Я научу тебя летать

      В четверг за завтраком было объявлено, что за неделю до бала в Хогвартс прибудет группа студентов из Дурмстранга на помощь в восстановлении школы. Поэтому очередное собрание старост не заставило себя ждать. В этот раз все ожидали появления обоих старост школы, и ровно в восемь вечера дверь открылась. Малфой снова пропустил Грейнджер вперёд себя и позволил начать первой, перед этим кратко пересказав задания, данные им вчера.       Остальные старосты сразу отметили, что Гермиона выглядит лучше. Она больше не уходила в себя, лишь иногда задумывалась ненадолго. Зато и Джинни, и Блейз с Пэнси заметили, как девушка несколько раз кинула странные взгляды на Малфоя.       Грейнджер же в это время думала о причинах действий слизеринца. Он ведь даже не упомянул на суде о том, что фактически спас ее родителей. Почему? А эта его странная привычка иногда брать ее с собой полетать, когда ей особенно плохо? Неужели и у такого бесчувственного, надменного парня есть сострадание? Неужели он становится человечнее? Что вообще происходит? То он ее игнорирует, то начинает неожиданно помогать с обязанностями…       Две недели до Рождества пролетели незаметно для всех старост. Дел было много, к тому же, украсить школу внутри нужно было успеть к приезду гостей. Гермиона зашивалась, но Малфой очень помогал ей. Обязанность принимать работу и гонять остальных, если сделали плохо, он взял на себя, чем очень выручил девушку. Ну не могла она в глаза сказать человеку, что надо что-то исправить!       Драко лишь раз увидел, как Грейнджер сама переделывает чьё-то задание, и сразу понял, что произошло. Когда она вернулась после часа ночи, измученная и уставшая, он в ультимативной форме сказал, что теперь сам будет руководить работами и принимать их. У Гермионы не было сил, чтобы даже возмутиться. Зато на следующий день она оценила перспективы и решила не устраивать разборки. Хотя мысль о том, что часть происходящего вышла из-под ее контроля, ее не устраивала.       Малфой чувствовал себя странно. С одной стороны, понимать, что он полезен Грейнджер, было приятно. Она явно пришла в себя, и в этом была его заслуга. С другой стороны, ему было некомфортно. Драко не привык делать подобную работу сам, ещё боялся все испортить, ведь у него были только теоретические знания.       Также его беспокоило то, что они с Грейнджер стали больше общаться и постепенно привыкать друг к другу. В один из вечеров он с удивлением понял: вот уже час они говорят на совершенно отвлеченные темы. Испугавшись происходящего, Малфой быстро свернул разговор и на следующий день вёл себя сдержаннее, чем заслужил недоуменные и немного обиженные взгляды напарницы. Драко сам не понимал, что с ним происходит, но почему-то было страшно от того, как легко они сблизились.       А потом приехали ученики из Дурмстранга, и Малфой понял, что они его жутко бесят. Особенно Крам, который так и вертелся вокруг Грейнджер. Уже в первый день внутри взвилось непонятное раздражение, когда он увидел их милые обнимашки. На лице Гермионы была такая радостная улыбка, что он не сдержался и разрушил их идиллию.       — Мистер Крам, — Малфой учтиво кивнул ему и пожал протянутую ладонь.       — А вы — мистер Малфой, как я помню? — с небольшим акцентом спросил Виктор, но Драко уже не смотрел на него.       — Грейнджер, жду тебя через пять минут в нашей башне, — отчеканил слизеринец. — Некогда болтать, надо работать.       Малфой кивнул гостю и быстро ушёл, не совсем понимая, что только что сделал. Гермиона пожала плечами на вопросительный взгляд Виктора и поспешила за парнем.       — Малфой, это что сейчас такое было? — недовольно воскликнула она, едва вошла в гостиную.       Драко с хмурым выражением лица повернулся к ней и ответил:       — Работы действительно ещё много, и я не собираюсь делать все один, пока ты развлекаешься.       Он отвернулся, начиная что-то записывать, а Гермиона, постояв минуту, признала, что он прав. Она была очень рада приезду давнего друга, но сейчас нужно было заняться делом.       В один из вечеров, когда Драко в порыве гнева смахнул все со своего стола, к нему заглянул Забини. Наблюдая, как друг молча собирает почему-то раскиданные листы и перья, он вдруг спросил:       — Ну что, ты уже понял?       — Понял что? — прорычал Малфой, плюхнувшись в кресло.       Блейз лишь покачал головой, не веря, что этот идиот до сих пор отрицает очевидное. Хорошо, что только он видел, как сегодня Драко вылетел из Большого зала после того, как Грейнджер целых десять минут увлечённо о чём-то болтала с Крамом, а после обняла его.       — Ты ревнуешь, — просто ответил Забини.       — Иди ты знаешь куда с такими предположениями, — прошипел блондин. — Такого просто не может быть.       — Ну-ну.       Малфой кинул на него раздражённый взгляд и скрылся в своей комнате.       В эту же минуту в башню вернулась Грейнджер. Увидев гостя, она решила спросить:       — Блейз, а ты не знаешь, что творится с Малфоем? Опять сбежал куда-то, снова на меня рычит.       — Продолжай в том же духе, и он сам тебе расскажет, — ухмыльнулся парень и ушёл, ничего не объяснив.       — И что я должна продолжать? — не поняла Гермиона.       — Работать, Грейнджер, — ответил ей тихо вернувшийся в гостиную Драко, сильно напугав этим внезапным появлением. — Пошли, придумаем, как украсить замок снаружи.       Старосты школы собрались, оделись потеплее и вышли на улицу. Малфой в основном вносил идеи, а Гермиона шла рядом с ним, записывая их и иногда предлагая что-то своё. Они уже почти все решили, когда увидели группу учеников из двух школ. Среди них были Поттер и Уизли, поэтому Грейнджер, разумеется, поспешила подойти.       — Привет, ребята. А вы что тут делаете? — поинтересовалась она.       — Крам показывает некоторые трюки. Обещал научить, — восторженно отозвались парни.       В этот момент болгарин приземлился рядом с фанатами. Он довольно принимал похвалу и восхищение, а потом его взгляд остановился на Гермионе. Протиснувшись сквозь толпу, Виктор подошёл к ней.       — Гермиона, хочешь, я тебя покатаю? — с улыбкой предложил он.       Вокруг раздались завистливые вздохи девушек и раздражённые — парней. Грейнджер побледнела и отступила на шаг, натыкаясь спиной на Драко. Тот с места не сдвинулся. Почему-то сейчас его сердце отбивало чечётку, а ладони вспотели. Ему стало очень важно узнать, согласится ли она. Видя ее реакцию, Крам протянул руку и продолжил уговаривать:       — Ну же, соглашайся. Тебе понравится.       — Прости, Виктор, — нервно ответила Грейнджер, все еще прижимаясь спиной к Малфою, словно инстинктивно искала защиты. — Но я не хочу.       — Почему? Я не уроню тебя, честное слово, — болгарин опустил руку, на его лице отразилось замешательство и легкая грусть.       — Я … эм, я боюсь, — тихо промямлила девушка, чуть краснея от раздавшихся смешков однокурсников.       — Гермиона не летает, Виктор, — поддержал ее Гарри, неосознанно вставая ближе к ней.       — Ну, ладно, я бы не стал заставлять, — растерялся Крам. — Может, тогда я покажу свой новый финт? — обратился он к толпе, и все радостно закричали.       А внутри Драко поднималась тёплая волна радости. Она отказалась. Она не стала летать с другим. Наткнувшись на понимающий взгляд Блейза, Малфой тяжело вздохнул и закатил глаза.       — Пойдём, Грейнджер. Нам немного доделать осталось, —обратился он к девушке.       Этим вечером Драко решил предложить ей полетать вполне осознанно. Если раньше он хотел привести ее в чувства единственным знакомым ему методом, то сейчас такой надобности не было. Грейнджер была вполне весела, читая какую-то книгу у камина и попивая какао. Но Малфой ужасно хотел знать, согласится ли она полетать с ним сейчас, после отказа Краму.       Спустившись вниз, он по традиции молча подал ей руку, снова не решившись при этом посмотреть на неё. Периферийным зрением Драко заметил сильное удивление, а после сомнения на лице Грейнджер. Сердце застучало быстрее, испугавшись отказа. С каждой секундой молчания решимость таяла, а внутри поднималась волна горечи и злости на себя за то, что вообще придумал эту затею.       Когда Малфой уже собрался опустить руку, его ладони несмело коснулись тёплые пальчики Гермионы. Не выдержав, он удивленно посмотрел на неё, но девушка сидела, опустив взгляд, ее рука чуть подрагивала от волнения и страха. Впервые она осознанно согласилась на полёт с ним, понимая возможные последствия, если их поймают, и стараясь забыть о своей боязни высоты.       