Песнь восходящего солнца

      — Я рада, что ты жив! — губы Луз растянулись в радостной улыбке, а сама она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу.       Хантер на это лишь цыкнул, закатив глаза. В обязанности Луз входило встречать Хантера после его магических занятий с прошлыми главами ковенов, которые могли затянуться до позднего вечера, после чего порой парня приходилось буквально тащить до дома.       — Иди уже к своей Эмити, — Хантер махнул на неё рукой, понимая, куда девушка так рвётся. — Я доберусь до дома.       — Ты лучший!       Он ненавидел и одновременно обожал эти занятия. В палисмане была бешенная, необузданная, дикая магия, а Хантеру, как не ведьмаку, было сложно стравляться с теми заклинаниями, что не были заучены ещё в далёком прошлом. Посох с искусственной магией всё ещё ложился ему в руку, как родной, но Хантера он более не интересовал. Да, обращаться магией с этим посохом было проще, но палисман был родственной душой и давал куда больше способностей. Белос никогда бы не подумал, что искусственным посохом его бывшая правая рука попытается однажды вырастить колючий куст паучьих ягод, а вместо этого подорвёт пол здания. Естественно, это было сделано ради эксперимента, но после этой нелепой ситуации посох был заключён в маленькое карманное измерение Блинчика.       Хантер медленно бредёт через город. Уже было достаточно поздно, но лавки ещё были открыты, а люди шастались, галдя наперебой. Ничего удивительно, завтра выходной день, можно и побродить. Прохладный ветерок щекотал кожу, завивал прядки волос, заставлял блаженно прикрывать глаза, в ушах приятно звенело от усталости. Хотелось чувствовать это целую вечность, но нужно было ползти домой.       — Ай, Блин! — он шипит, чувствуя, как клюв палисмана крепко вцепился за ухо, требуя внимания. — Чего тебе?       Кардинал, что-то щебетнув, уселся обратно на плечо и ещё раз дёрнул за правое ухо, и до Хантера наконец-то дошло, что птица хотела, чтобы тот повернул голову, что беспрекословно выполняет, немедленно останавливаясь на месте, от чего сзади него врезались и хорошенечко так выругались.       — Что такое? — он взглядом шарит по людям, пока не цепляется им за девушку, что здесь была единственной молодой представительницей прекрасного пола. И даже после этого не сразу до него доходит, что Блинчик от него хотел. — А… ты уверен? — он нахмурился, слышав чёткое утвердительное чириканье. — Ладно, будь что будет.       Сомнений стало в разы меньше, когда Хантер заметил, что она неспешно прощалась с людьми из лесопилки. Девушки её возраста порой стараются даже не пересекаться взглядами со взрослыми разнорабочими, а тем более — точить с ними лясы.       Он медленно, будто волк, увидев добычу, приближается к ним, а она, как пугливый олень, резко оборачивается, и они на пару мгновений замирают, разглядывая чужие глаза.       — Мне пора, — говорит она людям с лесопилки, немедленно удаляясь в толпу, проявляя в воздухе маску.       Хантер рыкает, замечая, как она призывает палисман и, работая на опережение, даже не задумываясь телепортируется в воздух, осёдлывая посох.       — Медленно, — слышит он, ощущая столкновение плечей. Почти удалось её сбить, но, кажется, она обладает неплохой манёвренностью.       Он усмехается, взлетая выше и следуя за ней. Да, скорость её палисмана была ужасно высокой, а сам полёт был резкий, что позволяло быстро менять траекторию, увиливая от него всё дальше и дальше. Он просто обязан догнать эту юлу, хотя бы для попытки самоутвердиться.       Хантер утробно рычит, мысленно извиняясь перед Блинчиком, достаёт из карманного измерения свой посох и делает на нём резкий рывок, заскакивая на него. Он приподнимает подбородок и усмехается. Так намного лучше.       — Ты готов? — сквозь ветер слышит тихое чириканье. — Тогда погнали!       Хантер пригнулся, делая ещё один магический рывок, значительно сокращая расстояние. Она немного обернулась, заметив его, скривила губы, сделала ещё один резкий манёвр, задевая верхушки деревьев. Не уйдёт. Немного проанализировав ситуацию, он телепортируется, и они случайно врезаются друг в друга.       — Да блять, — шипит он, чувствуя, как теряет равновесие, а руки соскальзывают с посоха. Она пытается схватить и удержать его, но оказывается утянута за собой.       Падать было не долго, хоть и пришлось побиться о ветки, но приземление было на удивление довольно мягким, не считая того, что она упала сверху, придавив все органы.       — Пресвятой Титан, ну зачем ты попёрся за мной? — стонет она, вставая на карачки, позволяя Хантеру свободно вдохнуть. — Ты живой?       Он открывает глаза, наблюдая, как она снимает треснувшую маску и отбрасывает её в сторону.       — Ты жив, — она с облегчением выдыхает. — Вот и славно. Иначе мне не жить.       — Ты…       Раздаётся оглушённое рычание, от которого они одновременно вздрагивают, поворачивая головы в сторону шума. Хантер спиной ощущает, как подрагивает земля, от тяжёлого бега.       — Этого ещё не хватало, — прошептала девушка, вслушиваясь в ещё один рёв и бесшумно вставая.       — Это он? — тихо спросил Хантер, усаживаясь и потирая спину.       Она кивнула. Оба знают, что они имею в виду монстра, того самого, которого Хантер видел вчера ночью.       — Где твой второй посох?       — Похоже, застрял в ветвях, — Хантер огляделся, забирая к себе на руки Блинчика, что жалобно попискивал, пытаясь привлечь к себе внимание. Осторожно касается трещины.       — Он не взлетит, — констатировала факт, отворачиваясь. — Мы влипли.       В отличии от него у неё посох был целым, и она благополучно призвала его из воздуха. К ним приближались. Быстро, заставляя дрожать землю сильнее. В темноте уже можно было разглядеть чужие голодные глаза.       — Давай!       Она взмахивает рукой, отпуская своего палисмана в свободный полёт. Птеродактиль оглушительно вскрикивает, незамедлительно пикируя на врага.       — Бежим.       Она создаёт ещё пару неизвестных ему заклинаний, прежде чем схватить его за запястье и потянуть за собой в чащу. Тащила за собой она минут десять, ни разу не сбавив темпа, от чего Хантер начал задыхаться.       — Как думаешь, глубока ли кроличья нора?       — Что?       — Ты пролезешь. Не бойся и не ори.       Она резко останавливается, проталкивая Хантера вперёд. Он чувствует, как его ноги проваливаются куда-то под землю. Вскрикнуть он банально не успел, как уже оказался на твердой земле. Щурится, пытаясь рассмотреть земляной туннель, что сворачивал куда-то в небытие, но там что-то несильно светило, позволяя чуть лучше рассмотреть место и при первом же шаге не споткнуться о множество корней, что оплетали пол и стены, что плавно перетекали в потолок.       Девушка шумно скатывается сзади, недовольно сопя, встаёт, оттряхивая от грязи штаны.       — Придётся переждать, — всё таким же напряжённым голосом прошептала она. — Не издавай лишних звуков.       — Как тебя зовут то?       — Анката.       Она мотнула головой в сторону другого конца туннеля, медленно двинулась туда.       — А твой палисман?       Она молча и легко взмахнула рукой, и у неё в руках появился посох с птеродактилем, таращившимся прямо на Хантера и разевая рот.       — Ты молодец, Ливиро, — Анката улыбнулась, поглаживая свой палисман. — Успокаивайся.       — Он тоже треснул.       Смотреть на трещины в палисманах было жутко, сердце щемило от этого. Он со страхом смотрит на Блинчика.       — Не бойся. Твой за пару дней вылечится.       Они выходят в какую-то пещеру, что была освещена парящими шариками света, а посредине росло дерево, заставившее Хантера в восхищении и удивлении открыть рот.       — Но как?.. Откуда здесь палисманное древо?       — Да тише ты, — шипит девушка, давая ему по лбу щелбан. — Монстр ошивается здесь, потому что чувствует огромное количество магии. Если будешь шуметь, то нас найдут и вначале нас раздерут в клочья, а потом пожуют дерево.       Пальцами чертит магический круг, плавным движением пускает его в потолок. Тот становится полупрозрачным, можно было рассмотреть, что было над ними. Они молча смотрят, как монстр трётся о дерево, скалясь. На вид он был чем-то средним между медведем и двухглавым многоглазым волков, что постоянно жадно втягивал воздух и пуская слюни. Ливиро хорошо постарался: некоторые глаза были выколоты, а глазницы жутко кровоточили.       — Надеюсь, он скоро уйдёт. Достал уже.       Хантер поворачивается к ней, видя, как её слегка трясёт. Её внешность для Кипящих островов была самой обычной. Бледно-розоватая кожа с яркой россыпью веснушек цвета амаранта, голубые узковатые глаза, волнистые волосы пепельных оттенков едва доставали доставали до плеч и непослушно лезли в лицо.       — Долго он тебя терроризирует? — он отводит взгляд, замечая, что на него пристально и, кажется, осуждающе, смотрят.       — Всего пару недель, но изматывает он знатно.       