Я научу тебя летать

      В конце ноября Гермионе пришло письмо из Австралийского министерства магии: вернуть память родителям не удалось. Весь день друзья были с ней, и, в конце концов, Грейнджер не выдержала и попросила их уйти. Грустные сожалеющие глаза и растерянность на лицах ничем ей не помогали.       В голове одновременно пролетала тысяча мыслей. Хотелось снова разрыдаться, кричать, пока не сорвёшь голос, разбить все вокруг, но она держалась. Гермиона успокаивала себя мыслями о том, что пережила войну, в которой многие потеряли родственников, и смогла спасти своих родителей. Пусть они ее больше не помнят, но мама и папа живы.       Легче от этого не становилось. Наоборот, в голове всплывали мысли об ужасной несправедливости. Почему это случилось с ней? Она столько вложила в победу, столько перетерпела, практически лишилась юности и теперь даже не сможет обнять вполне себе живых родителей.       С трудом осознав, что все еще стоит посреди гостиной, Гермиона словно в трансе дошла до дивана и села. Она подумала, что сегодня позволит себе пострадать, а уже завтра никто не должен увидеть ее проблем.       Около двенадцати ночи Малфой решил выйти из своей комнаты. Оттуда ему отлично были слышны тихие всхлипы, истерика и уговоры ее друзей, которых Грейнджер вскоре выпроводила. Он ее даже понимал: такие вещи хотелось обдумать и принять наедине с собой. И судя по тому, что уже час от неё не доносится ни звука, она либо уснула, либо лихорадочно пытается придумать что-то, что позволит ей сделать шаг вперёд и переступить через это.       Находиться в эмоционально тяжелой обстановке Драко больше не мог. Он спустился вниз, открыл окно и вернул первоначальный вид своей метле. Грейнджер сзади него даже не обратила на это внимания, уставившись в одну точку. Такой ее вид напомнил ему о том страшном дне в его поместье, и в груди все противно сжалось.       Решив сбежать подальше от этой картины, Малфой уже развернулся, но что-то не давало ему так просто уйти. Вздохнув и повернувшись к ведьме, он стал сверлить ее взглядом в надежде на хоть какую-то реакцию, но это не помогло.       — Что, даже не спросишь, куда я собрался на ночь глядя? — сказал он, сам не зная, зачем.       Гермиона с трудом осмыслила вопрос и подняла на него тяжёлый измученный взгляд. Драко незаметно вздрогнул от чувства дежавю.       — Ты же к утру вернёшься? — хрипло и безучастно уточнила она, снова уходя в себя не дожидаясь ответа.       Гермиона не совсем понимала, что он от неё хочет. Будучи рациональным человеком, внутренне она почти смирилась с произошедшим. Но тупая боль в груди не давала нормально дышать, и приходилось постоянно напоминать себе, что она может это пережить. Ещё и Малфой что-то от неё ожидал. Хочет полетать — пожалуйста! Ей-то чего? Пусть это и запрещено, особенно по ночам, но это его дело. Сегодня она не в том состоянии, чтобы думать об этом.       — Тебе надо подышать и сменить обстановку, — расслышала Гермиона, но никак не отреагировала.       Малфой крепко ухватил ее за плечо, поднимая и заставляя подойти к нему ближе. В другое время он уже получил бы заклинанием за такое, но сейчас Грейнджер было немного все равно. Навалилась какая-то апатия.       — Садись, — приказал Драко, придерживая метлу.       Он смотрел, как Гермиона недоуменно и отрешенно оглядела древко, но так и осталась стоять на месте. Раздраженно вздохнув, Малфой сел сам и усадил несопротивляющуюся девушку перед собой, справедливо предположив, что в таком состоянии с неё станется разжать объятия и упасть. Накинув согревающее на себя и пассажирку, а также заклинание против ветра, он резко вылетел из окна, стараясь не думать, почему сделал это.       Было непривычно летать с кем-то, но сильного отторжения это не вызывало. Быстро набрав приличную высоту, Малфой просто решил следовать первоначальному плану и расслабиться. Высокая скорость и чувство свободы всегда помогали ему собраться с мыслями, и сейчас он раздумывал над тем, почему все-таки взял Грейнджер с собой.        Выходило, что по неизвестной ему причине, Драко не смог оставить ее одну в таком состоянии. Он списал это чувство на своё обещание приглядывать за ней, а после просто отпустил ситуацию.       