taeyangdal

      Джисон опустился на пол, заглядывая под кровать. Ничего, кроме пустой упаковки от чипсов и старых кроссовок.       — Пусто, — он встал, отряхивая колени, и посмотрел на Минхо, который был занят тем, что выкидывал из шкафа вещи. — А у тебя что?       — Ничего. Тоже пусто, — старший тяжело вздохнул.       Суни пропал. Кто был виноват в том, что кот смог выйти в коридор, сложно сказать. Может, это Джисон не закрыл дверь, выходя в туалет. А может, это Минхо, забывшись, ушёл на кухню, оставляя комнату открытой. В любом случае, выяснять, кто совершил ошибку, было бесполезным занятием. Да и волновало их лишь то, что Суни нигде не было. Всё это время они скрывали его, как могли. А теперь, когда родители Джисона должны были в скором времени приехать, чтобы забрать Суни домой, он пропал.       — А что, если его выкинули? — Минхо сел на кровать, глядя в окно, словно пытался рассмотреть, не бродил ли малыш где-то на улице. — Джисон, что, если с ним что-то случилось?       — Да кому в голову придёт выкинуть котёнка? — Джисон сам не знал, кого пытается успокоить этими словами: себя или Минхо.       — Да его тут вообще быть не должно. Его найдут, решат, что он забежал случайно, и выбросят куда-нибудь за…       Их прервал стук в дверь. Они замолчали, прислушиваясь к шуму из коридора. Стук повторился, а за ним раздался голос Чана. Очень, очень злой голос Чана.       — Я знаю, что вы там, паршивцы. Открывайте немедленно.       Джисон вздохнул, осознавая, что сбежать у них не выйдет. Он подошёл к двери, распахивая её. Что ж, полный злости голос старосты вовсе не вязался с той картиной, что открылась перед ними: Чан стоял, осторожно прижимая к своей груди толстовку со спящим на ней Суни, и поглаживал котёнка по голове, слегка улыбаясь. Минхо вскочил с кровати, подходя ближе, оказываясь прямо за спиной Джисона. Сам Джисон едва подавил в себе желание выхватить кота из рук Чана и захлопнуть дверь обратно.       — Привет, хён! — Джисон выдавил из себя улыбку и кивнул на Суни. — Какой милый котёнок. Где взял?       Минхо устроился подбородком на плече младшего и добавил:       — Да, Чан, не знал, что в общежитии можно заводить животных.       Чан молчал. Только смотрел на них, словно пытаясь что-то понять. Скорее всего пытался осознать, как таких идиотов вообще приняли в университет. Джисон чувствовал, как щёки начинают болеть от глупой улыбки, и как ноет плечо, на которое давил Минхо. Наконец, Чан заговорил, и Джисон подумал, что лучше бы он и дальше просто сверлил их взглядом.       — Итак, вы, двое идиотов, правда думаете, что я не знаю, откуда в общежитии кот? Если я ничего не сказал вам, когда вы его только притащили, то это вовсе не значит, что я не в курсе его существования. Вы уходите на занятия и он орёт так громко, что я удивлён, как к вам ещё не пришли с проверкой, — Чан подвинул Джисона одной рукой, расчищая себе путь в комнату.       Он положил Суни на кровать Минхо, устраиваясь рядом с ним. Джисон закрыл дверь. Очень хотелось сделать это с обратной стороны, но оставить Минхо он не мог.       — Вы не можете оставить его здесь, даже не надейтесь, — Чан сказал это раньше, чем хоть кто-то из них вообще успел открыть рот.       — Хотя бы на несколько дней? — Джисон сам поразился тому, как умоляюще звучал голос Минхо в этот момент.       Если бы вес вздоха Чана можно было измерить, он бы, наверное, добрался до отметки в тонну.       — А что дальше?       — Мои родители его заберут. Честное слово, я уже договорился с ними. Они приедут к выходным и заберут Суни к нам домой, — Джисон присоединился к Минхо в попытках уговорить старосту не сдавать их. Но ему уже было очевидно, что они победили в этой маленькой битве.       