуя план на доске, пока сзади его опутывают руки Чонина, который хочет отвлечь того для получения внимания, что отлично выходит, ведь позже они заваливаются на кровать, продолжая обниматься.