Тихий омут

      — Да блять! — раздалось в утренней тиши.       Арсений тяжело вздохнул, потирая лицо руками. Прошло уже несколько недель с того момента, как в его тёмной головешке зародилась идея о собственном заработке, и столько же, но чуть меньше, как он приступил к работе, занимаясь копирайтингом. Время на ноутбуке показывало восемь утра, а Попов до сих пор ни разу не прилёг на кровать, чтобы хоть немного отдохнуть за последние сутки. Арсений был решительно настроен на большой объём работы и откладыванием зарплаты, которую собирал на новую кастрюлю для тёти Майи и хорошего, качественного подарка для Антона, ведь до его дня рождения меньше недели.       Оставался час для подготовки к онлайн-занятиям, а на столе творился настоящий хаос: около пяти кружек из-под крепкого кофе, единственная тарелка, которую он опустошил ещё в час ночи, и разбросанные книги с тетрадями, потому что не успел всё расставить по местам после завершения домашней работы на сегодняшний день. Скептически посмотрев на тихий ужас, Арс взял в руки кружки, понимая, что, если постарается унести больше, обязательно станет Шастом, который разобьёт максимально всё, что надо поставить в мойку на кухне. Тарелка и красная кружка с новогодней тематикой остались одиноко стоять на столе, оставляя чувство незавершённости картины под названием «Последствия рабочего труда без возможности на отдых».       В гостиной никого не оказалось, лишь разложенный диван и сбитое одеяло, намекавшие на то, что Шастун только недавно проснулся — к утру его постель неизменно находилась в беспорядке, напоминая поле боя. А вот из кухни доносились достаточно бодрые голоса, что удивило подростка, конечно, спустя пару секунд до него дошло, что друг просто смотрел видео-ролик с ютуба, чтобы скрасить завтрак. Что, собственно, и подтвердилось, стоило только зайти к Антону.       Выглядел парень, мягко говоря, плохо, что естественно, ведь Шаст за время каникул сбил режим сна к чёртовой матери и до сих пор не восстановил, из-за чего во время начала учёбы засыпал, пока преподаватель объясняла тему, поэтому Арсению приходилось крайне осторожно будить спящую красавицу, да так, чтобы не попасться на камеру, где бы всплыла никому не нужная информация о том, что Попов проживает вместе с Шастуном. — Что смотришь? — поинтересовался Арс, усаживаясь за стол напротив друга, где стояла тарелка с яичницей и кружкой с чёрным кофе.       Антон поднял невысказывающий ничего взгляд и повернул смартфон экраном к другу, чтобы тот самостоятельно ознакомился с названием видео. Кивнув одобрительно головой, Арсений возжелал стукнуть себя по лбу, вспоминая, что одноклассник ненавидел лишние вопросы и болтовню в первые двадцать минут после пробуждения, особенно, когда тот не выспался. У них даже произошла ситуация в одно прекрасное утро, когда Попов проснулся бодрым и полным сил, а стоило попытаться разговорить Антона спросонья, скорее это больше походило на монолог, в котором Шаст лишь изредка издавал нечленораздельные звуки, как Арсения завуалированно послали, однако потом Антон объяснился и попросил не трогать его в первые полчаса, дабы избежать ненужных склоков. — Ты когда последний раз нормально спал? — задал вопрос Шастун, а рука друга замерла с вилкой возле рта. — Три-пять часов в сутки — это не норма, Арс. Ты же понимаешь, что делаешь только хуже для своего организма? Или, может, ты не знаешь, что недосып делает с людьми, особенно, если он продолжается не одну неделю? — Зна-а-а-ю, — протянул брюнет, отложив столовые приборы в сторону. Он виновато посмотрел на Антона, прекрасно осознавая двоякий исход ситуации, с которым ничего не мог поделать, ведь денег нужно было как можно больше, а в учёбе отставать нельзя — скоро экзамены. — В мешках под твоими глазами можно картошку хранить, и ещё складывается ощущение, что скоро ты станешь худее меня, — Шаст явно находился в плохом расположении духа, что отражалось в грубом и нервном тоне голоса. — Учёба-домашка-работа-учёба, между ними уделяешь от силы час для приёма еды и остальных физиологических потребностей, но, конечно же, в это время сон не входит. Спишь только тогда, когда мозг самостоятельно отключает