Чан пытался быть строгим. В большинстве случаев у него это получалось. Он пользовался авторитетом и его слушались, но он не был человеком, который способен выбросить маленькое беззащитное существо на улицу. Джисон был в этом уверен. И если бы Чан правда хотел избавиться от Суни, то вряд ли бы позволил коту продолжать спать на своей одежде, оставляя на ней слой шерсти. И он бы не стал приносить его к ним в комнату. Чан вернул Суни к ним. Возможно, начни они уговаривать, он и вовсе позволил бы оставить его навсегда, но проверять никто не стал.       Джисон почувствовал, как беспокойство, захватившее его с того момента, как Суни пропал, отступило, оставляя его в покое. Он здорово поволновался, истратив весь свой запас энергии на это происшествие. Мало того, что он переживал за судьбу кота, градус тревоги повышал и Минхо, который выглядел таким несчастным, что Джисон разрывался от желания его утешить.       — Ладно, — Чан кивнул. — Только до приезда твоих родителей. У меня сейчас свободное расписание, так что оставляйте мне ключи, когда уходите. Я хотя бы смогу его забирать, если он снова начнёт шуметь. Как вы его назвали?       — Минхо дал ему имя, — Джисон улыбнулся.       — Суни. Его зовут Суни, — Минхо, до этого молчавший, оживился. — Он жил в парке и мы забрали его, когда началась гроза. Спасибо, Чан-хён.       Минхо грозился свалить всю вину на Джисона, если их вдруг обнаружат, но не сделал этого. Он взял часть ответственности за нарушение правил на себя, сделав их подельниками.       Чан ушёл и Джисон выдохнул с облегчением. Он и правда испугался, что с Суни что-то случилось, и не мог не винить самого себя за то, что, возможно, сам выпустил его из комнаты. Минхо переложил кота на подушку, отряхивая толстовку Чана, которую тот так и не забрал.       — Нужно постирать, — Ли улыбнулся. — Нам повезло, что его нашёл Чан-хён. Но давай постараемся больше не допускать такого? Серьёзно, моё сердце не выдержит.       — Окей, — Джисон кивнул. — Я и сам чуть с ума не сошёл.       Их отношения стали куда лучше после того, как Суни появился. Он словно скрепил их только зарождающуюся дружбу ещё сильнее. Теперь они оба спешили домой после занятий и проводили вместе кучу времени. Их переписка с каждым днём становилась всё длиннее, наполняясь шутками и фотками Суни, а вечера они заканчивали за просмотром очередного фильма с котом между ними. Хотя Джисон не мог с уверенностью сказать, что испытывает к Минхо только дружеские чувства. Но выдавать себя он не собирался, довольствуясь тем, что имеет. Старший в самом начале их знакомства более чем понятно обозначил то, что его это не интересует. Джисон только надеялся, что если его сердце будет в итоге разбито от неразделённых чувств, он сможет с этим справиться.       Приезда родителей Джисон ожидал с нетерпением. Он безумно соскучился. Отношения в его семье не были идеальными. Когда Джисон вступил в этот период пубертата, они часто ссорились, потому что ему казалось, что его свободу ограничивают. И родителям казалось, что он просто не понимает, как сильно они его любят. Но в конце концов, какой бы длинной ни была дорога друг к другу, они всегда встречались в одной и той же точке, и разговаривали. Джисону нравилось, что родители не давили на него во время поступления и пускай этот университет не был их мечтой для него, они приняли новость о зачислении спокойно. Возможно, они догадывались, что все документы об отказах были подделкой, но молчали, и Джисон был благодарен им за это. В конце концов, он и правда планировал стать тем, кем они смогут гордиться.       А ещё, он ужасно хотел поесть домашней еды. Это звучало так, словно он голодал, что было ложью, потому что Минхо готовил для него иногда, да и он не был сильно ограничен в средствах, так что вполне мог позволить себе поход в кафе, но мамина еда остаётся маминой едой даже тогда, когда ты можешь заказать себе ужин из мишленовского ресторана.       