Потёмки чужой души

Лю Цингэ взбежал по ступеням и распахнул двери библиотеки пика Цинцзин. Налево и направо от входа насколько хватало глаз простирались ряды полок, хранивших необъятное количество книг, свитков и исписанных дощечек с древних времён. Наиболее полная библиотека школы Цанцюн, а может, и всего мира надёжно хранила свои секреты от непосвящённых. Здесь действовало такое же защитное заклинание как на бесконечной лестнице, служащей Цанцюн входом. Любой, кто пожелал бы прогуляться по обители знаний, не уведомив предварительно главу Цинцзин или же двух доверенных адептов, не продвинулся бы дальше пяти шагов, как ни старался. Хотя, если нарушитель старался очень сильно, то застревал в вязком колдовстве, как муха в янтаре, на радость адептам-хранителям. Но, несмотря на то, что Лю Цингэ впервые переступил порог известнейшего из святилищ мудрости, его сердце не затрепетало, а душу не охватил восторг. Не удостоив и взглядом таинственные проходы ведущие, должно быть, в самые глубины тайн мироздания, Лю Цингэ направился прямо, но почти сразу был перехвачен адептом, вынырнувшим из тени переходов. - Этот ученик вынужден просить почтенного мастера остановиться здесь. Может быть, шишу Лю сочтёт возможным рассказать, что привело его сюда? В противном случае, боюсь, скромный ученик не сможет исполнять свои обязанности должным образом. Иными словами: скажи, что надо, или проваливай. И почему эти адепты Цинцзин так не любят изъясняться по-человечески? - Где Шэнь Цинцю? Болтун был единственным человеком в обозримом пространстве и, за неимением других собеседников, Лю Цингэ пришось обратиться к нему. - Прошу Лю шишу отнестись с пониманием. Видите ли... - но тут пустой трёп оборвался прежде, чем Лю Цингэ решился выхватить меч. Не для того, чтоб рубить хранителю голову, а так, для ускорения диалога. - Пропусти его, - знакомый голос прозвучал совсем близко, и Лю Цингэ, догадавшись в чём тут дело и более не сомневаясь, двинулся на звук. В этот раз красноречивый адепт не стал препятствовать, лишь поклонился, прощаясь, и удалился по своим делам, пропав из виду так же стремительно, как ранее появился. Рабочее пространство Шэнь Цинцю отгораживала от посетителей иллюзорная завеса, позволявшая ему отлично видеть всё происходящее, оставаясь незамеченным самому. Лю Цингэ доводилось слышать о таких штучках, и он знал: не пожелай хозяин насиженного гнёздышка впустить незваного гостя, он часами мог бы бродить здесь в поисках Шэнь Цинцю, не замечая, что всё это время не двигался с места. Чем дальше, тем меньше нравилась Лю Цингэ эта библиотека. Слишком уж много в ней было от поганого и изворотливого характера главного её обитателя. Пройдя через завесу, он увидел человека в одежде цвета цин, сидящего за рабочим столом, заваленным книгами. Избранной тематикой литературы, насколько можно было судить по названиям, являлось запутанное генеалогическое древо демонической знати. Зачем бы Шэнь Цинцю разбираться в этой полной домыслов и откровенного бреда писанине, Лю Цингэ не имел ни малейшего понятия, но, впрочем, его это и не касалось. Не желая задерживаться дольше необходимого, он сразу перешёл к сути дела. - Му Цинфан придумал снадобье, которое позволит тебе восстановить силы к концу следующего месяца, - сказал Лю Цингэ, - Ему не хватает только цветка дерева линшоу, чтобы осуществить задуманное. Шиди говорит, что вам на пик поступало сообщение о таком дереве. Передай его мне, и я добуду цветок. Лю Цингэ хотел только забрать сообщение, содержащее указание на место, и двинуться в путь. Но Шэнь Цинцю почему-то не воспринял услышанное, как руководство к немедленному действию. И вместо того, чтобы просто выдать требуемое, он спросил, недобро сощурив глаза: - Ты же не думаешь, шиди, что я останусь терпеливо ждать твоего возвращения здесь? Вообще-то так Лю Цингэ и думал. Человек в состоянии Шэнь Цинцю не мог в должной степени позаботиться о себе, и любое путешествие становилось для него проблемным. - Останешься, - ответил он, - Зачем тебе спускаться с гор? Сейчас ты и в бою, и в пути станешь обузой. Один я справлюсь быстрее. Что-то в сказанном Лю Цингэ явно не понравилось его собеседнику. Взмахнув веером, Шэнь Цинцю устремил на него яростный взгляд. - Не зная, куда идти, что искать и как хранить найденное, конечно же, шиди справится быстрее всех, - усмехнувшись, произнёс он, - Чего ещё ждать от Бога Войны! Только этот шисюн не может понять, зачем же шиди явился сегодня, если не нуждается в помощи? Лю Цингэ едва не задохнулся от возмущения. Это кто тут нуждается в помощи?! Будто ему сдалась эта демонова трава! Да если б не случай в пещерах Линси... То Шэнь Цинцю не выжало бы досуха отчаянное спасение чужой жизни. Стоило вспомнить ошмётки веера на камне пещер и вес тела, безвольно висящего на плече, как раздражение улеглось само собой. Если Шэнь Цинцю хочет сам добывать свой цветок, пусть его. - Ладно, - сказал Лю Цингэ, - На мече я доставлю тебя, куда скажешь, и прикрою спину. Так пойдёт? Внезапно он ощутил странное чувство, будто недавно ему уже приходилось говорить подобное. В жизни Лю Цингэ не приходилось уговаривать людей разрешить им помочь, но за последние две недели он делал это уже второй раз. - Не пойдёт, - бросил Шэнь Цинцю с таким видом, словно тоже что-то вспомнил, - С нами отправится мой ученик, он не достиг высот в совершенствовании и недостаточно хорошо владеет мечом. Мы отправимся верхом, и, если не будем медлить, доберёмся за три дня. Выступаем в полдень, так что пока можешь быть свободен. Ах, да, - добавил он, прежде, чем Лю Цингэ успел ответить, - и передай Му Цинфану: через неделю у него всё должно быть готово. Цветок линшоу нельзя хранить долго. - Я тебе не посыльный! - прорычал на это Лю Цингэ, борясь со вновь подступающим раздражением. Покидая библиотеку, он думал, насколько же проще было, когда существование Шэнь Цинцю для него не имело никакого значения.