твоё сознание, чтобы хоть немножечко отдохнуть от той нагрузки, которую ты вливаешь в него на протяжении суток. После того, как закончатся занятия, ты ляжешь спать и будешь дрыхнуть не меньше десяти часов, а если решишь сократить это время, я привяжу тебя к кровати и буду сидеть над душой, пока ты нормально не поспишь. Понял меня? — Юноша сверкнул грозным взглядом на ещё сильнее побелевшего Арсения. — Сначала я сделаю домашку на завтра, а после лягу спать, — решил возразить Арс, из-за чего сильно пожалел. — Ты сейчас договоришься, что я после уроков запеленую тебя в одеяло и свяжу зарядкой от ноутбука или другими длинными вещами, — предупредил Антон.       Попов пару секунд посидел с серьёзным выражением лица, но стоило мозгу вообразить, как бы сказанное другом выглядело на самом деле, не сдержался и рассмеялся, чем вызвал негодование с стороны приятеля. — Прости-прости, — Арс махал рукой, а второй вытирал подступившие слёзы, — я… Я просто представил… — Парня снова накрыла волна безудержного смеха. — Я просто представил, как лежу в кровати, словно новорождённый, и не могу остановиться из-за этого.       Вопросительно приподняв правую бровь, Антон наблюдал за подрагивающими плечами друга и готов был поклясться, что в таком темпе у Попова скоро окончательно поедет крыша. — Надеюсь ты воспримешь мои слова серьёзно, и такая необходимость не понадобится, — сказал Шастун уже более спокойно.

***

      Подросток не солгал, когда говорил о карательных мерах, если Арсений ослушается. Как только завершился последний на сегодняшний день видео-звонок с учителем математики, Антон выждал около получаса, прежде чем ворваться в комнату к другу, который, видимо, не собирался спать, отдавая предпочтение учёбе. — Арс, блять, — чуть ли не простонал Шаст с нотками отчаяния, — я же просил! — Дай мне хотя б алгебру с геометрией дорешать, а потом я сразу спать, обещаю. — Всё же Арсению было интересно, что предпримет одноклассник. Неужели действительно закутает его и свяжет? — Нет, — категорично отказал Антон, проведя рукой невидимую линию в воздухе. — Быстро в кровать, иначе я сейчас пойду за бельевой верёвкой, которая хер знает сколько в кладовке валяется. — Ну ма-а-а-м, ещё пять минуточек, — произнёс Попов с детской интонацией, отчего Антон сначала стушевался, а после резко нахмурился. Такими приемами его не возьмёшь. — В кровать. Быстро.       То ли Арсений не привык к приказывающей интонации друга, то ли ему просто понравилось новое открытие в отношении Антона, но старшеклассник не мог противиться словам парня и послушно плюхнулся на кровать, укрывшись одеялом практически с головой. — Сплю я, сплю, — недовольно пробурчал Арс так, чтобы Шастун услышал.       Довольный тем, чего добился, Антон покинул комнату, надеясь, что Арсений не нарушит свои слова. Но каково было охуевание, когда Шаст снова зашёл в комнату за ноутбуком спустя полтора часа, а вместо этого обнаружил одноклассника за рабочим столом, делающим конспект по ОБЖ. — Да ёбанный, блядь, шашлык, сука, Попов! — Антон почувствовал себя дураком, которому влёгкую ездили по ушам. Ну, конечно же! Как можно было так спокойно довериться чёртовому трудоголику и пойти заниматься своими делами, а не убедиться, что тот уснул?! — Я… Это… — прочистив осипшее горло, Попов максимально быстро старался найти надёжную отмазку, лишь бы ему не влетело. — Я уснуть не смог, вот и подумал: чего время попусту терять, если можно домашку сделать? — В кровать! Быстро, блять! — парень повысил голос и указал пальцем в сторону постели. Хотелось выть волком от твёрдолобости друга. — Мне одну страничку осталось законспектировать, подожди пару минут, — сказав это, Арс продолжил писать.       