Малфой то набирал скорость, то медленно летел вдоль замка, наслаждаясь тишиной и ярким звездным небом. Кое-где в спальнях ещё горел свет, и ему приходилось отлетать подальше, чтобы их никто не увидел.       Грейнджер в его вынужденных полуобъятиях вскоре стала подавать признаки жизни: ее дыхание стало размереннее и глубже, и судя по коротким вздохам, вырывающимся из неё неосознанно, когда они пролетали над особенно красивыми ночными пейзажами, ей было лучше. Он даже позволил себе один раз спикировать вниз, к озерной глади, выровняв метлу у самой воды. Гермиона только тихонько рассмеялась, когда они снова взлетели наверх.       Малфой кружил вокруг замка почти час, прежде чем вернул их в башню старост. Грейнджер, вероятно будучи под впечатлением от его пикирования к Чёрному озеру, благодарно улыбнулась и даже сказала «спасибо». Малфой просто пожал плечами и ушёл к себе, позволяя ей остаться в гостиной, если она захочет.       В это время с Астрономической башни спускалась пара влюблённых. Блейз, решивший сводить свою девушку посмотреть на звёзды, смог разглядеть в отблесках лунного света полёт Драко. И тот факт, что летал друг не один, а с гриффиндорской принцессой, заставлял в очередной раз задуматься.       Забини практически дословно помнил резкую речь Малфоя в сторону очередной его поклонницы, просившей прокатить ее на метле. Тогда Драко сказал, что терпеть не может возить кого-то и потакать глупым девицам в их не менее дебильных желаниях не собирается. И действительно, Малфой никогда никому не позволял трогать свою метлу, считая ее чем-то личным, и грубо отказывал всем, кто пытался взять её. Тогда что это сегодня было?       На следующий день Гермиона встала с тяжелой головой. Мысли путались, она никак не могла собраться, но хотя бы воспринимала происходящее вокруг. На уроки пошла через силу, стараясь не показать всем, как ей плохо. И если остальные ученики заметили разве что странную заторможенность девушки, то друзей обмануть не удалось. После третьей попытки узнать, как она, Грейнджер взорвалась и довольно грубо попросила не лезть в душу, пока она не придёт в себя. Потом, конечно, извинилась, но результат был достигнут.       Первым сегодня был урок зельеварения со Слизерином. Гермиона сорвалась с места в столовой, не в силах больше терпеть эти внимательные взгляды. Гарри, Рон и Джинни поспешили за ней, пытаясь догнать. В итоге к дверям класса они пришли практически первые и застали довольно странную картину.       Гермиона шла, уткнувшись в свой свиток с домашкой, даже не замечая ничего вокруг. Она не увидела, что дверь в помещение еще закрыта, и не услышала предостерегающих выкриков друзей. Гарри поспешил ей на помощь, чтобы предотвратить столкновение. Тем более, у самой двери встал Малфой, который со странным прищуром ждал, что же будет. Поттер не надеялся, что блондин удосужится остановить ее.       И он оказался прав, но отчасти. Драко просто подставил свою ладонь, и лоб Гермионы с размаху врезался в неё. Грейнджер удивленно и непонимающе отстранилась, замечая своё глупое положение и ухмылку на лице Малфоя. Парень бросил ей:       — Смотри, куда идёшь, — и первым открыл дверь, проходя в класс.       За ним потянулись его друзья, также не скрывающие тихих смешков. Обескураженный такой безобидной нападкой и тем, что слизеринец, пусть и в своей манере, но помог Гермионе избежать шишки, Гарри остался стоять с приоткрытым ртом и очнулся только тогда, когда его нагнали остальные.       В этот день друзей гриффиндорки и слизеринского принца ждало ещё одно такое поразительное видение. На последнем, опять же сдвоенном уроке, Малфой на автомате открыл двери, пропуская Грейнджер вперёд. Оба при этом были заняты чтением материала по теме и даже не заметили произошедшего.       Если вспомнить первые шесть курсов, то раньше Драко не только не стал бы открывать для неё дверь, но и закрыл бы перед самым носом, гнусно обозвав или обидев. Вспоминая первые несколько месяцев учебы после войны, друзья старост точно могли сказать, что Малфой не проявлял к ней такой вежливости. В основном игнорировал, в дверях уже не толкался, но и не открывал их для неё.       