Ей по-прежнему были непонятны мотивы, заставляющие слизеринца периодически брать ее с собой. Но она заметила, что после таких вечеров их отношения теплели. Гермиона, помня каким Малфой может быть, когда не язвит и не придерживается странных рамок при общении с ней, хотела видеть эту его версию чаще.       Кроме того, она чувствовала, что если сейчас откажется, то хрупкое равновесие, достигнутое ими с таким трудом, исчезнет. Собрав всю свою храбрость в кулак, Грейнджер последовала за ним к окну.       Прошлые полёты она помнила нечетко или же совсем почти не помнила, поэтому понадеялась на память тела. Смущённо, но крепко обхватив Малфоя за пояс, Гермиона задержала дыхание. Она не видела довольной улыбки, проскользнувшей на губах парня, решившего вновь подарить ей ощущение свободы и легкости от ночного полёта.       На следующий день все хорошее настроение Драко было испорчено. После обеда к ним в башню постучался Крам. Гермиона с радостью впустила его, и Малфой полчаса слушал их дружескую беседу, наблюдая, как болгарин специально пытается подсесть ближе, закинуть руку ей за спину на диване или прикоснуться. Грейнджер краснела, но не все его действия останавливала. В конце концов, Виктор собрался с духом и спросил:       — Гермиона, ты хотела бы снова пойти на бал со мной?       — Бал? Ой, точно. Он ведь уже через несколько дней. Конечно, Виктор, я не против. Только нам с Малфоем надо будет периодически отвлекаться на … — сразу зачастила девушка.       — О, это совершенно меня не смущает, — ответил довольный Крам. — Я, наверное, тогда пойду.       — Да, конечно.       После этого подслушанного разговора Малфой почувствовал некую злость. Он и сам не понимал, почему ему так не хотелось видеть Грейнджер рядом с этой звездой квиддича. Его плохое настроение отразилось и на общении с девушкой. В итоге они поругались из-за какой-то ерунды, и он ушёл проветриться, чтобы не наговорить лишнего.       Гермиона, впервые за долгое время снова дежурящая одна, решила, что Малфой не придёт, и ничего страшного не случится, если она проверит охранные чары в разрушенном коридоре сама.

___

             Драко уже час мерил шагами гостиную, не понимая, куда исчезла Грейнджер. Она никогда не опаздывала, подходя к завалам в одно и то же время, когда они дежурили не вместе. Но в этот раз она не пришла. Он вернулся в башню, надеясь найти ее там, но безуспешно.       Вдруг его посетила мысль о том, что, возможно, она решила проверить все сама. Глупость, конечно, вряд ли Грейнджер нарушит приказ директора и полезет туда, но что-то тянуло его проверить. И Драко спешно пошёл в восточное крыло.       Чары были не нарушены, но на пыльном полу слизеринец разглядел свежие следы и выругался. Он нашёл ее лежащей у стены, на щеке девушки красовался большой волдырь, будто от ожога, лицо было красным, и она не шевелилась.       — Грейнджер, что с тобой? — испуганно спросил Малфой, пытаясь ее растормошить. — Драклову бабушку! Давай, очнись!       — Малфой! — раздался сзади рык Поттера. — А ну, отойди от неё!       Гарри, решивший проверить ранее заваленный тайный выход, использовал карту, чтобы избежать Филча. Но увидев в разрушенной части замка след Гермионы и спешащего в ту же сторону Малфоя, рванул к подруге, предполагая худшее. Мало ли, что этот слизеринец с ней сделает.       Услышав его, Драко резко обернулся и вскочил. Гарри увидел в свете Люмоса его испуганное лицо.       — Я ее не трогал! — зло возмутился слизеринец. — В неё попало какое-то проклятие!       — Черт, надо отнести ее к Помфри, — пробормотал Поттер, склоняясь над Гермионой, но стараясь удержать в поле зрения блондина. Несмотря на оправдательный приговор и вполне приемлемое поведение Драко, он все равно опасался и не доверял ему. — Посвети, я ее подниму, — попросил Гарри, надеясь, что Малфой не сможет напасть неожиданно, пока его палочка освещает коридор.       — Подожди, не прикасайся к ней, — вдруг выдавил из себя Драко, и Гарри раздраженно посмотрел на него. Слизеринец с ужасом рассматривал свои руки, которые начали покрываться волдырями. — Похоже, проклятие передаётся через прикосновение. Ай, как же больно, — прошипел он, а потом вдруг охнул, на лице отразились осознание и ужас.       