taeyangdal

      Считал ли Джисон Минхо мудаком? Определённо. Был ли Минхо мудаком на самом деле? Джисон не знал.       Он ожидал чего угодно от их совместного проживания: испорченных вещей, конфликтов, может быть, что Минхо попытается задушить его во сне, но ничего не было. Минхо не собирался с ним ругаться. Более того, он, кажется, даже не планировал разговаривать с Джисоном, потому что каждый вопрос младшего он встречал молчанием и игнорировал любые попытки начать разговор. Джисон не был идиотом, так что довольно быстро понял правила игры и прекратил любое взаимодействие со старшим. Его вполне устраивало такое положение вещей. Теперь он мог жить, а самое главное, спать, спокойно.       И хотя он находился в атмосфере тотального игнора, Джисон не мог отрицать того факта, что ему интересно, что же из себя представляет его сосед. Не настолько интересно, чтобы он преследовал Минхо или продолжал задавать ему вопросы, на которые всё равно не суждено получить ответ, но если бы у него была возможность узнать старшего получше, он бы от неё не отказался. Он хотел, чтобы иногда они обменивались новостями и он мог узнать, как у Минхо дела, потому что порой тот возвращался в комнату и выглядел так, что Джисону становилось его жаль. И ему хотелось понять, кто звонит Минхо и почему после этих звонков, на время которых он покидал комнату, его глаза всегда были покрасневшими и опухшими, словно он плакал. Но Джисон, естественно, не собирался ничего делать, чтобы удовлетворить своё любопытство. Это не интересовало его так сильно, чтобы тратить своё время.       — Слушай, хён, а ты хорошо знаешь Минхо? — Джисон поставил перед Хёнджином стакан с кофе и сел напротив.       Возможно, он был заинтересован немного больше, чем хотел думать. Но ему ведь ещё жить с этим человеком. Это абсолютно нормально — пытаться узнать чуть больше информации о том, с кем делишь комнату. Минхо ведь мог быть маньяком, а Джисон не очень хотел однажды проснуться с ножом в боку. Или не проснуться вообще. Он успокаивал себя этими мыслями, но где-то в глубине души осознавал — его интерес к Минхо родился не из обычного желания узнать, с кем же ему придётся жить. Это было нечто другое. И когда Джисон думал об этом, ему становилось страшно от мысли, что всё это происходит под влиянием их связи и у него нет выбора.       Хёнджин оторвался от своего телефона и внимательно посмотрел на Джисона.       — Не особо. У него, вроде бы, вообще друзей нет. А что такое?       — Ничего, — Джисон улыбнулся. — Как дела?       Хван только закатил глаза на эту нелепую попытку перевести разговор в другое русло. В последнее время они виделись всё чаще. Старший сам звал Джисона на прогулки и узнавал, как проходят занятия. Это была ещё одна вещь, которая интересовала Джисона. Он думал, что в тот день Хёнджин просто посочувствовал ему и их общение прекратится так же стремительно, как и началось, но теперь он понимал, что старший пытается с ним подружиться. Джисон был не против, потому что друзья — это всегда хорошо, но ему просто хотелось знать, почему Хёнджин решил изменить своё мнение о нём. В прошлом он довольно грубо отзывался о личности Джисона, а теперь проводил с ним время.       — Ладно, если тебя так смущают вопросы о Минхо, давай поговорим о тебе. Почему ты со мной общаешься? Кажется, раньше ты лучше бы удавился, чем остался со мной наедине, — Джисон прищурился и наклонился вперёд, упираясь грудью в край стола. Если бы у него была под рукой лампа, он бы посветил ею Хёнджину в лицо.       — Ты хочешь узнать, почему я раньше был придурком? Серьёзно?       — Конечно. Ты же меня терпеть не мог.       — А ты меня мог? — Хёнджин фыркнул и заправил прядь волос за ухо. — Ты ж едва не рыдал, когда тебя ставили со мной в пару.       — Я не рыдал, дурень. У меня была аллергия, понимаешь?       — Да? И на что же?       — Очевидно, что на тебя.       