Keep me concealed like a weapon (Держи меня скрытым, как оружие)

Чтобы отпраздновать первый день лета, Ван Чжи устроил пиршество для всех своих врагов. Вечер начался довольно хорошо — каждый, кто сидел в зале, возможно, ненавидел Ван Чжи, но не настолько, чтобы отказаться от бесплатной еды и вина и возможности пообщаться в поместье губернатора. Сам Ван Чжи был в прекрасной форме, одетый в богатую синюю парчу, с довольным видом развалившись в своём кресле на возвышении, как великодушный хозяин. Сян’эр вертелась рядом с ним, быстро меняя грязные тарелки на чистые и наполняя его чашку. Обычно Дин Жун должен был сопровождать Ван Чжи на подобных мероприятиях, но на границе, в окружении военных, проще было не напоминать им о том, что Ван Чжи — евнух. Позволить себе обезоруживающе улыбнуться хорошенькой молодой девушке, чтобы генералы решили, что Ван Чжи такой же, как они сами. Кроме того, у Дин Жуна была другая задача на этот вечер. Ван Чжи обнаружил, что один из его гостей, видимо, предпримет сегодня вечером какую-нибудь глупость, и Дин Жун был там, чтобы преподать наглядный урок. (- Нам следует разместить в зале больше охранников, — предложил Дин Жун. — Мне не нужно больше охраны, — легкомысленно ответил Ван Чжи. — Ван Чжи… — Смысл в том, чтобы дать им возможность понять бесполезность своих усилий. — Ван Чжи пригвоздил его к месту лукавой улыбкой. — И ты, конечно, будешь там.) Теперь Дин Жун затаился в глубине комнаты, укрывшись от взглядов, и наблюдал за Ван Чжи, как ястреб. — Тост! — выкрикнул Ли Баочжэн, и пошатываясь, поднялся. Это был грубый, ленивый молодой офицер, который никогда не утруждал себя тем, чтобы скрывать свою враждебность по отношению к Ван Чжи. Глаза Дин Жуна сузились. Несмотря на раскрасневшееся лицо и расслабленную позу, Ли Баочжэн в этот вечер выпил не так уж много. Значит что-то замыслил, и не очень хорошее. Дин Жун взглянул на Ван Чжи, который едва заметно покачал головой. Пока нет. Дин Жун всё же сжал покрепче свой меч. — Ваше превосходительство, — громко сказал Ли Баочжэн, почти небрежно держа чашу с вином между пальцами. Он подошёл к столу Ван Чжи, и Дин Жун бесшумно ступил в тень позади Ван Чжи. Никто не заметил его, потому что никто никогда не замечал его — за исключением, конечно, Ван Чжи, чьи плечи слегка расслабились. — Давайте выпьем за ваше здоровье, за вашу долгую жизнь… Кубок с вином выпал из руки Ли Баочжэна и разбился о деревянный пол, когда он перепрыгнул последние несколько ступенек к столу Ван Чжи. Он направил на Ван Чжи длинный кинжал, кончик лезвия остановился у его ключицы. Дин Жун стиснул зубы, каждый мускул в его теле напрягся, как сжатая пружина, только и ждущая, чтобы её отпустили. Дин Жуну казалось, что если Ван Чжи не подаст сигнал в ближайшее время, то он выпрыгнет из своей кожи. Не потому, что он волновался. О, он был в ярости. Как смеет этот ничтожный выскочка совершать такое жалкое покушение на жизнь Ван Чжи? Руки Дин Жуна зудели от желания схватить Ли Баочжэна за шею и стиснуть… На другом конце помоста Сян’эр, похоже, подумала о том же, её руки сжались в кулаки по бокам. На мгновение показалось, что она сейчас подбежит к Ван Чжи, и Дин Жун пристально посмотрел на неё. Сян’эр бросила в ответ пылкий взгляд, но послушно села. Остальные гости испуганно закричали, но никто из них не двинулся с места. Все хотели посмотреть, что произойдёт дальше. Дин Жун сосредоточился на клинке, который имел наглость прикоснуться к Ван Чжи. Он собирался показать им, что произойдет. — Всем сохранять спокойствие, — протянул Ван