Малфой присел рядом с Грейнджер, прикладывая два пальца к пульсу на шее.       — Вот черт. До Помфри не донесём, — прошептал он, и его рука дрогнула.       — Что с ней? Она умирает? — испуганно спросил Поттер, глядя в такие же полные страха глаза блондина.       — Да. Вот же хрень. Как же там было, как? — начал бормотать Малфой, зажмурившись и сжав виски. Его руки теперь были красными и, вероятно, сильно болели. Гермиона вообще выглядела ужасно. — Забрать… Отдай… А нет, лишить. Точно, а дальше, что там дальше-то? — лихорадочно продолжал вспоминать он.       — Я отнесу ее в лазарет, есть и короткие пути, — решительно сказал Гарри, но Драко снова прикрикнул:       — Не трогай! На двоих меня не хватит! И ты не успеешь! Сейчас, я вспомню… драккл, как же там!       — Ты сказал, что тебе больно! А как тогда ей?! — закричал Поттер, теряя терпение и не понимая, какого черта они медлят. — Что она сейчас чувствует?! Мне плевать, что я тоже буду проклят, отойди!       — Точно! Чувства! — воскликнул Малфой, резко падая на колени перед Грейнджер.       Палочка в его руках подрагивала, и держать ее было больно, но голос был твёрд, когда он на распев произнёс:       — Desensitize. Maledictio ardeat evanescet.       В кончик древка его палочки стала втягиваться чёрная тень, исходящая из тела Гермионы. Когда она закончилась, Малфой дрожащей ладонью вытер вспотевший лоб и подхватил девушку на руки. Поттер, будучи слишком ошеломлённым произошедшим, не сразу понял, что слизеринец уходит.       — Что ты сделал? — спросил поспешивший за ним Гарри, заодно освещая им путь.       — Отключил ее чувства, потом верну, хотя Помфри тоже может это сделать, — ответил Драко, зашипев, когда ему пришлось поудобнее перехватить Грейнджер.       — Что за темная штука из неё выходила? — все не отставал Поттер, и Малфой, уставший после применения сложного заклятья, страдающий от боли в руках, огрызнулся:       — Угадай с трёх раз.       Он невербально распахнул перед собой двери, и те стукнулись о стену. На шум из кабинета выскочила мадам Помфри.       — О, Мерлин! Что произошло! Кладите ее вот сюда, мистер Малфой. Ваши руки! Какой кошмар! — восклицала женщина, уже быстро проверившая состояние Гермионы.       Она взмахнула палочкой, и к ней подлетели несколько пузырьков.       — Позвольте, я обработаю.       — Нет. Сначала ее. Я смог убрать проклятие и заморозил ее чувства, но долго удерживать заклинание не смогу, — отозвался Драко, удивляя медиковедьму и Поттера. — Я сам обработаю, занимайтесь ей.       — Хорошо, — сдалась мадам Помфри под напором парня.       Гарри помог установить ширмы вокруг кровати, пока колдомедик лечила Гермиону. Малфой в это время что-то несколько раз прошептал, и его мантия отстегнулась, упав на пол, а рубашка разлетелась на кусочки. Его руки до плеч были красными и покрыты волдырями. Драко взмахнул палочкой, и лекарство окутало поражённые участки. Потом он также с помощью магии искусно наложил повязки.       На краю кровати рядом с Малфоем появилась больничная пижама, и он скривился:       — Я пойду к себе, мадам.       — Ни в коем случае! — отозвалась из-за ширмы Помфри. — Вы использовали тяжелейшее заклинание, к тому же, темное. Я должна убедиться, что ваш магический фон в порядке, и вы не пострадали.       Драко закатил глаза и раздраженно цокнул, но покорно стал переодеваться, не обращая внимания на застывшего неподалёку Избранного.       — Вы, мистер Поттер, можете идти. Мисс Грейнджер, благодаря своевременным действиям мистера Малфоя, будет в порядке, — сказала колдомедик.       Гарри кинул взгляд на ширму, за которой лежала подруга, потом посмотрел на блондина, что уже улёгся в кровать и теперь с каким-то отрешенным видом глядел в потолок.       — Малфой. Спасибо, — выдавил из себя Поттер, находясь в разрозненных чувствах после увиденного.       — Ага, — нехарактерно тихо отозвался Драко, словно даже не осознавал, с кем говорит.       В гостинной Гриффиндора на Гарри налетела Джинни, ругая за то, что он так задержался. Поттер выслушал ее, а потом позвал Рона и рассказал о случившемся. Ещё час все делали предположения, почему слизеринец так поступил. Лидировало мнение Джинни о том, что Драко боялся оказаться ответственным за произошедшее, ведь министерство магии все еще следило за ним. Рон был склонен думать так же, но считал, что Малфой больше испугался Гарри, победившего Волдеморта.       