Хёнджин засмеялся. Он откинулся на спинку стула и задрал голову вверх, обнажив адамово яблоко, и всё его тело мелко тряслось при очередном смешке. Джисон улыбнулся в ответ. Ему нравились красивые люди, а ещё ему нравились люди, которые буквально излучали энергию, и Хёнджин был таким. Его внешность была потрясающей, но самым прекрасным в нём было то, что рассмешить его не составляло труда, а его смех был невероятно заразительным. Это был шумный смех, смех до слёз и иногда, когда ему было особенно весело, Хёнджин начинал колотить по всему, до чего дотягивался. Великолепное зрелище. Сердце Джисона таяло каждый раз, когда старший начинал смеяться.       — Ладно, если тебе так интересно, почему я был придурком… — Хёнджин вытер скопившиеся в уголках глаз слёзы и посмотрел на Джисона. — Я и сам не знаю ответ. Вообще-то, я думал, что ты крутой. И я хотел быть твоим другом, просто… Не знаю, видимо, я был крайне плох в том, чтобы заводить друзей.       — Ты выбрал странный способ выразить свою симпатию.       — О, я в курсе. И я должен извиниться перед тобой за это. Мне не стоило тебя дразнить, кажется, я и правда доводил тебя. Мне хотелось дружить с тобой, но вместе с этим я воспринимал тебя как соперника, меня тогда жутко бесило, что есть кто-то лучше меня хоть в чём-то. Итак, Хан Джисон, можем ли мы забыть старые обиды? Обещаю, что больше не буду вести себя как идиот, — Хёнджин протянул руку с выставленным мизинцем и улыбнулся.       Джисон кивнул и зацепился за палец Хёнджина своим, скрепляя мир. Быть человеком — это постоянно делать выбор. И Джисон выбрал двигаться дальше, забыв о прошлом.       В последнее время ему редко удавалось побыть в одиночестве и социальная батарейка Джисона стремительно разряжалась, так что на обратном пути в общежитие он свернул с привычной дороги, собираясь прогуляться в парке. Ему просто необходимо было остаться один на один со своими мыслями и чувствами для того, чтобы наконец-то разобраться в них. Главным вопросом, на который Джисон искал ответ, был Минхо. Раньше он даже не задумывался, какими проблемами может обернуться встреча с соулмейтом. Помимо того, что теперь он постоянно сомневался в том, что чувствует по отношению к старшему, он беспокоился о будущем. Если к концу обучения Минхо лекарства так и не найдут, то что он будет делать? Переезд был лишь временным решением проблемы со сном, а ему необходимы гарантии, которые он вряд ли сможет получить, если молчание между ними не прекратится. Джисон не был готов отказаться от своей жизни. И для того, чтобы беспокойство внутри него перестало расти с каждым днём, заполняя все мысли, ему нужно было заручиться поддержкой Минхо, вот только как это сделать, если тот даже разговаривать с ним отказывался?       Джисон остановился, когда заметил в траве движение. Он прищурился, пытаясь рассмотреть, что же там было и тихо ахнул, когда понял. Маленький рыже-белый котёнок прыгал по земле, охотясь за листьями, и Джисон присел на корточки, с улыбкой наблюдая за ним, а затем позвал:       — Эй, кошечка, привет. Как дела, кошечка?       — Это кот, — Минхо появился из ниоткуда и Джисон дёрнулся, едва не падая на землю от испуга. Старший присел рядом, доставая из рюкзака упаковку с кошачьим кормом. — Суни, иди сюда.       Итак, почти двухнедельное молчание было разрушено благодаря котёнку в парке. Джисон не знал, плакать ему или смеяться. Он наблюдал, как Минхо кормил Суни, осторожно поглаживая того между ушек и тихо воркуя над ним.       — Тебе нравятся животные?       Минхо кивнул. Видимо, его желание разговаривать иссякло на той единственной фразе, сказанной им ранее, но Джисон решил попытаться в последний раз.       — У меня дома живёт Кальцифер.       — Кальци… Кто?       — Кальцифер. Это кот, — Джисон засмеялся и достал телефон, собираясь показать Минхо фото своего питомца. Старший придвинулся ближе, явно заинтересованный, и заглянул в экран.       