Неделя пролетела незаметно. Джисон был погружён в учёбу, выполняя задания, и всё чаще задерживался на студии, пытаясь уделить время и собственным проектам. Иногда Минхо заходил к нему, чтобы послушать что-нибудь, а иногда Джисон забирал его из танцевального класса. Старший почти всегда задерживался там допоздна, и Джисон не мог отказать себе в удовольствии просто понаблюдать за тем, как тот тренируется. Минхо был потрясающим, когда дело касалось работы, Джисон буквально не мог оторвать взгляд от плавных движений, наполненных силой и энергией. И то, как Минхо выглядел, танцуя, заслуживало отдельного внимания. Он был очаровательным даже тогда, когда его одежда насквозь пропитывалась потом, а сам он тяжело дышал, пытаясь вернуться в этот мир после нескольких часов упорных тренировок. Несколько раз они обсуждали, как они чувствуют себя, когда дело касается работы, и их ощущения были схожи. Всё вокруг исчезало, оставались только они и то, что они делали. Минхо говорил, что танцы — отличный способ борьбы со стрессом. Джисон верил ему, ведь для него написание новой музыки было лекарством от проблем и тревог.       — Что это ты делаешь? — Минхо стоял в дверях, глядя на то, как Джисон ползает по полу, доставая из-под кровати пустые упаковки от чипсов и игрушки Суни, которые они успели купить за время его пребывания у них.       — Мои родители… — Джисон чихнул, жмурясь. — Они приедут через пару часов. Мне нужно прибраться.       — О… — Минхо окинул взглядом половину младшего и с улыбкой спросил: — Тебе помочь?       Джисон не был гордым. Не сейчас, когда до приезда оставалось так мало времени, а он даже не знал, за что ему ухватиться в первую очередь — разобрать стол или начать складывать вещи в шкафу? Он принял помощь Минхо с благодарной улыбкой и тот справился с его беспорядком за относительно короткий срок. Джисон даже успел сходить в магазин до того, как родители позвонили ему с просьбой их встретить.       Его мама была очарована Суни и Минхо. Джисон даже не удивился. Она спрашивала старшего о его учёбе, планах на будущее и восхитилась, когда Джисон сказал ей, что Минхо готовит для него иногда. Если бы у неё была возможность, она бы засунула в переноску не только Суни. Джисон даже думал о том, чтобы начать ревновать, но Минхо выглядел таким счастливым от того, что к нему проявляют интерес, так что он выкинул эти мысли из головы. Он оставил их наедине, уделив время отцу, который всё это время молчал. Они забрали вещи Джисона, которые тот хотел отправить обратно домой, и пошли к машине, по пути обсуждая, как Джисон справляется с учёбой и относительно самостоятельной жизнью. Его папа, как и большинство отцов, не был мастером облекать свои чувства в слова, но Джисон знал, что ему на самом деле очень интересно, как он поживает.       — Этот парень, Минхо… Ты с ним ладишь? — вопрос отца застал Джисона врасплох. — Вы, кажется, совсем разные.       — Конечно мы разные. Не может быть второй такой прелести, как я. А почему ты спрашиваешь?       — Просто беспокоюсь. Не хочу, чтобы ты чувствовал себя плохо. Мама не говорит тебе, но она жутко переживает, да и я тоже. Первое время она даже спать нормально не могла, так сильно волновалась, что ты остался совсем один. Мне тоже без тебя одиноко. Ах, видимо, это проблема всех родителей — отчаянно желать отправить своё чадо в свободное плавание и сходить с ума от беспокойства, когда это происходит, — отец потрепал его по волосам и улыбнулся.       У Джисона защемило сердце, а в горле образовался горький ком — признак того, что он сейчас заплачет. Он зажмурился на пару секунд, смаргивая непрошенные слёзы, и улыбнулся.       — Всё хорошо. Минхо замечательный, правда. Мы немного не ладили в начале, но сейчас всё супер. Он… удивительный, на самом деле.       Отец посмотрел на него немного удивлённо и Джисону стало неловко.       — Я рад, что у вас с ним всё хорошо. Но ты всегда можешь вернуться домой, ты же знаешь? Всякое бывает.       Джисон кивнул. Возможно, его папа разбирается в чувствах людей гораздо лучше, чем может показаться на первый взгляд.       