Keep me concealed like a weapon (Держи меня скрытым, как оружие)

Ранним утром Дин Жун проснулся, тяжело дыша. Тонкая струйка пота стекла по его лбу, кожа на спине стала липкой, а руки болели, как будто он держал что-то слишком крепко. Он сделал медленный вдох и сглотнул сухость в горле, затем сел, одеяла упали до пояса. В комнате всё ещё было темно, и Дин Жун чувствовал себя не лучшим образом, сам не зная почему. Возможно, это было из-за сна, но Дин Жун не помнил своих снов. (Что он помнил, что всё ещё преследовало его время от времени, когда ночь была чёрной, холодной и слишком тихой - это Ван Чжи. Ван Чжи, лицом вниз на каменных ступенях, бездыханный. Дин Жун хотел бы стереть ту ночь из своих воспоминаний. Он знал сотню разных противоядий от сотни различных ядов, но ничего, что могло бы заставить его забыть.) Дин Жун согнул руки и почувствовал лёгкую боль, и, повернувшись, обнаружил, что место рядом с ним пусто. Для Ван Чжи было слишком рано вставать. Возможно, Ван Чжи тоже что-то приснилось. Дин Жун откинул одеяло и скатился с кровати. Ощущение, что что-то не так, грызло его изнутри, настаивая на том, чтобы не тратить время на то, чтобы выглядеть прилично, и Дин Жун решил, что вполне приемлемо привести себя в порядок на ходу, отправившись на поиски своей пропавшей половины. Всё равно, в этот час никто не должен бродить по поместью, чтобы увидеть его. Его руки двигались машинально, затягивая пояс мантии и заправляя волосы с каждым шагом, пока он не добрался до кухни. Там горел свет. В этом не было ничего необычного – кухонная прислуга обычно начинала рабочий день рано - но Дин Жун не услышал шума и суеты сонных поваров, поэтому он заглянул внутрь. Ван Чжи был там, в простом фартуке поверх юбки, накладывающий в миску лапшу. Его лицо было частично освещено пламенем печи, поэтому выражение лица было затенённым, но спокойным. Что-то в груди Дин Жуна расслабилось при виде его. Стало быть, ему лучше уйти? Ван Чжи выглядел отлично, возможно, он просто был голоден. Дин Жун уже собирался снова закрыть кухонную дверь, когда Ван Чжи оглянулся через плечо. Их взгляды встретились, и Ван Чжи довольно улыбнулся. - Я разбудил тебя. - Нет, - ответил Дин Жун. - Но я проснулся, а тебя не было. Ван Чжи тихонько хмыкнул. Он взял другую миску и начал наполнять её, а Дин Жун медленно прошёл в кухню. - Мне вдруг очень захотелось съесть лапши. - Ван Чжи жестом пригласил Дин Жуна присесть за маленький столик в углу, и Дин Жун примостился на кухонном табурете. Тот был ниже, чем ему бы хотелось, и предназначался для того, чтобы работники могли сидеть, пока чистят и моют овощи, но он смог на нём устроиться. Ван Чжи поставил перед ним миску, затем опустился на табурет напротив него со своей тарелкой. Аромат зелёного лука и говядины, исходящий от супа с лапшой, окутал Дин Жуна тёплым паром. Ван Чжи тоже поставил свою миску на стол, но несмотря на недавнее заявление о желании поесть, сложил руки на коленях. Он наклонил голову и изучал Дин Жуна. - Ты когда-нибудь скучал по дому? Дин Жун собрался с духом, сопротивляясь желанию отступить в тень от пристального взгляда Ван Чжи. Где его дом? Он вырос в глухой деревушке в горах, и иногда ему не хватало пения птиц, холодного разреженного воздуха. Он учился и служил во дворце, и иногда ему не хватало великолепия императорской власти и разнообразия людей. Но он не тосковал ни по одному из этих мест. Вместо ответа Дин Жун взял свои палочки для еды и осторожно принялся есть. Лапша наполнила его рот солью и жиром, а её сочность пробрала его до костей. Это был вкус безопасности, комфорта, заботы. Если бы у дома был вкус, то это, несомненно, был он. Глаза Дин Жуна ненадолго закрылись, когда он сглотнул. - Раньше я очень скучал по дому, хотя я даже не знаю, чего мне не хватает. На самом деле я ничего не помню о том, откуда я родом. Все мои воспоминания связаны с дворцом, столицей и супругой Вань. - Рот Ван Чжи слегка изогнулся. - И всё же... Я готовил эту лапшу всякий раз, когда хотел, чтобы рядом была семья. И вот я её приготовил, и ты здесь. Дин Жун поднял глаза на Ван Чжи, и у него внезапно перехватило горло. Семья. Сколько времени прошло с тех пор, когда у него в последний раз была семья? Ван Чжи пристально посмотрел на него в ответ, как будто провоцируя его возразить, и Дин Жун слегка улыбнулся, чувствуя себя почти смущённым. - Это превосходно. Ван Чжи выглядел самодовольным и счастливым. Он опустил голову и, наконец, потянулся за палочками для еды. Их ноги соприкасались под маленьким столиком, пока они ели, и Дин Жун не сводил глаз с Ван Чжи в перерывах между глотками. Фиксировал каждый раз, когда его губы приподнимались, как морщились уголки его глаз, как краснели его щёки от горячего супа. (Сидеть здесь, в тёплом уголке кухни, рядом с Ван Чжи, с серым светом рассвета, едва рассеивающим тени, и полным желудком еды, приготовленной Ван Чжи собственными руками, было спасением от той ужасной ночи. Та ночь никогда не покинет его, но сегодня утром он может удержать её на расстоянии.) Дин Жун постарался выпить весь бульон из своей миски до последней капли. Нет, он не скучал по дому. Он был дома.