Теперь же шокированы были все их однокурсники, но и Грейнджер, и Малфой перемен в ребятах не увидели, увлечённо повторяя материал.       — Эй, Драко, что это такое было? — негромко спросил его Забини, ткнув в плечо, чтобы привлечь внимание.       В ответ Малфой поднял непонимающий взгляд.       — Ты о чем? — уточнил он, замечая, что к беседе прислушиваются почти все.       — Ты только что открыл дверь для Грейнджер и пропустил ее вперёд, — хмыкнул Блейз.                    Драко, все еще не понимая, в чем дело, вопросительно поднял бровь.       — Я повторюсь, для Грейнджер, — Забини выделил ее фамилию, как бы стараясь объяснить причину волнения.       — И? — услышали все безучастный голос блондина.       Не успел народ как следует обсудить эту новость, как в класс зашёл профессор, заставляя всех рассесться по местам.       В таком темпе прошло два дня. Малфой ещё несколько раз был замечен за непреднамеренной помощью гриффиндорке: снова открыл ей дверь, один раз достал книгу с верхней полки и пару-тройку раз вывел из задумчивости, давая шанс избежать неловких ситуаций.       Блейз, замечавший все это, вскоре достал блондина своими предположениями, и Драко в порыве раздражения признался ему в чувстве вины. Он объяснил, что именно это, а не какая-то придуманная другом любовь, и стало причиной его небольшой помощи. К тому же, сейчас ей было особенно тяжело.       Большинство учеников даже не обращали внимание на старосту школы, она выглядела привычно загруженной. И ее короткие выпадения из реальности, задумчивость и невнимательность замечали лишь ее друзья и Малфой.       Драко был раздражён. Его жутко бесила эта глупая гордая Грейнджер, которая не могла, как обычная девчонка, просто выплакаться и отпустить. Вместо этого она все держала в себе, чувствуя себя все хуже каждый день. Хотелось ее растормошить, накричать, сделать хоть что-то, но получить привычную реакцию. И на практическом уроке защиты ему пришла гениальная идея.       Малфой тихо попросил крестного поставить его в пару с Гермионой для отработки заклинаний. Снейп сразу понял, что парень что-то задумал, и был внимателен. Поэтому, когда всего одна фраза блондина, сказанная девушке на ухо, заставила апатично выполняющую домашнее задание Грейнджер встрепенуться и начать его атаковать, Северус оперативно оградил остальных учащихся щитом.       Постепенно ученики забросили отработку заклинаний и стали увлечённо и обеспокоено смотреть за поединком. Грейнджер нападала на Малфоя, все больше раздражаясь и злясь, ведь слизеринец скучающе и не напрягаясь отбивает все ее атаки.       Битва все набирала обороты, и вскоре оппоненты разошлись не на шутку. Многие недоумевали, что такого сказал гриффиндорке Малфой, что она так злится. Лишь некоторые видели, что парень в основном обороняется и ответно атакует лишь слабенькими заклинаниями, просто, чтобы поддержать видимость.       Пэнси и Блейз хмурились, не понимая, что нашло на блондина. Рон негодовал вместе с Джинни и поддакивающей Лавандой, считая, что хорёк сам напросился, рвался помочь Гермионе. И только Гарри задумчиво глядел на непонятную ярость Грейнджер, которая никогда настолько не теряла голову. Неудивительно, что Малфой не особо напрягался, с его-то навыками дуэльных сражений.

____

      Гермиона находилась в состоянии какого-то автопилота, машинально выполняя необходимое и проживая уже который день в попытках прийти в себя. Но единственная фраза Малфоя на уроке защиты от темных искусств вырвала ее из пелены задумчивости. «Грейнджер, если выиграешь, я расскажу, как так получилось, что я давно знаю, где ты спрятала родителей» — сказал парень, и это стало спусковым крючком.       Поначалу Гермиона действительно пыталась успешно атаковать, но с каждым промахом, с каждой надменной ухмылкой, с которой противный слизеринец отбивал ее атаки, она злилась все больше. И вскоре ее единственной целью стало желание убрать дурацкое выражение превосходства с его лица. Ярость накатила изнутри волной, и она уже не совсем понимала, что делает, не чувствовала усталости. И в один момент осознала, что не может больше двинуться. Он победил.