Какое-то время они рассматривали фотографии в галерее Джисона. Он показал Минхо костюмчик, который его мама связала для кота, и так же похвастался когтеточкой, которую сделал вместе с отцом. Там было так же множество почти одинаковых кадров, но Минхо с интересом рассматривал каждый и только улыбнулся, когда Джисон смущённо сказал, что порой он сходит с ума и фотографирует каждое едва заметное движение Кальцифера, потому что находит его невероятно милым. Он комментировал фото, которые показывал, рассказывая, при каких обстоятельствах они были сделаны или просто делился забавными фактами и Минхо кивал, явно заинтересованный всем, что Джисон говорил. Они сошлись на том, что усы Кальцифера действительно длинные и что он похож на ведьминского кота: весь чёрный, без единого белого пятнышка. И если сердце Джисона замерло на пару секунд, когда он наблюдал, как Минхо сосредоточенно рассматривал очередную фотографию, то это произошло лишь потому, что он безумно соскучился по дому, а не из-за того, что старший выглядел очаровательно в этот момент.       — А почему имя такое? — спросил Минхо, когда Джисон убрал телефон в карман, и протянул руку, чтобы погладить Суни.       — О, ну, я был влюблён в этот мультфильм, когда мы его нашли. Так что я решил, что дать ему имя одного из персонажей будет забавно.       — Какой мультфильм?       Джисон никогда не задумывался о том, что существуют люди, которые не смотрели «Ходячий замок». Для него это была классика, к которой он возвращался несколько раз в год для того, чтобы получить очередную дозу серотонина, и все люди, с которыми он когда-либо общался, сразу понимали отсылки к этой ленте, если Джисон использовал их. Но Минхо, кажется, понятия не имел, о чём он говорит.       — Ходячий замок. Ты не смотрел?       Минхо покачал головой и вздохнул:       — Думаю, у меня было мало времени на просмотр чего-то такого. Не слишком полезного.       У Джисона были вопросы, но он не стал их задавать, опасаясь, что Минхо вновь замкнётся в себе. Ему было интересно, чем же таким занимался старший в детстве и в какой атмосфере рос, если просмотр мультфильмов был «не слишком полезным», но Джисон решил, что выяснит это когда-нибудь потом.       — А хочешь посмотреть? — он поднялся и закинул рюкзак на плечо, ожидая ответа. Минхо погладил Суни в последний раз и кивнул.       — Почему бы и нет?       По дороге в общежитие Минхо рассказал, что Суни живёт где-то в этом парке и что он впервые увидел его несколько недель назад. Он поделился, что хотел бы забрать его, но по правилам общежития заводить животных нельзя, так что всё, что ему оставалось — это почти ежедневные походы в парк и надежда на то, что с котёнком всё будет хорошо. Минхо говорил о том, что пытался пристроить его, но приюты поблизости были переполнены, а его немногие знакомые были не готовы взять на себя ответственность по уходу за животным, к тому же, почти все они жили на съёмных квартирах, где также нельзя было никого заводить. Джисон слушал его и чувствовал, как на сердце становится тепло, потому что Минхо выглядел мягким и нежным, когда вот так рассказывал о чём-то. Он мило улыбался и чуть хмурил брови, и, кажется, совсем немного смущался, потому что периодически его взгляд скользил по Джисону, словно оценивая реакцию. Минхо не был похож на мудака. Минхо был похож на человека, который делает вид, что он плохой, и Джисон хотел бы понять, зачем ему это нужно.       Неожиданный вечер кино выдался чудесным, Джисон наслаждался каждой секундой. Он освободил место на своей кровати, убирая ненужные вещи, и включил фильм на ноутбуке, ожидая старшего. Минхо погасил свет и устроился рядом, подтягивая ноги к груди и обхватывая их руками. Они сидели не настолько близко, чтобы касаться друг друга, но к середине фильма Минхо, видимо, сам не заметил как придвинулся ближе, заставляя их плечи столкнуться. И если в конце концов Джисон уснул, положив голову на плечо Минхо, то это произошло только потому, что он слишком устал, а не потому, что он впервые за долгое время чувствовал себя на своём месте и его тревога отступила.       Возможно, Джисон никогда не узнает о том, что Минхо не двигался даже после того, как прошли финальные титры, боясь его потревожить. Возможно, Минхо никогда не узнает, что Джисон делал вид, что спит, пока наслаждался теплом старшего и вслушивался в его сердцебиение.       