Глаз Антона нервно задёргался от подобной наглости. Он пытался глубоко дышать, чтобы не обсыпать Попова теми или иными формулировками нецензурных слов. Понимая, что этого остолопа ничем не взять, Шаст покинул комнату, уверенно направляясь к кладовке, которая находилась возле санузла. Покопавшись там пару минут с фонариком, Антон достал трёхметровую верёвку и пошёл обратно к Арсению. — Не понимаешь по-хорошему, будет по-плохому… — Стоило Шастуну проговорить данную фразу, как Арс резко вскочил с стула, чуть ли не отлетая в другую часть комнаты. — Я думал, ты пошутил! — воскликнул юноша, вскочив на кровать и хватаясь за подушки для самообороны. Попов тяжело сглотнул, увидев, что Антон настроен серьёзно. — Я тебя предупреждал, — напомнил Шаст, разматывая верёвку, — но ты мне не поверил. Теперь будешь лежать гусеницей. — Давай решим всё мирным путём, Антон? — предложил Арсений, слегка паникуя из-за медленного сокращения дистанции Шастуна. — Я лягу спать, а ты просто убедись, что я уснул, договорились? — Хер тебе!       Антон уже было схватил друга за футболку, как получил подушкой по голове и упустил того, свалившись на кровать. Получив преимущество, Арсений выбежал из комнаты, пытаясь понять, где спрятаться, лишь бы не быть связанным. — Прекращай играть в догонялки и ложись спать! — послышался голос подростка. — Я не буду тебя связывать, просто уже ляг спать! — Я тебе не верю! У тебя в руках верёвка, а если так желаешь попрактиковаться с шибари, то лучше бы так сразу и сказал!       Резко наступившая тишина тяжёлым звоном раздалась во всей квартире, разбавленная шумом холодильника. — Чего, блять?! — пробасил Шастун, испытавший абсолютный разрыв шаблона от сказанного другом. Такого мощного шока не переживали даже те люди, которым посчастливилось — нет — находиться в зрительном зале на съёмках самого ужасающе скандального выпуска программы «Мужское/Женское». — Ты правда не будешь связывать меня? — Арсений заглянул в свою комнату. — Если не ляжешь спать, обязательно воспользуюсь ею, — Антон вытянул руку, в которой находилась чёрная верёвка, в качестве подтверждения собственных слов. — Вперёд, спать, — парень поднялся с когда-то его кровати и положил предмет на подоконник.       Попов с полным спокойствием принял поражение, падая на постель. Укутавшись, словно гусеница, Арс отвернулся лицом к стене. Он прислушивался к малейшему шороху, чтобы понять или предугадать действия Шастуна. Неожиданно край матраса слегка прогнулся, из-за чего юноша резко повернулся к незваному гостю, полностью выражая непонимание его поступков. — Двинь жопой, — проговорил Антон. Локтем он слегка ткнул Арсения чуть выше поясницы. — Здесь как бы не рассчитано на двоих, — напомнил брюнет, но всё же подвинулся. — А теперь я лично хочу убедиться, что ты спишь, а не притворяешься, — ответил Шаст и улёгся на спину. Пусть чуть ли не половина тела свисала с краю, он не собирался отступать и покидать комнату.       Внутри Арсения что-то приятно затрепетало от той мысли, что Антон лежал совсем рядом, едва ощущая чужое тело сквозь пушистое одеяло. В голове закрутилась настоящая неразбериха, но Попов чётко осознавал, что не было ни одной пошлой вариации того, что бы могло быть, лишь желание повернуться лицом к другу, обнять его и зарыться носом меж лопаток, ощутить равномерное дыхание и биение сердца. Полностью окунувшийся в это желание, он и не заметил, как его заключили в объятия и притянули ближе к себе. Холодный кончик носа коснулся оголённого загривка, из-за чего по телу пробежали мурашки. Каким-то образом Шаст нашёл лазейку и просунул руку под одеяло, положив её поверх чужой, которая неуверенно позволила сомкнуть пальцы в замок. Казалось, сердце Арсения остановилось. Он боялся хоть как-то пошевелиться, чтобы не спугнуть одноклассника.       Антон чувствовал, что тот ещё не успел заснуть, поэтому был слишком уверенным и жадным, чтобы упустить подобный момент. — Я слишком волнуюсь за тебя, Арс, — шёпотом проговорил Шастун, слегка касаясь губами тёплой кожи. — Очень сильно переживаю за тебя, поэтому, пожалуйста, заботься о своём организме. Пожалуйста.       На душе противно заскребли кошки, вызывая чувство вины. Антон всё это время заботился о нём, следил за тем, чтобы у Арсения всё было в порядке и он мог ощущать себя в покое и безопасности, окружал вниманием и поддержкой, вот только единственное, что Попов сам смог сделать для друга — вновь и вновь заставлять беспокоиться. — Я буду больше уделять внимание здоровью, только… Не волнуйся, договорились? — предложил подросток полушёпотом, чуть громче, чем хотелось. — Угу, — Антон снова уткнулся в шею друга, опаляя его горячим дыханием.