___

             Профессор Снейп быстро разогнал всех на следующее занятие, и друзья девушки последовали за едва сдерживающей слёзы обиды Гермионой, почувствовавшей невероятное опустошение и усталость.       — Довольно странный способ защиты ты выбрал, Драко, — произнёс Северус, обращаясь к своему крестнику. — Не повтори моих ошибок.       — Не уверен, что понимаю, о чем ты, — отозвался Малфой, залечивая несколько порезов и восстанавливая свой костюм. — До встречи, профессор, — учтиво попрощался он и вышел, встречаясь с оценивающим взглядом Блейза.       — Что? — раздраженно буркнул Драко.       — Да ничего, — немного шокировано пробормотал Забини. — Пошли на следующий урок.       Блейз шёл за другом, осознавая один простой факт — у Малфоя определённо есть чувства к Грейнджер, пусть он сам об этом ещё не знает. Как правильно заметил Снейп, все, что он делал для неё, было ни что иное, как забота и защита. Понимание сути этого действа у Драко, конечно, своеобразное, но было одно «но». Такого удостаивались ранее лишь самые близкие его люди, и тот факт, что теперь к ним относится и одна гриффиндорка, говорил сам за себя.       Грейнджер не пришла на следующие пару занятий, но появилась на расчистке завалов. Ее друзья были с ней, и несмотря на красные глаза и нос, выглядела девушка лучше и живее. Рон все пытался пойти и разобраться с Малфоем, но сама Гермиона вместе с Поттером его отговорили. Блейз тихонько хмыкнул, работая неподалеку от них.       — Не понимаю, что на него нашло? Он никогда ещё так на неё не срывался, — пробормотала рядом Пэнси.       — Поверь, все в порядке, — хмыкнул Забини, словив недоверчивый взгляд Паркинсон.       — В каком месте? Чем он думал, когда на глазах двух курсов решил с ней сражаться вместо отработки заклинаний? Разве это не навредит ему?       — Может быть. Зато это помогло ей, — странно высказался Блейз, и Пэнси бросила попытки понять мысли своего блондинистого друга; раз Забини в курсе, то не даст ему натворить дел.       Вечером этого же дня в гостиную старост постучалась Джинни и спросила у Гермионы, почему она не пришла на еженедельное собрание. Грейнджер в ступоре осознала, что совсем забыла об этом.       — О, Мерлин, Джин! Я ведь даже не подготовилась! Что же теперь делать? — запаниковала староста школы.       — Спокойно, я всех распустила от твоего лица. Сказала, ты перенесла на завтра.       — Спасибо. Ты меня выручила, — облегченно вздохнула Гермиона.       Уизли ушла, а Грейнджер стала суматошно перебирать бумаги на своём столе в поисках нужных. Внезапно сзади показалась бледная кисть со стопкой пергаментов, и она дёрнулась от испуга.       — Ох, ты меня напугал. Что это?       — МакГонагалл передала, — лаконично ответил Малфой, заставил девушку отодвинуться в сторону и сел на ее стул. — Я подготовлю список мероприятий к рождественскому балу, — оповестил он.       Гермиона проглотила удивление и молча согласилась, решив пока изучить опись украшений для зала. Она села прямо на диван, постеснявшись забрать стул из-за стола Малфоя или сесть туда.       Драко закончил быстро, ведь раньше зачастую помогал матери с устройством балов. Он составил программу, перемежая танцы и отдых, уже представил, где будут столы, и записал предварительное меню, а также подобрал музыку. Встав и размяв затёкшие мышцы, Малфой с лёгким раздражением увидел, что Грейнджер уснула прямо сидя на диване. Он забрал у неё бумаги и заметил, что в списке недостающих украшений всего два пункта. Хотя он точно помнил, как Макгонагалл предупреждала об отсутствии доброй половины всего. Вздохнув, сделал ещё и это.       «Видимо, пока от неё будет мало толку», — подумал Драко, замечая, как девушка сползла во сне, укладываясь удобнее. Ещё около двух минут простояв в сомнениях, Малфой все же протянул руку и сдёрнул покрывало со спинки, укрывая ее голые ноги. Тряхнув головой, он сбежал к себе в комнату, стараясь не думать, почему это сделал.       