Видимо, Минхо решил, что можно закончить период тотального игнорирования личности Джисона, потому что теперь он отвечал на его вопросы и иногда они обсуждали какие-то мелочи, связанные с совместной жизнью, например, кто пойдёт выносить мусор или не нужно ли другому что-нибудь в магазине. Минхо не пытался завести разговор сам, но Джисону было достаточно и того, что они уже сдвинулись с мёртвой точки. По крайней мере, он больше не чувствовал себя чужим в комнате и возвращался домой спокойно. И ему хотелось верить, что если он не будет давить на Минхо и торопить его, то их отношения имеют все шансы стать дружескими. Во всяком случае, Джисон рассчитывал на это. Старший всё ещё был для него загадкой, ответ на которую он хотел получить с каждым днём всё больше. Ему было интересно, почему Минхо поступил именно сюда, что он планирует делать в будущем и чем вообще любит заниматься. Иногда он просто наблюдал за ним, пока они были в комнате вдвоём, стараясь уловить как можно больше деталей поведения старшего. Очевидно, что Джисон был безнадёжным романтиком, потому что его мысли периодически возвращались к воспоминаниям о том вечере: мягкий свет от экрана, освещающий лицо Минхо, тени от ресниц на щеках и слишком быстрое сердцебиение, когда голова Джисона опустилась на его плечо. И ему очень хотелось узнать, думает ли старший об этом так же часто, как он сам.       Его ожидания оправдались. Минхо завёл разговор первым, но не тогда, когда Джисон ожидал. Он планировал ужинать: пачка рамёна уже была в его руке, когда он собирался выйти из комнаты, чтобы отправиться на кухню, и вопрос Минхо застал его врасплох.       — Ты собираешься есть это? — старший кивнул на упаковку в его руке. — Ты ешь его почти каждый день, если, конечно, не заменяешь чипсами. Тебе не кажется, что это не слишком полезно?       Джисон остановился, глядя на упаковку, и пожал плечами. Его не особо заботило, насколько полезной была еда, которую он употреблял, самым главным было то, что она давала чувство сытости и не позволяла упасть в голодный обморок. За годы, проведённые в родительском доме, он так и не научился готовить, а сейчас ему и не хотелось этого делать. Иногда он был самоуверенным говнюком и планировал в будущем зарабатывать столько, чтобы позволять себе доставку каждый день. Но это должно было произойти ещё не скоро. А сейчас он был голоден и всё, что его интересовало — это поскорее набить желудок едой и продолжить заниматься своими делами. Конечно, он бы не отказался от чего-нибудь вкусного и домашнего, но выбора у него особо не было. Вряд ли его мама согласилась бы приехать прямо сейчас и приготовить ему ужин.       — Я не умею готовить, а это — самая быстрая еда на свете, — Джисон потряс пачкой в воздухе. Минхо на это только покачал головой и встал со своей кровати, выходя из комнаты.       — Подожди немного. Я скоро вернусь, — он закрыл за собой дверь, оставив Джисона одного.       Минхо был странным. Он игнорировал Джисона и его вопросы, но заговорил с ним из-за Суни и даже согласился посмотреть вместе фильм. А теперь причиной для диалога послужило то, что Минхо нашёл его еду не слишком полезной. Джисон покачал головой и лёг на кровать, задумчиво глядя на половину старшего. Если Минхо хотел с ним общаться, то почему просто не делал этого? У них было не самое лучшее знакомство и не самое потрясающее продолжение, но Джисон не мог сказать, что испытывает к нему неприязнь. Всё было с точностью наоборот: Минхо волновал его. Его внешность, голос, привычки и разные мелочи, которые он успел заметить в старшем, привлекали Джисона, и он хотел узнать ещё больше. Но вместе с этим желанием появлялись мысли о том, что это не его чувства и всё это — лишь побочный эффект их связи. И ему это не нравилось, потому что он терял ощущение контроля над своей собственной личностью.       Джисон продолжал лежать на кровати, прокручивая в голове эти мысли, и он бы вновь переключился в режим самокопания, если бы Минхо не вернулся, хлопнув дверью. В руках у него были тарелки, полные еды. Джисон поднял голову, молча рассматривая его пару секунд, а затем с улыбкой спросил:       — Ты приготовил мне поесть?       Минхо дёрнул плечом и отвернулся, глядя в сторону. Хан едва сдержал тихий смешок, когда заметил, как сильно пылают кончики его ушей.       