Колдун

С самого утра дворец полнился работой и важными делами. Минхо просыпался практически в то же время, что и вся прислуга, застающая своего правителя уже собранным и готовым к новому дню. Ли, в отличие от своего покойного отца, ещё с отрочества славился своими военными достижениями, был строг характером, прям под стать воеводе. Ныне позицию главного в его армии занимал хороший друг Чанбин. Вместе они ездили в походы и на охоту, Минхо вёл образ жизни наравне со своими воинами, не любил все эти почести к своей персоне и очень часто ходил в чём-то простом по двору — походном. Может быть, именно поэтому Хёнджин — его новый гость — его не узнавал, не замечал. Сначала брюнет был раздражён подобным, но затем тут же нашёл выгоду: таким образом за парнем можно наблюдать, смотреть со стороны, видеть его расслабленную походку, неторопливую, потому что можно отчётливо услышать звон цепи, препятствующей побегу на дальнее расстояние. Поэтому Джин много не ходил, лишь обошёл дворец, с осторожностью посматривая по сторонам, дабы не встретить царя, оценил убранство и понял, куда его пустят, а куда вход закрыт. Не любопытством объясняются его походы, а лишь попытками сбежать отсюда. «Ничего, — думает Минхо, — привыкнет, а потом и рад будет, что из деревни вытащили. Я его в шелка одел, почётную должность дал, жизни не лишил. Надеюсь, он знает, что такое благодарность.» Мужчина через слуг узнавал про него всё, знал, когда и где тот читает, что читает, что любит есть. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: сердце государя билось неспокойно, с приятным трепетом, когда он глядел на его сосредоточенное лицо во время врачевания. Хёнджина первое время боялись, ведь слухи о его магических способностях быстро распространились по двору, заставляя всех держать с ним дистанцию. Но время показало, что парень очень приятен в общении, особенно с детьми. Все болячки заговаривал, больше нянчился да сказки чужестранные рассказывал. Тогда Ли улыбался, настроение поднималось и держалось до самого вечера, сны снились хорошие, а пробуждение было лёгким. Хёнджин был словно прекрасная бабочка, радующая глаз своего хозяина, спокойно порхающая, но клетку свою лишённая возможности покинуть. Всё произошло так, как он и думал — Джин начал привыкать. Освоившись во дворце, познакомившись со всеми, он начал чувствовать себя в комфорте. Приспособиться оказалось несложно, смириться и понять, что не всё так плохо. Особенно блондин чувствовал себя хорошо и свободно, когда не встречал Минхо среди дня. И всё это объяснимо — для простого парнишки наделённые властью люди были сродни богам, их непривычно встречать так часто, поэтому Ли думает, что нужно бы организовать несколько свиданий с ним, чтобы мальчик не сторонился его взгляда и внимания. Он же всё-таки царь. Хёнджин, как обычно, испугался приказа правителя прийти к нему вечером, но противиться не стал, ибо хуже будет, но в голову забралась ещё одна мысль — а не заболел ли тот случаем? Вопрос, что странно, в голове прозвучал не с надеждой, а с заботой и волнением. Он на новой территории, которую нужно принять, другой народ, совершенно ему чужой, ценит и любит своего царя, не хочет его гибели. Провели его прямо в царские покои, где он поклонился приветственно, а когда выпрямился, слуг и след простыл. Они снова остались с Минхо наедине. Хван посмотрел на него любознательно, поувереннее, но не заметил признаков хвори. Тогда в чём дело? Государь подходит к нему молча, берёт за руку и поглаживает нежную кожу. Что бы ни значил этот недвусмысленный жест, Хёнджин чует неладное, совсем неладное. Вдруг он опять свой странный ритуал задумал, решил всю руку исполосовать? — Зачем я Вам? Кто-то нуждается в моей помощи? — Осмелился спросить он. Мужчина тепло улыбается, как будто не слышит вопроса, поднимает его массивную юбку и оголяет ноги. В его руках оказывается небольшой ключ, тот самый, который отстегнёт надоедливые браслеты, и блондин ощутит долгожданную свободу походки. Неужели Хёнджин заслужил это в конце концов? Нужно только лишь проявить терпение, не показывать, как рвёшься на родину, и тебе дадут желаемое? Это шанс, это точно шанс, благодаря которому он сможет покинуть чужие края и устремиться домой, а там уже семью предупредить, что бежать надо подальше. Минхо внимательно следит за его удивлённым и благодарным выражением лица и тут же, времени не теряя, отводит к постели, пока он не до конца понимает, что сейчас будет. Мысли Джина о свободе и комфорте тут же на тревогу сменяются, когда юбка отлетает подальше, а сам он на постели царской в одной рубашке лежит. Последнее и самое страшное предчувствие его настигает — господин Ли мужеложец. Внешность его миловидная, только для девушек приемлемая, вот государь и хочет наказать его за это, позволив себе соблазниться. Голодными глазами черноволосый на него глядит и сам раздевается, периодически притягивая молодое тело к себе поближе, потому что Хёнджин, молча всхлипывая, отползти хочет. «Не надо», «пощадите», шепчет, пока сильные руки рёбра поглаживают, за бока больно хватают, потому что он сопротивляется отчаянно. «За что», не спрашивает, знает. Но неужели царь настолько наложницами не облюбованный, что он лекаря в постель тащит? — Умоляю, господин, не берите на себя такой грех. Не за себя боюсь, за Вас переживаю. — Юноша задышал часто от бесконечных попыток вырваться из властных рук, но царя его состояние и просьбы только раззадоривают, он усмехается. — Ненужно за меня переживать. Я и так совершил достаточно, меня ничего из содома не вытащит. А ты не противься, прими, иначе придётся мне стать твоим Дьяволом. Хёнджин положение своё не смог принять, было больно. Даже несмотря на то, что мужчина его подготовил хорошенько, ласкал в местах интимных, пальцы ловкие и скользкие от масла входили хорошо. Он кричал от неприятной боли, с непривычки, пока Минхо не сжалился и не замедлился, расцеловывая затылок. Из красивых глаз горькие слёзы потекли, когда его комплиментами начали осыпать, ведь куда ещё ниже можно опуститься? Лучше бы он плеть принимал, чем эти руки, умело творящие с его телом что-то неведомое, будто царь маг настоящий. На поясницу надавливает так, что давление изнутри ощущается по-другому, а жаркие поцелуи в губы совсем не женские, настойчивые, заставляющие ложиться всё покорнее. Потому что хорошо. Власть над парнем ощущается для Ли намного острее, когда тот молчит, рвано выдыхает на каждом толчке, всё-таки осознав свою позицию и привыкнув. Рука блондина с силой простыни сжимает, и он накрывает её своей, показывая, что он рядом. И никуда его не отпустит. Теперь они связаны, самой порочной связью, за которую родной народ Хвана бы камнями забил. Но сейчас, когда всё закончилось, когда довольный Минхо лежит рядом, прикрыв его полуголое тело одеялом, Хёнджина всё убеждают не винить себя, закрыть глаза на глупые установки, ведь с телом можно вытворять всё что угодно для удовольствия. Только душу уже не починишь, не вернёшь, как было. Его просят отдаться без остатка, разумом и телом, но не понимают, насколько это сложно и просто невозможно. Отогнать гнусные мысли всё никак не получается, страх повторения всего этого будет преследовать неустанно. Нет, он не намерен здесь оставаться. Из жестоких лап зверя вырваться нужно, потому что не простит он сам себе эту слабость, никогда не простит.