Он проводил родителей, оставив Минхо одного в комнате. Тот выглядел грустным, прощаясь с Суни, но мама Джисона сказала, что он в любой момент может приехать в гости, чтобы повидаться. Джисону показалось, что Минхо близок к тому, чтобы расплакаться. Его подозрения о том, что у старшего не всё гладко с родителями, только подтверждались. Минхо выглядел действительно счастливым, получив каплю внимания от родителей Джисона, так что это наталкивало на определённые мысли, но он надеялся, что ошибается.       Голос Минхо он услышал ещё в коридоре. Он редко слышал, как старший повышает тон общения, но сейчас он буквально кричал, и Джисон не знал, что ему делать. До него доносились лишь обрывки разговора. Судя по всему, Минхо разговаривал со своей мамой. То, как он звучал, заставило Джисона метаться в нерешительности перед дверью: ему хотелось войти и успокоить старшего, но он просто не мог ворваться туда посреди ссоры. Это было личным, и ему не хотелось ставить Минхо в неудобное положение. Джисон присел на корточки, упираясь спиной в стену, и достал телефон, собираясь дождаться, когда буря эмоций утихнет. Крики Минхо затихли в скором времени, но то, что Джисон услышал после, заставило его тяжело вздохнуть и поёжиться. Минхо плакал.       Хотя плач — слишком простое слово для того, какие звуки издавал Минхо. У Джисона разрывалось сердце. Дело было даже не в личной симпатии, просто Минхо рыдал так, что это не могло не задеть. Он буквально выл, захлёбываясь слезами, и Джисону стало горько от того, что он ничего не может сделать. К сожалению, нет универсального средства от боли, злости и печали. Мы не можем склеить разбитое сердце, а разбивается оно не только из-за несчастной любви. Иногда те, кто, казалось бы, должен всегда быть на твоей стороне, делают тебе ужасно больно. Они знают все твои слабые места и никогда не стесняются этими знаниями пользоваться.       Минхо продолжал рыдать и Джисон решил дать ему время. Он встал, направляясь в свою бывшую комнату, надеясь, что там будет хоть кто-нибудь из её жильцов.       У него была отвратительная привычка — он всё время забывал стучаться в двери. Ему не раз делали за это выговоры, но информация о том, что необходимо предупредить о своём визите до того, как ты нарушишь чьё-либо пространство, упорно не желала откладываться в его голове. И это послужило причиной тому, что Чан лежал на полу, постанывая от боли, пока Чонин ошарашенно смотрел на Джисона. Сам Джисон был удивлён не меньше.       — О Боже… Боже, простите.       Последнее, чего ему хотелось, так прерывать сеанс поцелуев этих двоих.       — Какого чёрта ты не стучишься? — Чан встал, потирая затылок.       — Извините, ребята, я просто… Я зайду в другой раз… Не хотел вам мешать, правда, — Джисон не знал куда себя деть от неловкости. Он медленно отступал обратно в коридор, пока Чан приближался к нему.       — Что ты вообще здесь делаешь? — Чан вышел вслед за ним и Джисон махнул рукой в сторону своей комнаты.       Минхо было слышно даже отсюда. Чан понял всё без слов и втащил Джисона в комнату, закрывая двери. Как же часто такое происходило, если старосте даже не понадобились объяснения?       Чонин молча наблюдал за ними. Щёки младшего были красными, словно его била лихорадка, и Джисону захотелось ещё раз извиниться за вторжение.       — Скоро он успокоится, — Чан сел на кровать Чонина, переплетая их пальцы.       Джисон устроился на стуле. Должно быть, Чан знал, что происходит с Минхо, но спрашивать об этом было неловко. Джисон не обладал высокими моральными принципами, когда дело касалось сплетен, но обсуждать Минхо было неправильно. Это не было обычным перемыванием косточек, то, что он услышал, было слишком личным. Такие вещи необходимо узнавать от самого человека и только в том случае, если он захочет рассказать.       — Так вы, ребята… — Джисон нарушил тишину, пытаясь найти тему для разговора. — Вы типа вместе?       