Ещё одна вещь, которую Джисон добавил в свою копилку с названием «Вещи, которые я знаю о Ли Минхо» — это способность старшего невероятно вкусно готовить даже простую еду.       — Хён, это очень вкусно!       Минхо улыбнулся, смотря на Джисона и наблюдая за тем, как стремительно пустеет его тарелка. Когда младший отложил палочки в сторону и сыто вздохнул, он спросил:       — Правда понравилось?       — Конечно! Спасибо тебе, — Джисон взял посуду, собираясь её помыть. Это было меньшее, что он мог сделать в благодарность за заботу о себе. — Кто научил тебя готовить?       Минхо проследовал за ним на кухню, молча наблюдая, как Джисон возится с тарелками. Он не спешил отвечать на вопрос, но Джисон не торопил, давая ему возможность решить, хочет ли он вообще разговаривать на эту тему. Он находился в процессе изучения границ Минхо и пытался выяснить, о чём с ним можно говорить, а о чём — нельзя. Ему хотелось, чтобы старший чувствовал себя комфортно рядом с ним, потому что для Джисона одним из важных пунктов общения с кем-либо было чувство безопасности как его собственное, так и его собеседника. А Минхо был человеком, с которым ему хотелось наладить контакт, так что он действовал максимально осторожно.       — Я научился сам, — Минхо заговорил спустя несколько минут. — Когда переехал сюда.       — Ого, это круто. У тебя здорово получается. Я скажу это ещё раз: было очень вкусно. И сытно. Мне кажется, я сейчас лопну.       — Да не так уж и круто…       Джисон посмотрел на Минхо. Тот слегка хмурился и нервно перебирал пальцами край рукава домашней кофты, и Джисон подумал, что, наверное, когда Хёнджин увидел его тогда, то испытал похожее чувство. Минхо хотелось обнять. Подарить ему немного тепла, чтобы сам он оттаял и хотя бы на пару минут забыл всякие глупости, которые когда-то услышал. Иногда люди так делают — открывают свой рот и выпускают в мир отвратительные слова. Джисон знал об этом не понаслышке. Они говорят что-то вроде «боже, твои зубы такие кривые» — и вот твоя ладонь всегда у лица, когда ты смеёшься. Замечают следы на твоих руках и ты слышишь «шрамы выглядят ужасно» — и теперь твои руки всегда прячутся под тканью длинных рукавов. Кожа зудит под слоем тонального крема, потому что кто-то когда-то решил сообщить тебе о том, что «следы от прыщей отвратительны». Список можно продолжать бесконечно, но итог всегда один. Люди говорят что-то и ты стесняешься единственного человека, который должен быть для тебя бесконечно дорог — самого себя.       — Не знаю, с чего ты это взял, — Джисон улыбнулся и слегка толкнул плечо Минхо своим, проходя мимо. Не такой близкий контакт, как объятья, но достаточный для того, что старший фыркнул, закатив глаза, и толкнул в ответ. — Я считаю, что это потрясающе. Сам я даже рис вряд ли смогу приготовить, не переварив его, а ты всему научился сам и у тебя здорово получается. Это круто. Ты крутой, хён.       Минхо промолчал, но Джисону показалось, что атмосфера между ними стала ещё на пару градусов теплее. Он нацепил наушники, как только они вернулись в комнату, стараясь погрузиться в рабочий процесс, но Минхо, который не ушёл к себе, а устроился рядом, просто смотря в экран его ноутбука, здорово отвлекал. Джисон ничего не сказал, позволяя старшему наблюдать, только сделал звук потише, на случай, если Минхо решит вновь с ним поговорить.       — Можно послушать?       Джисон улыбнулся и повернулся к старшему, надевая на него наушники.       — Конечно.       Ему хотелось рассмеяться от того, как сосредоточенно выглядел старший: смотрел в одну точку, слегка прикусив губу, и немного хмурился. Это было забавно, но в то же время, Джисону нравилась такая реакция. И ему хотелось узнать, что Минхо думает о его творчестве. Не просто оценку вроде «нравится» или «не нравится», ему хотелось, чтобы Минхо поделился с ним своими чувствами и мыслями. Джисон понял, что, возможно, его увлечённость личностью старшего грозится стать чем-то большим, чем просто желанием понять, какой же он на самом деле.       