***

      Проснувшись около шести часов вечера, Шаст заметил, что просто так из постели не выберется. Арсений лежал к нему лицом, крепко сжимая в объятиях. Максимально аккуратно Антон сполз на пол, чтобы не разбудить друга. Стоило убедиться, что тот не собирался просыпаться, юноша бесшумно прокрался до ноутбука, не забыв прихватить наушники, и направился в комнату матери.       Прежде чем позвонить Ляйсан, Шастун написал ей, а когда получил добро, собравшись с силами, позвонил. Пошли долгие гудки. Сколько бы Антон не звонил психологу, никак не мог привыкнуть и унять лёгкую дрожь как в голосе, так и в теле. На экране ноутбука появилась девушка, а на фоне позади неё была уже привычная домашняя атмосфера. — Здравствуй, Антон, — поприветствовала она, раскладывая чистые листки бумаги для аккуратного вида. — Сегодня ты не опоздал, — намекнула Утяшева на то, что юноша решил начать сеанс за полчаса до назначенного времени. — Я подумал, если это ваш последний на сегодня разговор, было бы хорошо начать и закончить раньше, ведь у вас дома дети… — как-то неуверенно ответил Антон, что сильно насторожило психолога. — У тебя случилось что-то плохое? — напрямую спросила Ляйсан. — Нет-нет! — Шаст отрицательно размахивал руками. — Наоборот. Случилось кое-что очень хорошее. — Я надеюсь, ты не напираешь на Арсения? И не делаешь ничего, что могло повлиять на его отношение к тебе? — с особой настороженностью поинтересовалась психолог. — Что? Нет! Ну, если только… — стоило подростку виновато отвести взгляд в сторону, как Ляся тяжело вздохнула. — Ляйсан Альбертовна, ничего страшного! Правда! Просто… Просто… Арсений долгое время нормально не спит. За двое суток может поспать восемь часов! И сегодня я заставил его спать столько, сколько требуется организму, но Арс долго упрямился, в итоге пришлось лежать рядом с ним, чтобы убедиться лично, что тот спит, — Антон прокручивал кольцо на указательном пальце правой руки с опущенной головой. — Ну и я как-то сильно расслабился и обнял его, но Арс не был против. — В каком плане «расслабился»? Тебе было так комфортно, что ты позволил себе обнять человека, который небезразличен тебе? Или же ты дал слабину и позволил нарушить его личное пространство, пусть Арсений и не возразил? — предложила варианты Ляйсан, замечая удивление на лице собеседника. — Я слишком волнуюсь за него, вижу, что с Арсом что-то происходит, но он не говорит, поэтому я могу только физически помочь ему, например, позвать его поесть, заставить спать, как бы он не отмазывался. Только я вижу, как сильно Арсений исхудал, как побледнел. Я вижу, что ему нужна помощь, но не могу ничего сделать, — проговорил Шастун, чувствуя вину за беспомощность, бороться с которой ему было не под силу. — Я обнял его, потому что хотел дать понять, что я рядом, что не нужно взваливать всё на себя, каким бы сильным ты ни был. Я лишь хотел поддержать его. — Антон, — девушка что-то записала на листке. Шаст до сих пор не понимал, что она помечает там, — не всегда можно поддержать человека физически. Иногда люди вольны неправильно интерпретировать действия или же слова другого человека, поэтому важно доносить то, чего бы хотел совершить. Арсений мог подумать, что ты лишь переживаешь за него, а не то, что ты на самом деле имел в виду. Попробуй рассказать ему о своих намерениях и желаниях словами, без лишних двусмысленностей, хорошо? — Понял, — уверенно ответил Антон, мысленно закрепив слова психолога в своей черепной коробке. — Ляйсан Альбертовна, если я как-то смогу уговорить Арса, вы поговорите с ним вместо моей записи? Мне кажется, что ему это необходимее, чем мне. Дело в том, что ему постоянно снятся кошмары, да и