***

Мин Фань имел привычку ворчать сам с собой всегда, когда его что-то беспокоило. Ло Бинхэ временами просыпался от этого и, лёжа на деревянном полу дровяного сарая, вслушивался в бормотание, пытаясь понять, что предстоит пережить сегодня. - Нет, - говорил первый ученик сегодня, - учителю виднее, но это же ни в какие ворота! От бесполезного придурка же помощи никакой, одни хлопоты с ним. А учитель только с пика Цяньцао... Нет, не дело! Про бесполезного придурка, Ло Бинхэ понимал, а вот с остальным было сложнее. Когда Мин Фань, замолчав, распахнул двери сарая, он уже встал, всё ещё вертя в уме услышанный отрывок. - Проснулся? - первый ученик выглядел злее обычного. Кажется, что-то и впрямь выбило его из колеи, - Приводи себя в порядок и побыстрее. Учитель хочет, чтобы ты сопровождал его в поездке. Как закончишь, приходи на конюшни, жду тебя там. Обычные процедуры умывания, одевания и убирания следов своего пребывания из дровяного сарая заняли в два раза меньше времени от обычного. Ло Бинхэ переполняло возбуждение от предстоящего небывалого события, смешанное со смутными опасениями. Нет, ему и раньше доводилось сопровождать учителя в миру, но тогда он был последним из ряда адептов. Никто ничего от него не ждал и не требовал, и все бытовые заботы разрешались без особого его участия. Такие поездки Ло Бинхэ не любил. Ему ничего не поручали, делать было нечего, а стоило ему попытаться занять себя медитацией или чем-нибудь ещё, как его тут же обвиняли в нежелании работать и перекладывании ответственности на плечи старших. А попадись Ло Бинхэ на глаза учителю, как наказание по возвращении было ему обеспечено, что бы он в тот момент ни делал. Нет, поездки Ло Бинхэ совсем не любил. Но в этот раз всё было иначе. Если Ло Бинхэ едет один, скучать ему точно не придётся. И, может, если он будет очень стараться, то заслужит... Нет, не похвалу, это было бы слишком. Но, может быть, если ученик покажет всё, на что способен, то учитель сможет хотя бы немного больше ему доверять? Эта надежда омрачалась подозрениями. Что, если он надоел учителю, и тот решил, наконец, скормить недостойного ученика какой-нибудь страшной твари? Тогда понятно, почему другие адепты остаются на пике Цинцзин: такое лучше проделывать без свидетелей. Ло Бинхэ стыдился своих мыслей, но не мог перестать их думать. Только услышав от Мин Фаня, что с ними едет шишу Лю, он успокоился. При нём учитель точно не убьёт ученика, каким бы тот ни был нерадивым. А это значило, что, должно быть, он хочет лишь испытать его, проверить на что он способен! Так что Ло Бинхэ с энтузиазмом записывал все важные вещи, которые Мин Фань выдавал ему одним сплошным монологом. На улице писать было неудобно, Ло Бинхэ смазывал иероглифы и пачкал чернилами лист. Он надеялся, что перед отъездом ему выпадет возможность переписать всё в более подходящих условиях. Ученик пика Цинцзин не должен расхаживать повсюду с таким позором. Наверняка учитель разозлится, если заметит. - На постоялом дворе закажи не меньше двух комнат, - вещал первый ученик, - Ты можешь поспать и на улице, а