Он пытался найти логику и разумное объяснение тому, что его сердце пропускало удары всякий раз, когда Джисон смотрел на мягкий изгиб губ старшего, на глаза с тысячами сияющих звёзд, рассыпанных внутри, когда отмечал очередную деталь поведения, из множества которых складывался весь образ Минхо, и приходил к выводу, что чувства — это не то, что он может контролировать. Джисон вновь и вновь пытался понять, был бы он так же заинтересован старшим, если бы они не были связаны, и всё чаще ловил себя на мысли, что да. Всё было бы проще, если бы никаких соулмейтов не существовало вовсе. Если бы были только Хан Джисон и Ли Минхо, случайно столкнувшиеся в кафе, он бы не подвергал сомнениям свои чувства и не задавался бы постоянно вопросом, настоящие они или же это всё обман.       Минхо снял наушники, когда музыка закончилась, и Джисон спросил:       — Ну как тебе?       — Это называется лоу-фай, да?       — Ага. Иногда делаю такое, очень расслабляет. Так… Что думаешь? Давай, скажи мне, насколько это плохо по шкале от одного до десяти, — Джисон нервно усмехнулся.       Неожиданно Минхо его ущипнул. Взял и сжал кожу на руке, и не отпускал до тех пор, пока она не побелела. Джисон зашипел.       — Ты чего?       — Не говори так о том, что делаешь. Это не плохо. Звучит… исцеляюще. Мне понравилось.       Джисону приходилось выслушивать множество мнений о своём творчестве: полные яда комментарии в интернете, мягкие слова друзей и чёткие оценки преподавателей, но мало кто говорил ему нечто подобное. Есть мысли и чувства, которые ты закладываешь в то, что делаешь, и цели, ради которых ты это делаешь. Минхо чутко уловил настроение самого Джисона. Иногда он писал что-то весёлое, находясь в хорошем расположении духа, или нечто дерзкое, когда чувствовал себя способным покорить весь мир. То, что он включил Минхо, было одной из его последних работ, над которой он начал трудиться после переезда. Это была простая мелодия, но Джисон делал её с мыслью о том, что всё наладится. Исцелится. И Минхо озвучил то, что ему так хотелось сказать.       У людей было огромное количество способов показать свою любовь и привязанность, и ещё больше вещей, которые заставляли их испытывать к другому человеку эмоции. Комплименты, подарки, прикосновения, взгляды — бесконечное множество языков любви. Для Джисона было важно, чтобы другой человек понимал его сигналы на разных уровнях, потому что он был тем, кто не всегда мог выразить то, что происходит внутри него, простыми словами. И Минхо, осознанно или нет, понял его. У Джисона больше не было вариантов, на что можно списать то, что его сердце вновь пропустило удар.       — Я могу… Эм… Если хочешь, сделаю тебе плейлист и… Скину. Если тебе интересно… — Джисон чувствовал, как его щёки стремительно краснеют, и надеялся, что в комнате достаточно темно для того, чтобы этого не было видно.       Минхо кивнул, улыбаясь.       — А я могу иногда готовить тебе. Если хочешь.       Соглашение, заключённое между ними в тот момент, стало отправной точкой для их отношений. Теперь у Джисона были новые ежедневные задачи, которые он выполнял с необычайным рвением. Это было похоже на игровые квесты: он составлял плейлист и Минхо оценивал по шкале от одного до десяти то, насколько точно Джисон попал в его предпочтения. Если за неделю набиралось число больше пятидесяти, то младший получал возможность выбрать фильм, который они будут смотреть, и делал заказ на ужин. Минхо называл это призом за догадливость, но даже если нужное количество баллов не набиралось, он всё равно готовил то, что Джисон любил. Иногда они готовили вместе, однако большую часть времени Джисон просто был рядом, рассказывая о том, как прошёл его день, и выполнял мелкие поручения. Минхо доверил ему покупку продуктов, но места для импровизации не оставил, выдавая список необходимого каждый раз, когда Хан отправлялся в магазин.       Они не говорили о связи между ними и не делали ничего, чтобы с ней разобраться. Джисон молчал, потому что не хотел использовать это как аргумент для сближения, у Минхо, как ему казалось, тоже были причины. К тому же, он чувствовал себя гораздо лучше, когда между ними не было искусственного притяжения. Ему нравилось, что его мысли занимает Ли Минхо со своим порой невыносимым характером, а не безликий соулмейт из фантазий с удобным набором качеств, придуманных самим Джисоном.       