Он подходит к её столу, куда слетел Ливиро, предупреждающе щёлкая клювом при приближении незнакомца. На столе, среди мусора, стружки и кусочков дерева различной структуры и цвета, лежала сломанная тальхарпа.       — Прости.       — Что? — недоумевающе спросила Анката, подходя к нему.       — Из-за меня сломалась тальхарпа. Тебе, наверное, очень обидно. Ты зла на меня?       — Пф, — она усмехнулась. — Этот инструмент с самого начала был не жилец, ещё очень давно древесина на нём треснула, поэтому поломка — лишь вопросом времени. Лак и древесина были полное дерьмо.       — Но это же твоя работа, да?       — Всё верно. Всё никак не могу попрощаться, — наконец-то в её голосе можно было услышать печаль, что быстро испарилась: — Но у меня уже есть другая.       Анката, прикрыв глаза, призывает к себе ещё одну тальхарпу. Она была покрыта абсолютно чёрным лаком и была немного больше предыдущей.       — Но зачем ты тогда разговаривала с работниками из лесопилки? Мы, просто думали, что ты туда и обратишься, чтобы купить древесину для создания новой.       — Мы? — она фыркнула, забавно поморщив носик, косясь на потолок, глядя, как чудовище роется в опавшей хвое. — Я из рода Терре, семейства хранителей кладбища. И моим родителям часто нужна древесина для изготовления гробов и различных резных изделий. Поэтому я с этими ребятами знакома уже давно. Хоть я и не люблю это семейное дело, обязанности я должна выполнять.       Про род Терре он немного слышал. Ида называла их чудиками, Рейн говорил, что отец семейства в школьные годы был неплохим парнем, обучающийся на факультете мерзопакостей, но держаться от него стоило подальше. Могильщиков почитали, но старались с ними не водиться, ибо никто никогда не знал, что было на умах тех, кто днём провожал ведьм и других существ в последний путь, а ночью бродили по кладбищам, стараясь угомонить неупокоенные души и тела. На некоторых кладбищах, если верить смотрителям, за ночь может встать до пяти тел, один этот факт звучал жутко.       Блинчик, нетерпеливо чирикнув, соскочил на землю, быстро поскакав в сторону палисманного древа.       Это было не просто дерево, это было именно древо. Старое, с грубой, но тёплой корой, что своими завитками повторяло узоры морозных ветров, а прожилки светились голубоватым светом, с раскидистой кроной голубых листьев, необычной овальной формы.       — Я читал, что деревья имели овальную листву много тысячелетий назад. Удивительно, как Император Белос не нашёл эту реликвию и не пустил… в расход, — словно заворожённый он притронулся к древу, ощущая под пальцами столько магии, сколько он никогда ещё не чувствовал. Блинчик ловко взлетел на ветку и радостно защебетал. — Откуда в нём столько магии?       — Артерии титанов, — Анката села, прислонившись спиной к коре, задрав голову и проложив наблюдать за монстром. — О них мало, что известно, ведь в отличии от вен они разложились за относительно короткий промежуток времени. И это не удивительно. Если вены были холодными, как тысячелетняя мерзлота, то…       — То артерии были, словно огненная магма, — закончил мысль Хантер, улыбаясь. — Да, об этом никто не говорит, но у меня есть доступ к запретным секциям библиотек и ко всем частным коллекциям.       — Меньшего от будущего Императора и не ожидалось, — с горькой усмешкой она утыкается носом себе в колени. — Тогда ничего и рассказывать не придётся.       — А я настаиваю, — Хантер проглотил вспышку гнева, а Анката вопросительно выгнула бровь. — Интересно послушать, что ты знаешь об этом месте. Теоретические знания — это одно дело, ты же на практике, наверное, больше знаешь.       Она ненадолго задумалась, всё ещё наблюдая за монстром, что сверху метался из стороны в сторону, пытаясь хоть что-то найти.       — При разложении артерии выделялось огромное количество магии, что позволяло окружающей природе иметь немыслимый потенциал в развитии. Скорее всего, какое-то животное волей случая принесло в это медленно разлагающееся место семя палисманного дерева. Ты, думаю, и так знаешь, что им важнее тепло, а свет — это и вовсе третьестепенная нужда.       — Ты думаешь, что оно росло здесь несколько тысяч лет, и его столько времени никто не замечал?       — Думаю, оно поглотило достаточно магии и теперь знает мысли и мотивы каждого, кто приближается к нему. И знает, кого можно впустить, а кого заставить и дальше плутать в поисках этой необъятной силы. Ну, это чисто моё предположение, — она пожала плечами, прикрыв глаза.