выглядит он подавленным больше обычного. — Антош, это очень хорошо, что ты хочешь помочь Арсению любыми способами, но он должен сам осознать, что нужна помощь специалиста, — на секунду Утяшева призадумалась. — Но мы можем сделать так, чтобы он сам захотел этого. Знаешь, давай поступим так: завтра у меня окно в два часа дня, созвонимся ещё раз, но ты должен позвать Арсения, скажи, что эта сессия требует двух людей для занятия и проработки некоторых моментов, поэтому нужна его помощь. Пообещай, что ни в коем случае не будешь упрашивать Арсения, если откажется, понял? — Вы гений! — слишком бурно обрадовался Антон, отчего пару колец улетело в сторону. — Бл… Потом найду. А если Арс будет против? — Что-нибудь придумаем, — заверила старшеклассника Ляйсан.

***

      К большому счастью и удивлению, Попов сразу согласился, хоть была заметна тревога в его глазах, но как только подошло время к началу консультации, юноша уже слегка успокоился, что позволило чуть-чуть расслабиться. Для Арсения это первый разговор с психологом. Раньше он твердил, что не нуждается ни в чьей помощи, сейчас же вынужден помочь другу с заданием. — Готов? — спросил Антон, замечая, как глубоко задумался одноклассник.       Шастун предложил разместиться на кухне, где было удобнее всего находиться вдвоём для беседы с Ляйсан. Ладони предательски потели, выдавая волнения, но подросток старался любыми способами отвлечься от этих ощущений. Ноутбук расположили строго по центру обеденного стола, чтобы камера могла охватить обоих в своём объективе. Заранее приготовив тетради с ручками, как вчера перед завершением разговора попросила Утяшева, Антон нажал на иконку с вызовом и стал ожидать ответа. — Добрый день, Антон, — с улыбкой на лице ответила психолог, увидев рядом с Шастуном ещё одного паренька. — Я рада, что ты смог найти кого-нибудь для сегодняшней консультации. Это очень хорошо. Представишь нашего помощника?       «А вы будто не знаете», — хотел бы Антон так сказать, но не стал. — Это Арсений, — спокойно, насколько позволяло изматывающее волнение, проговорил юноша. — Очень приятно, Арсений. Я психолог Антона — Ляйсан Альбертовна. Итак, Антон, ты подготовил всё, что нужно? — Конечно, — Шаст поднял тетради вверх, показывая их на камеру. — Хорошо, — девушка взяла чашечку с напитком и сделала глоток. — Наш разговор останется лишь между нами, поэтому не стесняйтесь говорить всё, о чём думаете, а если не получается выразить мысли, ничего страшного, я помогу с этим. Антон, следующий вопрос касается тебя лично, — парень заметно напрягся, отчего улыбка сползла с лица. — почему ты выбрал Арсения в качестве напарника? Достаточно ли ты ему доверяешь, чтобы продолжить?       Последний вопрос поставил в тупик. Нет, не из-за того, что у Антона нет доверия, скорее, от неожиданности. Взгляд перешёл на друга, отображавшегося в иконке с ними на экране ноутбука. — Да. Потому что я полностью доверяю Арсу и уверен в нём, поэтому не боюсь, если наш разговор зайдёт на достаточно личную сторону, — уверенно ответил Шастун, а на губах Ляси появилась тёплая улыбка. — Арсений? Что насчёт тебя? Доверяешь ли ты Антону? — Я… Да, доверяю. — В голосе Попова такой уверенности не было слышно, что сразу же подметила психолог, но не стала заострять на этом внимание ребят. — Тогда приступим. Первым делом я хочу, чтобы вы выполнили задание для разогрева, — наблюдая за тем, как Антон отдал одну из тетрадей отдал другу, девушка незаметно кивнула. — Попрошу вас кое-что сделать. Напишите, каким вы видите друг друга. Арсений, пишешь об Антоне. Антон, естественно, об Арсении. После этого напишете, как вы видите себя. Понятно? — Да, — в один голос ответили подростки.       