Лаванда пошутила, что слизеринец влюбился, но поняла всю глупость сказанного, когда на неё посмотрели три пары возмущённых глаз. Хотя после этого Гарри снова вспомнил испуганный взгляд Драко, его трясущиеся руки и то, как отчаянно он пытался вспомнить учение человека, которого презирал и старался забыть — своего отца. А со слов Помфри стало ясно, что применённая магия могла навредить ему, но в серых глазах не было сомнения, когда он произносил заклятье.       С утра Поттер пришёл навестить подругу. Джинни и Рон уже были у неё, а он немного припозднился, чтобы достать сладостей.       — Гермиона, как ты? — спросил Гарри, складывая на тумбу гостинцы.       — Вроде нормально, а что случилось? Мадам Помфри ещё не приходила, Джинни и Рон сказали, ты лучше объяснишь.       — Ты пошла одна проверять чары, и в тебя попало проклятие. Тебе теперь пару дней придётся тут полежать. Чем ты думала, скажи мне? — немного обвиняюще спросил Гарри.       — Вот черт. Малфой, наверное, будет злиться, — меланхолично произнесла Грейнджер, глядя куда-то мимо друга.       — При чем тут…       — Злиться? Да я в ярости! — прошипел вдруг слизеринец, отодвигая ширму и впиваясь взбешённым взглядом в девушку.       — Что с твоими руками? — удивилась Гермиона, будто это единственное, что ее заинтересовало.       Малфой убрал их за спину, не давая разглядеть плотные бинты.       — А что с твоей головой, Грейнджер?! Какого драккла ты поперлась туда без меня?! Ты хоть понимаешь, что могла умереть! И это тебя считают умнейшей волшебницей? Ты дура, Грейнджер! Ты такая дура! Да я первый раз в жизни был благодарен отцу: за то, что учил меня темным проклятиям! — прокричал он.       — Что вы здесь устроили, мистер Малфой? Это лазарет. Извольте не кричать! — произнесла мадам Помфри, подошедшая на шум.       — Прошу прощения, — сквозь зубы выдавил Драко, покидая помещение.       — Но ваши руки…       — Сам вылечу, — отрезал Малфой и хлопнул дверью.       — Никакого воспитания! Что за молодёжь пошла, — заворчала женщина. — Ничего, вот начнёт болеть, прибежит, как миленький.       — Не прибежит, — тихо ответила Гермиона, про которую все ненадолго забыли, удивлённые такой реакцией слизеринца.       — Я бы не была так уверена, мисс Грейнджер. Вот, выпейте это.       Гермиона хмыкнула и послушно осушила пузырёк, вспоминая, сколько книг по медицине она однажды увидела, когда Малфой забыл закрыть дверь в комнату. Гарри молчал, задумчиво осмысливая то, что только что увидел.       — А про что говорил Малфой? При чем тут его отец? — поинтересовалась пациентка.       — Мистер Малфой спас вам жизнь, применив темное заклятье, чтобы избавить вас от проклятия. К тому же, он смог правильно применить к вам заклинание, отключающее ваши чувства, и вам не было больно от ожогов, — объяснила ей мадам Помфри, попутно проверяя ее состояние.       — Малфой… что? — изумилась Грейнджер.       После их ссоры она и не думала, что слизеринец вообще пойдёт ее искать и тем более будет спасать.       — Мне пришлось его благодарить, — скривился Гарри, и она хихикнула. — Что ты там делала одна?       — Да его не поймёшь! То ругается и злится, то спасает! — раздраженно буркнула Гермиона. — И ведь не в первый раз… — едва слышно добавила для себя, чувствуя что-то странное при мыслях о блондине.       — Ты не ответила, — напомнил Гарри.       — Ну, дура я, прав был Малфой. Подумала, что сама справлюсь, — со вздохом признала Гермиона.       — Весьма самокритично, мисс Грейнджер, — раздался строгий голос МакГонагалл, зашедшей в помещение.       — Здравствуйте, директор, — поздоровались все.       — Доброе утро. И все же, мисс Грейнджер, вам крупно повезло, и вы должны это понимать. Так как вы ответственная девушка, я верю, что такого больше не повторится, — строго сказала Минерва.       — Да, профессор, — виновато согласилась староста.       — Скажите, Гермиона, а мистер Малфой часто игнорирует выполнение своих обязанностей?       — Поначалу я все делала сама, но завалы мы всегда проверяли вместе, профессор. В этот раз я просто… — Грейнджер смутилась, но все же выдавила из себя, — повела себя слишком самонадеянно.