Сезон дождей обрушился на город внезапно. Грозовые тучи с каждым днём были всё темней и гуще, и Джисон взял за привычку брать с собой везде зонт, даже если утром на небе не было и намёка на предстоящий ливень. Он окончательно погрузился в круговорот студенческой жизни и чувствовал себя гораздо комфортнее, чем прежде. Теперь у него был чёткий распорядок дня и это успокаивало его гораздо сильнее, чем могло показаться. Джисон мог быть хаотичным, но ему необходимо было держать свою жизнь под контролем и заранее знать, что ему нужно сделать или какие события в скором времени произойдут.       Джисон стоял под навесом местного продуктового магазина и пытался одной рукой достать зонт из рюкзака, а другой написать Минхо о том, что он скоро вернётся. Постепенно в их совместной жизни появились определённые правила и предупреждать о своём возвращении было одним из них. Его ввёл сам Джисон, потому что едва не сгорел от стыда, когда Минхо пришёл раньше обычного и застал его с рукой в штанах. Он ничего не сказал на нелепые попытки Джисона оправдаться, но с тех пор они стали уведомлять друг друга о том, что скоро вернутся в комнату.       Резкий порыв ветра заставил Джисона поёжиться. Погода становилась всё хуже и хуже с каждой минутой и если он не поторопится, то рискует оказаться под проливным дождём. Джисон положил телефон в карман и раскрыв над головой зонтик, поспешил к общежитию, обходя лужи и жалея, что не оделся теплее. Путь проходил мимо парка и Джисон слегка улыбнулся, когда вспомнил тот день, когда молчание было наконец-то нарушено: солнечные лучи, прорезающиеся сквозь густую листву, лёгкий ветерок и рука старшего, ласково перебирающая мех на макушке котёнка…       — Вот чёрт.       Кроссовки Джисона промокли, пока он бродил по газонам в парке, отыскивая Суни. Он злился на самого себя, что не подумал раньше о том, как же котёнок переживает непогоду. Минхо не смог его никуда пристроить и Джисону хотелось ударить самого себя по голове за то, что он не догадался раньше позвонить родителям, которые вряд ли бы отказались от ещё одного питомца.       — Суни, выходи! Давай, малыш, — Джисон сложил мешавший зонт и его волосы тут же стали влажными.       Надежда таяла с каждой секундой. Парк огромный, Суни совсем малыш, на улице дождь и Джисон понятия не имел, где его можно искать. Он решил в последний раз обойти места, где обычно видел его, и если так и не сможет найти его, то всё, что ему останется — это лишь надеяться, что с котёнком всё в порядке. К счастью, слух Джисона работал лучше, чем его зрение и он услышал громкое мяуканье раньше, чем заметил Суни. Тот жался к стволу дерева, весь мокрый и грязный, и Джисон поспешил к нему, на ходу стягивая с плеч толстовку, закутывая в неё пищащий комок.       В общежитие он вернулся в плачевном состоянии. Весь мокрый и продрогший, он зашёл в комнату, заставив Минхо подскочить со своей кровати.       — Ты что, с ума сошёл?       Джисон прошёл к своей кровати, игнорируя вопросы старшего и положил толстовку прямо на одеяло, начиная осторожно разворачивать ткань. Чистота волновала его меньше всего.       — Почему ты в футболке? — Минхо подошёл к нему ближе и прикоснулся к оголённому участку кожи на его руке. — Боже, ты весь холодный.       — Я забрал Суни.       Минхо заглянул ему через плечо. Джисон почувствовал его дыхание на своей щеке и тепло тела, и его сердце вновь пропустило удар.       — Ты же понимаешь, что Чан нас убьёт? Если нас решат выселить, я всю вину переложу на тебя, — Минхо пытался звучать угрожающе, но в его голосе слышалась улыбка.       За окном раздался раскат грома и свет в комнате неожиданно погас. Джисон развернулся к Минхо, глядя ему прямо в глаза. Если он был виноват в том, что нарушил правила общежития, то Минхо был виноват в том, что сердце Джисона всё чаще замирало при виде него. И он понятия не имел, что ему с этим делать.