Чан посмотрел на Чонина, словно спрашивая разрешения, и заговорил только после того, как младший едва заметно кивнул.       — Да.       — Это секрет? Я не должен никому рассказывать? Не то чтобы я собирался, но чисто теоретически, если я вдруг скажу об этом кому-то, нужно ли мне опасаться мести? — Джисон заранее определял такие вещи. Иногда он был слишком болтливым и не контролировал свою речь, что приводило к неприятностям.       — Мы бы хотели сами рассказать об этом, когда захотим. Ты узнал только потому, что не умеешь стучаться в двери, — Чонин улыбнулся. — Ужасно, тебе стоит поработать над этим.       Джисон засмеялся, всё ещё чувствуя смущение из-за того, что прервал этих двоих, но, кажется, они не особо злились. Или просто очень хорошо делали вид.       Некоторое время они обсуждали всякие мелочи, пока Чан не сказал:       — Кстати, сегодня будет вечеринка. Все первокурсники приглашены. Пойдёшь?       Джисон задумался. У него было не так много опыта в посещении подобных мероприятий, он ходил на одну или две, и всегда покидал их раньше, чем все остальные. Его угнетало, когда вокруг было слишком много людей, он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни. С другой стороны, это была отличная возможность обзавестись новыми знакомствами и, если подумать, он может позвать Минхо с собой. Так что Джисон согласился. Чан пообещал зайти за ним вечером и Джисон ушёл в свою комнату.       Из-за двери не доносилось ни звука. Он нерешительно открыл её, заглядывая внутрь. Первым, что он увидел (на самом деле это было первым, куда он посмотрел сам) был Минхо, лежащий на своей кровати. У Джисона вновь защемило сердце от вида старшего. Весь покрасневший и опухший от слёз, Минхо лежал, обнимая подушку, и просто смотрел в пустоту. Он выглядел разбитым и опустошённым. Джисон вошёл, пытаясь вести себя как ни в чём не бывало. Ему не хотелось, чтобы Минхо понял, что он стал невольным свидетелем его истерики.       — Твои родители уже уехали? — голос Минхо звучал хрипло.       — Да, — Джисон кивнул. — Мама от тебя в восторге.       Он хотел сказать что-нибудь хорошее, но Минхо стал мрачнее тучи после этих слов.       — Кстати, хён, Чан сказал, что будет вечеринка, и я подумал… Ну, мы могли бы пойти вместе и… Повеселиться… — с каждым словом Джисон всё больше жалел, что открыл свой рот.       — Я не пойду. Иди один и повеселись там сам, — Минхо отвернулся к стене, шмыгая носом.       — Хён, с тобой всё…       Джисон даже не успел договорить, как комната наполнилась оглушающим криком старшего.       — Всё со мной, блять, в порядке! Отъебись!       Продолжать разговор не было смысла. Джисон замолчал. Ему показалось, что они вновь отдаляются. Он не хотел вести себя как придурок по отношению к Минхо, но, видимо, у него не вышло. Сейчас он не винил старшего в грубости, только жалел, что всё не сложилось иначе. Может, ему стоило зайти в комнату, когда он только услышал, как тот плачет. Успокоить его и дать ему возможность понять, что он не один. А может, всё должно было произойти так, как произошло. Вряд ли он когда-нибудь получит ответ на вопрос «а что, если?».       Джисон занялся домашкой, поставив будильник, чтобы не пропустить время, когда нужно будет начать собираться. Минхо молчал, продолжая лежать, уткнувшись в стену. С каждой секундой атмосфера в комнате становилась всё тяжелее. У Джисона внутри всё зудело от желания успокоить его, погладить по голове, сказать что-нибудь ласковое, но он сдерживал себя, понимая, что это не приведёт ни к чему хорошему. Возможно, внешне казалось, что буря утихла, но внутри Минхо шторм продолжал бушевать.       Чан зашёл за ним, как и обещал. У Джисона промелькнула мысль отказаться, сославшись на плохое самочувствие, но он отмёл её. Минхо так и молчал. Это здорово нервировало, Джисон начинал чувствовать себя всё более виноватым, хотя причин для этого не было.       