Написать друг о друге оказалось гораздо легче и быстрее, чем о самом себе, из-за чего выполнение задания заняло больше времени, как хотелось. Никто из парней не заглядывал в чужие списки, желая сохранить интригу. — Закончили? Хорошо, тогда сейчас по очереди прочтите вслух то, что вы написали первым. Арсений, начнём с тебя, — Ляйсан поудобнее устроилась в мягком кресле, поддерживая ровную спину. — Это так смущает, — произнёс Арс, ощущая, как горят щёки. — Кхм… Антон — добрый, весёлый, заботливый, вечный ребёнок, импульсивный, временами грубый, надёжный, нежный, внимательный, храбрый, уверенный, дружелюбный, прямолинейный, — равномерно озвучил Попов написанное. — Антон, теперь давай ты. — Арсений — добрый, надёжный, умный, восприимчивый, сочувствующий, милосердный, сильный, упёртый, трудоголик, небольшой перфекционист, целеустремлённый, честный, неожиданный, находчивый. — Напряжение между парнями нависло пеленой смущения. — Вы описали друг друга, но как вы видите себя? Это явно отличается от того, что написал ваш партнёр, не так ли? — поинтересовалась Утешева, замечая, как сжался Арс, чуть сгорбившись. — В этот раз начнём с Антона. — Эм… Мне даже неловко, но ничего не поделаешь, — юноша пожал плечами. — Я вижу себя, как агрессивного, импульсивного, жестокого, навязчивого, сочувствующего, слабого, беспомощного, вспыльчивого, доверчивого, наивного, беззаботного и глупого.       Повисла тишина, а от взгляда Попова, который так и кричал, что Антон сильно ошибался на свой счёт, становилось не по себе. — Арсений, твоя очередь, — Ляйсан стала гораздо внимательно слушать, что же скажет о себе подросток. — Нужно же быть честным хотя бы перед самим собой, верно? — получив утвердительный кивок от психолога, Арс набрался смелости и сил. — Наивный, добрый, трудолюбивый, целеустремлённый, тревожный, серьёзный, доверчивый, пугливый, лживый, лицемерный, скучный, депрессивный… — перед последним старшеклассник запнулся. — Сломленный.       Словно ржавым ножом прошлись по сердцу — именно так ощущал себя Шаст после услышанного. Если бы не Ляйсан, Антон обнял бы друга так крепко, что хрустнули бы суставы. Из последних сил Шастун держал себя в руках, чтобы не прекратить консультацию и не отвести Арсения в комнату, укутать в одеяло, принести кружку чая и заключить в объятия, не отпуская ни на секунду. Он хотел защитить Попова от бремени, что вечно затягивало обратно в горькое уныние и сжигающую всё вокруг Арсения апатию. — В глазах других людей вы всегда будете выглядеть не так, как считаете сами. Каждый из вас написал друг о друге хорошее, но про самого себя… Нет, — психолог тяжело вздохнула, принимая решение, что Попову нужна помощь, иначе ему придётся обращаться к психиатру. — Вы должны понимать, что невозможно разобраться со всем в одиночку, что временами можно и нужно обратиться за помощью. В ваших словах я заметила одну главную недостающую деталь. Вы ещё молоды, но даже при этом ваш внутренний ребёнок затерялся глубоко, без возможности самостоятельно найти выход из лабиринта, выстроенного негативными мыслями, эмоциями и поступками. В каждом взрослом человеке есть этот ребёнок, но на протяжении жизни он засыпает без шанса вернуться. Вы ещё сами дети, которые нуждаются в советах и наставлениях, — настроение друзей стремительно упало, что не ускользнуло от Утяшевой. — Сейчас мы коснёмся темы, которая может расковырять душевную рану, поэтому скажите сразу, если не захотите отвечать, хорошо? — Да, — с лёгкой хрипотцой ответил Арс. — Антон, начнём с тебя, — убрав всё лишнее в сторону, Ляся поставила локти на стол, скрепляя пальцы в замок. — Какой у тебя был самый счастливый момент в