Чжи, поднимая руки в умиротворяющем жесте. Его голос был таким ленивым, таким уверенным, что в комнате мгновенно воцарилась тишина. Дин Жун мрачно улыбнулся и медленно выдохнул, его рука всё ещё была наготове на рукояти меча. — Всё в порядке. — Такое высокомерие, даже сейчас, — усмехнулся Ли Баочжэн, наклоняясь ближе. — Ты расскажешь всем здесь, что ты сотворил, прежде чем я убью тебя. Ван Чжи медленно опустил руки, само воплощение выдержки. — И что именно я сотворил? Губы Ли Баочжэна скривились в усмешке, и он выплюнул: — Мой отец мёртв из-за тебя, ты, мразь. — Твой отец мёртв, потому что он осмелился украсть у императора, — холодно отрезал Ван Чжи. Он вздёрнул подбородок, в его глазах плескалось чистое презрение, и он позволил кончику клинка глубже вонзился в своё горло. Маленькая ярко-красная капелька крови выступила на коже и потекла ему за воротник. — А теперь и ты решил свою судьбу. Ван Чжи ухмыльнулся, и Дин Жун вырвался из тени. Глаза Ли Баочжэна расширились, когда меч Дин Жуна пронзил его грудь; кинжал выскользнул у него из рук, и он отшатнулся. Дин Жун одним движением выдернул свой меч и совершил аккуратный взмах, перерезав горло Ли Баочжэна и оставив след из алых капель на полу приёмного зала. Гости, которые до этого вели себя так тихо, шумно отшатнулись от отвращения. Тело Ли Баочжэна с негромким стуком упало на пол. Дин Жун сжал губы в довольной улыбке и стряхнул кровь со своего клинка. Когда он вложил меч в ножны, Сян’эр подбежала с куском ткани в руках — это было похоже на одну из поспешно сорванных занавесок — и быстро накрыла скрюченное тело Ли Баочжэна. Дин Жун одобрительно похлопал девушку по плечу, и она ответила лёгкой усмешкой, возвращаясь на своё место. — Ну что ж, это было… забавно. Дин Жун повернулся к Ван Чжи, который тщательно промокал шею шёлковым платком. Игра Ван Чжи была слишком рискованной. Улыбка Дин Жуна, едва скользнувшая по его губам, сменилась хмурым взглядом. Если бы Ли Баочжэн был чуть более нетерпелив, чуть более неуклюж… Пока гости медленно рассаживались по своим местам, всё ещё с опаской поглядывая на тело Ли Баочжэна, Дин Жун подошёл к Ван Чжи. Их глаза встретились. Дин Жун удержал его взгляд на несколько мгновений, а затем опустил глаза на красное пятно, всё ещё остававшееся на горле Ван Чжи. Царапина уже перестала кровоточить, но тот факт, что она вообще была, заставил внутренности Дин Жуна сжаться. Ван Чжи перехватил его взгляд и коротко кивнул, опустив голову достаточно низко, чтобы признать недовольство Дин Жуна. Пообещать, что он позволит ему обследовать небольшое повреждение так тщательно, как тот захочет позже. Дин Жун поклонился, немного успокоившись, и снова удалился за помост. — Я подумал, — продолжил Ван Чжи, обращаясь к залу, — что было бы разумно не обыскивать всех в дверях в поисках оружия. Ведь все вы почтенные, уважаемые генералы и чиновники. Когда Ван Чжи сделал паузу, наступила ледяная тишина. Он лучезарно улыбнулся. — Теперь я вижу, что был введён в заблуждение, и я буду помнить об этом при нашей следующей встрече. — Ван Чжи взмахнул рукой, давая слугам знак, что можно войти и принести следующую порцию блюд. — Продолжим вечер, господа? Мой повар приготовил замечательный десерт, было бы обидно его не попробовать. Комнату наполнил тихий звон, когда подали блюда со сладким супом. Под довольной, жёсткой улыбкой Ван Чжи его гости делали осторожные глотки, стараясь не смотреть на накрытое занавеской тело, оставленное на полу. Дин Жун, снова оказавшись в тени Ван Чжи, позволил себе слегка улыбнуться.