Вечеринка проходила в доме какого-то старшекурсника, недалеко от университета. Чан провёл его в самую гущу толпы и оставил одного, пообещав скоро вернуться. Музыка и шум от разговоров людей давили на уши, Джисон чувствовал себя неуютно, но решил не зацикливаться на этом. Кто-то всучил ему бокал с чем-то резко пахнущим. Он посмотрел на него, задаваясь вопросом, станет ли ему легче, если он выпьет. Перестанет ли он думать о проблемах и переживать? Он не узнает, если не проверит. Горло обожгло, Джисон закашлялся, но упрямо взял ещё, заливая в себя стакан за стаканом. В конце концов, это возымело эффект: он не думал о Минхо. Он вообще больше ни о чём не думал, мысли не задерживались в голове дольше, чем на пару секунд. Джисон внезапно обнаружил, что флиртует с каким-то парнем. Они стояли у лестницы, Джисон упирался спиной в стену, пытаясь удержать равновесие, и этот парень, имени которого он не помнил, сладко улыбался ему, поглаживая рукой его бедро.       Они болтали о какой-то чепухе. Джисон глупо смеялся почти на каждую фразу незнакомца, пытаясь понять, как он вообще здесь оказался. Ему было неловко от всех этих касаний, но парень был крайне настойчив. Когда он взял его за руку и повёл к лестнице, явно собираясь отвести его на второй этаж, Джисон замер, сопротивляясь, и пробормотал:       — Слушай, я… Я не очень хочу.       — О чём ты? — парень выглядел оскорблённым. — Я просто хочу отвести тебя наверх, чтобы мы могли поговорить без всего этого шума.       Джисон покачал головой. Он не совсем идиот и читал достаточно историй для того, чтобы даже в таком состоянии осознавать, что бывает после таких разговоров. И он этого не хотел.       — Да ладно тебе, не ломайся. Мы всего лишь поговорим, я не буду с тобой ничего делать.       Джисон попытался вырвать руку, но не получилось. Тело было тяжёлым и таким слабым, словно все его мышцы разом атрофировались. Парень не отпускал, глядя на него с лёгкой улыбкой, и продолжал медленно продвигаться в сторону лестницы.       — Что здесь происходит? — Джисону показалось, что у него галлюцинации. Голос Минхо звучал так отчётливо. Он обернулся и выдохнул, понимая, что не сошёл с ума — старший стоял рядом с ними, сложив руки на груди, и выглядел крайне недовольным.       — Просто знакомлюсь с первокурсником, Минхо, — парень поднял их сцеплённые руки вверх, от чего Джисон покачнулся, едва не упав.       — Джисон, — Минхо внимательно посмотрел на него. — Ты хочешь с ним знакомиться?       Ему было достаточно едва заметного покачивания головой, чтобы вырвать руку Джисона из чужой хватки и закрыть его собой, словно в попытке защитить. Джисон упёрся лбом в спину Минхо, наслаждаясь прохладой от кожаной куртки на плечах старшего.       — Что с тобой не так? Собираешься сам с ним повеселиться? О, да брось, он же даже не такой красивый, чтобы за него переживать, — голос парня доносился до Джисона как сквозь вату. Он почувствовал, как всё тело Минхо напряглось от этих слов.       — Закрой свой рот, слепой мудила.       Минхо увёл Джисона прочь, выводя на свежий воздух, давая ему время прийти в себя, пока он вызывал такси.       — Как ты узнал, что мне нужна помощь? — Джисон устроился прямо на газоне. Чувствовал он себя просто отвратительно.       — Чан позвонил. Сказал, что ты напился. Попросил тебя забрать, — Минхо опустился на корточки рядом с ним, задирая голову Джисона вверх, внимательно глядя на него. — Ты как? Хочешь пить? Тошнит?       — Нет, не хочу и не тошнит. Ты назвал того парня слепым, когда он сказал, что я не очень. Считаешь меня красивым?       — Считаю, что ты болтун, — Минхо вздохнул. — Давай-ка, пойдём в машину.       То, с какой лёгкостью Минхо поднял его с земли, заставило Джисона испытать совершенно неуместное восхищение и, может быть, капельку возбуждения. Старший устроился рядом с ним на заднем сидении, положив голову Джисона себе на плечо.       — Нет, ответь мне, — Джисон играл пальцами с молнией на кожанке Минхо. Он чувствовал себя странно. Словно что-то должно было произойти.       — О Боже, Джисон, то, что ты красивый, очевидно так же, как очевидно, что Земля круглая. А теперь замолчи.       Они вернулись в общежитие. Минхо предпринял отчаянные попытки уложить его спать, но все они с треском разбились о сопротивления Джисона, который крутился на кровати, уворачиваясь от чужих рук, и смеялся. Он и сам не знал, что его так развеселило, но прекращать не собирался. Минхо если и злился, то виду не показывал. Джисон вцепился в футболку старшего, опрокидывая его на себя.       — Тебе нужно поспать, — Минхо пробормотал это в подушку, пытаясь подняться, но Джисон удержал его на месте.       — Нет, Джисону не нужно спать.       — Ладно, а что же Джисону нужно? — Минхо перекатился на бок, устраиваясь рядом с ним. Джисон закинул ногу ему на бедро, сам поражаясь собственной наглости, и повернулся к Минхо, разглядывая лицо старшего в тусклом свете луны.       — Давай поиграем? — Минхо закатил глаза, слыша это, но всё же кивнул.       — Окей, во что?       — Правда или действие. Я первый. Правда, — Джисон провёл руками по бокам старшего, пытаясь выяснить, боится ли тот щекотки. Тот не реагировал.       — Зачем ты напился? — Минхо завозился, устраиваясь удобней.       — Мне было грустно, — Джисон пожал плечами. — Твоя очередь.       — Правда.       — Почему ты разозлился на меня сегодня?       — Я не злился на тебя, — Минхо убрал прядь волос, упавшую на лоб Джисона. — Это довольно сложно, знаешь ли. Я злился на себя и на свою семью. Твои родители чудесные. Они так тебя любят и не стесняются этого показывать. Мои же… Наверное, это глупо прозвучит, но я разозлился, потому что позавидовал. У меня не слишком хорошие отношения с семьёй, они считают, что я поступил глупо, когда пошёл учиться сюда. Вообще-то, они считают глупым всё, что я делаю. И меня тоже, наверное. Я такой… человек-глупость в их глазах.       Джисон молчал, чувствуя, как глаза начинает щипать от слёз. Это просто несправедливо, то, что Минхо приходится переживать такое.       — Ладно, теперь ты. Правда или действие? — Минхо внимательно посмотрел на него, ожидая ответа.       — Правда.       — Почему ты не зашёл в комнату?       — Откуда ты знаешь? — Джисон удивлённо ахнул.       — Ты довольно громкий. Я слышал, как ты мечешься у двери.       — Я подумал, что тебе нужно побыть в одиночестве. Ты мало говоришь о своих чувствах, мне показалось, что тебе будет неловко, если я начну тебя успокаивать, — Джисон пробормотал это, придвигаясь к Минхо ещё ближе.       — Ты прав, я не люблю, когда меня пытаются утешить, но… — старший замолчал, словно не зная, стоит ли продолжать.       — Но?       — Но тебе я бы позволил это сделать. Если честно, мне бы этого хотелось, — Джисону показалось, что он сейчас просто умрёт от того, как быстро начало биться его сердце от этих слов. Минхо продолжил: — Я выберу действие.       Джисон глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться, а затем прошептал на выдохе, сходя с ума от собственной смелости:       — Поцелуй меня.       В комнате воцарилась тишина. Минхо смотрел на него удивлённо, словно не понимая, о чём Джисон его просит, и тот почувствовал себя неловко. Если после этого их отношения будут разрушены, он будет знать, кто в этом виноват.       — Шутка, я просто пошу…       Губы Минхо, прижавшиеся к его собственным, оборвали фразу. Джисон тихо простонал, отвечая на поцелуй. Минхо был на вкус как мятная жвачка и виноградный лимонад. Как мечта. Джисон вжался в него, чувствуя, как чужие руки скользят по его спине, щекоча, и засмеялся прямо в поцелуй. Минхо засмеялся в ответ, немного отстраняясь, но тут же вернулся обратно, вновь сминая губы Джисона.       Правда или действие не та игра, в которой есть победивший или проигравший. Но Джисон чувствовал себя так, словно только что перехитрил систему и выиграл.