детстве, который ты помнишь? — Мне было девять лет, — начал Шастун, — тогда ещё отец с мамой жили вместе. Это было лето, июль, если быть точнее. Мы поехали на море, и я потерялся на пляже, но, к счастью, меня нашли. Папа с мамой долго отчитывали меня, а после крепко обняли и сказали, что я напугал их до смерти. Я был рад тому, что, несмотря на все их ссоры, они смогли совместно что-то сделать без ругани. — Теперь закрой глаза и представь, что ты стоишь перед этим счастливым мальчиком, — голос Ляйсан спокойный, плавный, словно погружал в транс. — Вы встретились с ним лицом к лицу. Он попросил рассказать о том, каким ты стал, когда вырос, достиг ли ты того, о чём так сильно мечтал и стремился? Озвучь, пожалуйста, свой ответ вслух. — Я мечтал стать художником, — подросток печально усмехнулся, — нарушил обещание, которое давал самому себе. — Что за обещание, Антон? — спросила Ляся. — Защищать и никогда не обижать Арсения, — Шаст не видел друга, но почувствовал, как под столом Арсений коснулся его руки. — Ответь маленькому Антону: всё ли хорошо в твоей жизни, когда он станет старше? — Нет, ни капли, — парень отрицательно помотал головой, с горечью в голосе озвучивая правду, — всё стало только хуже. Связался с дурной компанией, отвернулся от лучшего друга, издевался над ним, хотя знал, что ему и так плохо. Отец всё равно ушёл и вы видитесь раз в два года на твой день рождения. Мама изо всех сил пытается показать, что с ней всё хорошо, а я вечно доставляю проблем в школе. — Почему ты плачешь, Антон? — Вопрос резанул слух.       Шастун не заметил, как ручьём по щекам текли слёзы. — Я разочаровал его, — открыв покрасневшие глаза, выдохнул Антон, потухшим взглядом устремляясь в сторону окна. — Я сам всё разрушил. — Держи, — Арс протянул бумажные полотенца, которые заранее подготовил и оставил рядом с собой. — Спасибо, — на автомате поблагодарил Антон, чувствуя лишь пустоту внутри себя, что утопила все эмоции. Сил уже не осталось ни на что. — Антош, — ласково позвала девушка, — ни один человек не знает, что последует после того или иного выбора. Иногда результат оказывается не такой, каким мы себе представляем. Каждый выбор запускает цепочку, которую можно изменить, но есть те, на которые мы не в силах повлиять. Ты прекратил общение с Арсением, издевался над ним, но сейчас я вижу, что он сидит рядом с тобой и переживает за твоё состояние. Ты смог повлиять на это самостоятельно, потому что вовремя осознал, что выбор был неправильным. Для того, чтобы стать художником — ничего не потеряно. Тебе будет лишь восемнадцать лет. У тебя вся жизнь впереди! Взять, например, Анну Марию Мозес, которая стала художником в 78 лет. Так что у тебя ещё есть время, к тому же ты можешь спокойно пойти учиться по специальности, связанной с творчеством. Что же касается твоих родителей… Здесь ты не мог и не можешь ничего сделать, ведь это был их личный выбор. Они приняли его, чтобы меньше причинять тебе боль, потому их ссоры явно не проходили бесследно. Им лучше быть раздельно, чем снова и снова проходить через одно и то же. Постарайся посмотреть на это под другим углом. — Это чертовски тяжело, — имел ли в виду Антон про сеанс или же про последние слова психолога, никто так и не понял. — Арсений, ты готов пройти то же самое? — обратилась Ляйсан Альбертовна к затихшему старшекласснику. — Если тебе некомфортно, можешь отказаться. Предчувствие, что сейчас начнётся адская пытка для психики, кричало о том, чтобы Арс отказался, но здравый смысл был непробиваемым. — Нет, всё нормально. — Хорошо, — приготовившись записывать, психолог продолжила, — расскажи о счастливом моменте из детства. — Это было моё шестилетие, мы