На следующий день Джинни нетерпеливо вертелась на стуле в классе для собраний. Гермиона немного опаздывала, и старосты Когтеврана уже подавали мысли о том, что она и сегодня не придёт. Но вот дверь открылась, и зашла Грейнджер, за ней сразу Малфой, тоже со стопкой листов в руках. Половина присутствующих удивленно переглянулась: слизеринец впервые пришёл на собрание. Блейз тихо хмыкнул и слегка улыбнулся округлившей глаза Пэнси.       — Он же говорил, что не хочет этим заниматься, — прошептала она.       — Просто он пытается осознать кое-что важное для себя, — ответил Забини.       — Привет тем, кого я ещё не видела. Сегодня на повестке дня у нас подготовка к рождественскому балу, — тихим голосом начала Грейнджер, заставив почти всех обеспокоено нахмуриться. — Вот, посмотрите предварительные задания, — она сделала копии с листка и села, ожидая, пока все ознакомятся.       Спустя несколько минут ребята начали переглядываться, потому что уже закончили, а Гермиона так и не оторвала взгляда от окна.       — Эм, Гермиона? — позвала Джинни, но подруга не отреагировала.       Малфой повернул голову в ее сторону и с бесстрастным лицом забрал себе ее бумаги, начиная давать пояснения.       — В следующую среду я спрошу результаты, — предупреждающе произнёс он, заметив, что все удивленно уставились на него, и никто не слушает. — Так вот ...       Драко полностью провёл собрание и ответил на несколько вопросов, оставляя разобранные листки перед безучастной Гермионой. Теперь она бездумно разглядывала написанное, машинально отметив красивый почерк, которым были записаны недостающие украшения.       Собрание закончилось, и все вышли, обсуждая бал и появление Малфоя. Уизли немного задержалась, потому что Грейнджер до сих пор витала в своих мыслях. Драко положил ключи от класса на стол перед Джинни и ушел, оставляя напарницу на подругу.       Гермиона вернулась в башню через час и сразу принялась за уроки, не обращая внимания на странный взгляд Малфоя. Около двенадцати, когда она уже закончила и сидела, уставившись на огонь, перед ее лицом снова появилась ладонь парня. Грейнджер подняла голову. Малфой, в тёплой мантии и с метлой в руках, смотрел в окно и ничего не спрашивал, безмолвно предлагая снова полетать.       Девушка, не сомневаясь, приняла руку, на секунду подумав, что сошла с ума, раз снова соглашается на его предложение. Но в глубине души она понимала, что это то, что ей сейчас нужно, чтобы взбодриться и избавиться от хандры.       Драко подвёл ее к окну, открыл его и сел на метлу, молча давая ей выбор. Гермиона в этот раз решила сесть сзади, неуверенно сжав края его мантии. Сердце вдруг испуганно забилось, а в голове возникла паническая мысль: «Что я делаю?». Не успела она слезть, как Малфой тихо цокнул, перехватил ее запястья и заставил обхватить себя за торс, а после сразу вылетел в темноту.       В этот раз он не делал никаких пугающе резких взлетов и падений, понимая, что Грейнджер вполне в сознании по сравнению с прошлым полётом. Он просто кружил вокруг замка и его территории, иногда чуть набирая высоту или снижаясь. А потом завис в воздухе, наблюдая, как пошёл первый снег, видимый в свете луны и фонарей. Сзади восхищённо вздохнула Грейнджер и впервые разжала одну из рук, пытаясь поймать снежинки.       Они повисели так ещё несколько минут, и Драко вернул их в башню старост. Только они успели спешиться, как в дверь постучал Забини.       — Драко, открой!       — Ты что тут делаешь так поздно? — недовольно сказал Малфой, впуская его.       — Шёл от Пэнси, а там Филч, вот и свернул в ваш коридор, — объяснил Блейз, окидывая взглядом друга, метлу в его руках и морозный румянец на щеках обоих старост.       