____

      — Ты был прав, Блейз.       Это было первое, что услышал Забини, едва переступил порог башни старост. Малфой отпил еще огневиски прямо из горла и в запале разбил бутылку об стену.       — Я часто прав. В чем на этот раз? И что с твоими руками?       — Она мне нравится, — все еще не веря самому себе, ответил Драко и упал в кресло, прикрывая ладонью глаза.       — Кто? — решил помучать его Блейз.       Малфой раздраженно посмотрел на него и бросил нервное:       — Грейнджер. И не прикидывайся идиотом, тебе не идёт. Как это произошло? — с досадой спросил он.       — Ну, так бывает, когда двое молодых людей живут рядом и …       — Забини, — прорычал Драко. — Это был риторический вопрос.       — Ладно. А если серьезно, что будешь делать? И что с твоими ладонями? — перестал прикалываться Блейз.       — А нужно что-то делать? — меланхолично уточнил Малфой, раздумывая, где бы раздобыть ещё выпить. Зря он так с бутылкой… — С ладонями? — он грустно усмехнулся. — Да вот, едва успел снять с Грейнджер проклятие, сам, как видишь, тоже попался. Она чуть не умерла вчера, — глухо пробормотал Драко. — Если бы я хоть на десять минут задержался, если бы не догадался, что она одна пошла проверять завалы…       — Твою мать, — ошарашенно произнёс Забини.       — А ты бы что сделал на моем месте? — вдруг спросил Драко.       — Я уже тебе как-то говорил: ты единственный, кто может все изменить. Ты — Малфой. Только тебе под силу реформировать устаревшие традиции, уже поломавшие кучу судеб. Попробуй сделать такое кто-то из нас, сразу заклеймят отступниками и предателями крови. А вот если ты… Поверь, этому быстро найдут оправдание.       Малфой задумчиво уставился на огонь, и Забини решил покинуть его, чтобы дать подумать. Он был уверен в том, что только Драко под силу сломать старый фундамент, тянущий аристократов на дно неподъемным грузом ненужных обязанностей и правил.

____

             Гарри пришёл к Гермионе снова ближе к вечеру. Подруга выглядела уже лучше, хоть ее лицо и тело до сих пор были покрыты ожогами и болели. Он посидел с ней допоздна, а после воспользовался картой, чтобы не попасться. На одном из этажей Гарри заметил Малфоя и, сам не зная, зачем, пошёл на встречу.       — Поттер, — протянул Драко, едва завидев его в свете Люмоса. — Пятнадцать баллов с Гриффиндора за хождение по школе после отбоя.       — Малфой, — раздраженно прошипел Гарри, забывший, что слизеринец на дежурстве.       — Отправляйся в свою башню, если конечно не хочешь, чтобы я снял ещё баллы, — с противной усмешкой приказал Малфой.       Поттер вздохнул, фыркнул и пошёл вперёд. Потом остановился и произнёс:       — Знаешь, а ты изменился. Я вчера первый раз признал, что не зря спас твою задницу из Азкабана.       Он не стал ждать ответа и уже сделал шаг, когда услышал:       — Я — не мой отец. И теперь могу сам распоряжаться своей жизнью и своими решениями, — тихо произнёс Малфой и поспешил прочь.       Он ещё не решил окончательно, что именно собирается делать со своими чувствами, но идея попробовать завоевать Грейнджер прочно засела в голове. Наверное поэтому на слова Поттера он ответил, к тому же, правду.       Единственное, в чем был уверен слизеринец, это в том, что для неё друзья стоят на первом месте, а значит, надо найти с ними точки соприкосновения и перестать ссориться.