только-только переехали из Омска в этот город, поэтому у меня друзей не было и пришлось отмечать вместе с отцом и матерью, — начал Попов, с трудом сглотнув ком в горле. — Я проснулся утром из-за шума, а когда вошёл на кухню, то увидел, как отец пытался собрать торт, который мама совсем недавно приготовила. Они хотели поздравить меня, как только я проснусь, в итоге сюрприз не удался, — на обкусанных губах возникла тёплая улыбка. Арсений знал, что последует за этими добрыми и счастливыми воспоминаниями: его окунут в жестокую реальность. — Папа предложил купить тот, что сам выберу, а ещё сходить в контактный зоопарк. Тогда мы много веселились. — Ты готов предстать перед этим мальчиком, каким ты был тогда? — Да, — подросток закрыл глаза и полностью расслабился, откидываясь на спинку стула. — Кем ты мечтал стать, когда вырастешь? — Актёром, — Арс искренне улыбнулся. — Расскажи маленькому Арсению, что его ожидает, когда станет тобой нынешним.       Руки предательски задрожали, а былого радостного настроя не осталось. Тревога и горестное отчаяние взяли над парнем верх. — Когда тебе будет тринадцать, отец начнёт часто выпивать, — голос невольно дрогнул: Арсений видел под закрытыми веками ребёнка, уставившегося на него светлым, любопытным взглядом, и как же горестно было смотреть на то, как с каждым словом в голубых глазах появляется все больше отрешенности и боли. — Сначала несколько раз в неделю, потом каждый вечер, а вскоре каждый день в больших объёмах. Мать долгие годы терпит, опуская руки после тщетных попыток помочь мужу избавиться от алкоголизма. Он начнёт избивать её, первое время не показывая тебе этого, а после прекратит бояться и позволит избить мать на твоих глаз. Стоит тебе попытаться встать на её защиту, как могло достаться и тебе: либо оттолкнут в сторону, либо просто запрут в комнате. Когда тебе будет пятнадцать, мать исчезнет из твоей жизни, сбежав и оставив тебя с этим монстром. За последующие три года ты ни разу не увидишь её, не услышишь, не будешь знать, жива ли она? Как только она уйдёт, твоя жизнь превратится в настоящий Ад, из которого никак не мог выбраться, как бы не старался. Тебя будут избивать практически каждый день, говорить, что ты никто и лучше бы сдох. Но это продлится недолго. За несколько недель до твоего совершеннолетия, после очередного избиения, когда опустишь руки и допустишь мысль о самоубийстве, тебе протянут руку и вытащат из Ада.       Проживать весь ужас снова для Арсения стало последней каплей. Слёзы покатились по щекам, а попытки успокоиться никак не помогали. Хотелось кричать, рыдать в голос, лишь бы избавиться от пустоты, которую уже ничем не заполнить. Самые дорогие и родные люди, что даровали ему жизнь и показали, каким ярким и беззаботным может быть мир вокруг, собственноручно сломали его. Ткнули лицом в жестокую реальность никчёмной жизни и оставили одного. Прочувствовав этот кошмар наяву снова, Арсений не срывался в бездну абсолютной тьмы только благодаря тонкой ниточке, связывающей его с Антоном. Уже не страшно быть уязвимым в его присутствии, туман безразличия царил в голове парня, когда он сидел перед Шастуном с нутром нараспашку, где плоть испещрена сплошными рваными ранами, что всего полчаса назад блестели тонкой зарубцевавшейся кожицей. Но мысль о том, что за его состоянием наблюдал посторонний человек с экрана ноутбука, заставила Арсения поёжиться. Слишком разбитый, чтобы найти в себе силы и остановить поток слёз, Попов собирался уйти, как его заключили в крепкие объятия. С едва различимым шепотом «Тише, я с тобой», с успокаивающим ощущением тёплого дыхания на плече. Да, это именно то, чего так не хватало. Теперь Арс не один.