Гермиона шепнула одними губами «спасибо», когда ночной гость отвернулся снять мантию, и ушла к себе. Малфой тоже стал подниматься, закатывая глаза от того, что друг последовал за ним. Говорить о том, что происходит, совсем не хотелось. Но Блейз спросил прямо в лоб:       — Ты хоть понимаешь, что начинаешь влюбляться?       — Не неси чушь, — фыркнул Драко. — Я просто хотел, чтобы она пришла в себя. Иначе мне придётся делать за неё всю работу.       — Да ты посмотри на себя со стороны. Вспомни, что было на уроке защиты. Или тот факт, что ты начал выполнять свои обязанности старосты? Да хотя бы то, что ты летаешь с ней, не первый раз, между прочим!       — Про это ты откуда знаешь? — вскинул бровь Малфой. — И при чем здесь влюблённость? Я уже говорил и повторю ещё раз: я просто хочу немного загладить свою вину и помочь. Это что, плохо?       — А то, что ты стал открывать для неё двери, словно она аристократка какая?       — Закрыли тему, Блейз. Я все сказал, — отрезал Драко.       — Как знаешь. А вообще, — добавил Забини, обернувшись в дверях, — один ты и можешь все изменить, не только для себя, но и для других, — и вышел, давая другу время поразмыслить.       — А хочу ли я что-то менять? Что, если я сам не знаю, что чувствую? — тихо спросил блондин, падая спиной на кровать.

      ____

             Заряда бодрости от ночного полёта Гермионе хватило на весь день. Но вечером министерство Англии прислало ей письмо с вопросом о том, собирается ли она вступать в наследство. Родители все равно уже никогда не вспомнят о своём доме в этой стране, а значит, ей надо подписать документы, чтобы не потерять его.       Малфой, пришедший после разбора завалов, застал ее снова плачущей, и расшатанные ночными мыслями и усталостью нервы не выдержали. Он честно высказал ей все, что думает. Гермиона удивленно слушала о том, что такая сильная ведьма, не сломавшаяся под пытками, почему-то до их пор не может взять себя в руки, учитывая, что родители все же остались живы. Что она выпала из жизни и перестала быть собой, утонув в жалости к себе. И, в конце концов, она все сделала правильно, так что нечего так долго убиваться.       — Я все время думаю, а что, если бы я не стирала им память? Может, сейчас все было бы нормально. Я ведь стала сиротой при живых родителях, Малфой! — сдавленно прорыдала Грейнджер.       Драко с досадой провёл грязной рукой по волосам и выругался, осознав это. Потом присел около ее ног, прямо на пол, и тихо признался:       — Ты все сделала правильно, потому что Волдеморт отчаянно искал твоих и Вислого родителей. Тебе просто повезло, что я был в том рейде, когда МакНейр нашёл твоего риэлтора.       Гермиона в ужасе замолчала и посмотрела на него.       — В последний момент Волдеморт вызвал его к себе, и я успел стереть память этого мужика о новом доме твоих родителей, — сказал Малфой, не глядя на нее.       — Ты… что? — ошеломлённо и неверяще спросила Грейнджер, широко распахнув свои карие глаза. — И когда это было? — спросила она требовательно и более ясным голосом, в котором отчётливо слышалась надежда.       — Как раз после Рождества того года, — неохотно сообщил Драко.       — Но… как Волдеморт не узнал? — все еще отказывалась верить девушка.       — Я хороший окклюмент, наверное, лучший после Снейпа. Не представляешь, чего мне стоило удержать лицо, когда… — он замолчал и отвернулся. Потом резко сменил тему:       — Поэтому, ты все сделала правильно. Прекращай хандрить.       Малфой встал и направился к себе, оставляя поражённую ведьму осмысливать информацию. Уже у входа в их общую ванную Гермиона налетела на него сзади, крепко обняв. Он замер, скорее почувствовав, чем услышав ее тихое: «Спасибо, Драко». Грейнджер быстро отстранилась и умчалась к себе, а Малфой так и стоял, пытаясь понять, почему сердце вдруг так сильно забилось в груди.