шишу Лю, скорее всего, согласится разделить комнату с другим постояльцем при необходимости, но даже не думай подселить к кому-нибудь учителя, он предпочитает уединение. Комнаты проверяй как следует, они должны быть чистыми. За всё торгуйся до последнего. Учитель бережлив, он не любит бросать деньги на ветер, если поймёшь, что тебя обсчитывают, лучше обратись к нему за помощью, чем переплачивай. Так он, не переставая говорил три часа, а когда закончил, Ло Бинхэ понял, что в записях нет нужды. Он запомнил всё от первого до последнего слова. - Позаботься об учителе как следует, понял меня? - грозно просипел Мин Фань, - Не сумеешь, по возвращении шкуру спущу! - Я сумею! - уверил его Ло Бинхэ. И поклонился. - Благодарю за наставления, шисюн! Мин Фань вздохнул. Что ж, подумал он, по крайней мере, недоумок будет стараться, уже что-то. Ло Бинхэ не обращал внимания на смурной вид первого ученика, весь он был поглощён предстоящим путешествием. Я не подведу учителя, сказал он себе. И тогда моя жизнь, наконец, сможет измениться к лучшему.

***

Шэнь Цинцю аккуратно возвращал книги на отведённые места. Они не смогли успокоить его ум сегодня ночью, но злиться на них за это было бы глупо. Ло Бинхэ не был снизошедшим на землю небожителем, но, если он не являлся и человеком, тогда, вероятно, мог оказаться демоном. С этим Шэнь Цинцю уже почти смирился. Вопрос был лишь в том, знает об этом его ученик или нет. В первом случае Ло Бинхэ был лазутчиком, и его следовало убить прежде, чем он получит желаемое, чем бы оно ни было. Шэнь Цинцю знал, что некоторые демоны способны менять облик, но никогда не слышал об имитации человеческого взросления. Однако, эти твари были способны передавать детям накопленный при жизни опыт, тем самым делая каждое новое поколение способнее предыдущего, так что от них можно было всего ожидать. Во втором же случае решать, будет Ло Бинхэ жить или умрёт, должен был глава школы, опираясь на слова его учителя. И Шэнь Цинцю пришлось бы сказать очень и очень много хорошего о своём ученике, пожелай он сохранить ему жизнь. А впоследствии принять ответственность за все его решения и поступки. Война с демонами шла с начала времён. Им не нравилось в изгаженном ими же измерении, потому они выбирались порезвиться на просторах. То, что демону казалось весёлым не казалось таковым крестьянину, явившемуся домой после трудового дня, чтобы обнаружить дом, изукрашенный недоеденными останками своей жены и четырёх детей. Демоны руководствовались иными моральными ценностями, а потому мир с ними был невозможен. Подавляющая часть тварей отличалась от животных только изощрённостью желаний и методов. А потому демонов надо было удерживать в границах. В таких условиях за милосердие сторона заклинателей платила кровью. И Шэнь Цинцю не мог закрыть глаза на то, что каждый день своего существования Ло Бинхэ представлял для окружающих опасность. Сейчас даже прогнать его с пика Цинцзин было бы недостаточно. Только одним способом Шэнь Цинцю мог избавиться от сомнений. И Лю Цингэ со своим цветком подвернулся как раз кстати.