La familia es amor

— Все мои волки делают «ауф»! — довольно восклицает Шурочка, попутно копошась на кухне.       Пару дней назад младший сын познакомил свою новомодную маман с понятием «мема», и мемы с волками зашли ей на ура. — Ауф! — счастливо кричит в ответ Гришка, сидящий за столом, и улыбка его сияет подобно Солнцу.       Кирилл подумывает о том, чтобы ненадолго съехать из этого бардака, потому что испанский стыд сжирает его с головой каждую секунду этого двухдневного ада. Отец, стало быть по выражению его лица, думает о том же. Свалились на их бедовые головы две жизнерадостные блондинки. — Может, если бы назвали тебя Георгием, то проку было бы больше, — проворчал Анатолий, до сих припоминающий своё недовольство именами сыновей.       Он даже не памятовал, с чего вдруг оба раза прогнулся перед вариантами жены. Возможно, потому что тогдашнюю беременную Шурочку не хотелось расстраивать, а у неё оба раза гормоны бушевали так, что ему, сильному и крепкому мужику, хотелось спрятаться под кухонный стол от миниатюрной жены в полтора метра ростом. В первый раз одному, во второй раз уже в охапку с маленьким сынишкой. — Ауф! — ещё раз прокричал Гриша свой боевой клич, будто не услышав угрюмые бурчания отца.       Кирилл с тяжёлым вздохом потрепал младшего брата по пшеничной макушке. Ему уже семнадцатый год от роду, а он до сих пор балбес балбесом — безответственный слюнтяй, который вечно пытается смахнуть половину своих обязанностей при дежурстве в школе на их боевую кузину Ксюшу, из-за чего ловит подзатыльники своей светлой головушкой и пинки под зад. Да и он совсем не вяжется со своим старшим братом, которого прохиндею всегда ставили в пример — староста выпускного класса, спортсмен и отличник. Но Кирилл все равно безумно любит этого солнечного дурачка. Без него как-то… как-то совсем никак, тяжко было бы.       Когда Шура, с небольшой помощью заботливого старшенького сына, разложила на стол порции домашнего супа и другие продукты, семья помолилась перед вкушением пищи и приступила к занятию. Мать хоть и была хрупкой и худенькой, но в поедании еды количеством никогда не отставала от родных, иногда съедая даже больше их всех вместе взятых. Кирилл с детства заметил, с какими любовью и восхищением в глазах на неё смотрел отец в такие моменты.       А вот Гришка вечно пытался с ней соревноваться в этом плане. Потом вечерами, правда, мучился болью от скрутившего желудка. Ясно было изначально — с этой женщиной в доме никому лучше не спорить, но титул «слабоумие и отвага» в их семье по умолчанию отдавался именно младшему сыну за такие бессмысленные, но забавные проделки.       Сидел с ним, таким больным и проигравшим, опять же — Кирилл. Иногда отец приоткрывал дверь с немым вопросом в глазах о том, как чувствует себя младший сын после вполне ожидаемого и позорного разгрома. А вскоре и Шурочка давала свойственную ей материнскую слабину, принося нужную таблеточку от живота и поглаживая побеждённого по голове, пока Гриша жаловался ей и брату на свою несправедливую и жестокую судьбинушку.       Однако, сегодня он решил не превращать всё в соревнование и относительно спокойно уплетал ужин в обе щеки. Да и больно настроение у него хорошее было — мать уже два дня шутит мемы, и даже не баяны, как отец иногда! Ему всегда малого нужно было для счастья: поесть вкусненького да посмеяться вдоволь.       Анатолий лишь наигранно вздыхал о том, что младший сын уж слишком похож на Шуру, которая руководствовалась теми же принципами, сколько он её знал. Но на самом деле, когда в дружной и сплоченной семье сияют целых два солнца — жить становится намного легче, пусть ни он, ни Кирилл никогда в этом не признаются и будут до конца своих дней молчать в тряпочку со взаимной переглядкой, которая выражала ту самую суровую мужскую солидарность.       Доедая вкусный ужин, они начали беседовать о прошедшем дне: о тренировке Кирилла сегодня после уроков, о контрольной по математике, которую завалил Гришка, про непростую работу взрослых и раздражающие толпы в продуктовых магазинах. Отец, когда упоминал о том, что ему не нравилось, всегда немного порыкивал из-за низкого баритона. Кирилл уже привык: он с детства был наблюдателен, даже несмотря на плохое зрение. А вот младший до сих пор иногда подскакивал, напуганный резкими звуками. — Отдать бы тебя в секцию, Григорий, — начал бурчать отец, накладывая себе добавку, — авось и дурью бы прекратил маяться, повзрослел бы, возмужал. — Чтобы я стал таким же занудой, как Кир? — светловолосый мальчишка скорчил недовольную мину, — нет, спасибо.       Кириллу захотел влепить младшему щелбан в лоб, но вкусный суп быстро победил желание наказать братишку за длинный язык. Мать с любопытством вклинилась в разговор, попутно вспоминая то, какими видами спорта занималась, будучи ученицей в школе. — Я в юности увлекалась волейболом, — поделилась Шурочка, подхватывая вилкой кусочек мяса с тарелки, — попробуй, Гришенька, может ты тоже увлечёшься! — Они этими мечами кидаются, как сумасшедшие! — испуганно проверещал он, крещивая руки на груди, — зашибут! — Не зашибут, — фыркнул в ответ отец, но, оценивающе осматривая худощавого сына, в глазах прочиталась долька сомнений. Повернувшись к старшему, он вздохнул, — придумаешь что-нибудь?       Кирилл молча кивнул, допивая бульон. Благо, старший ребёнок был очень надежным и ответственным, так что родители всегда могли на него положиться. Грише же иногда и список продуктов доверить было страшно.       Светловолосый мальчишка смешно надулся, обиженно выставляя нижнюю губу вперёд, в мыслях прокручивая план мести. Неожиданно взгляд упал на пачку масла, которую мать оставила на дальнем столе, когда готовила вкусности на вечер. На лице его появилась коварная ухмылочка, и Кирилл уже вымученным годами старшебратским нутром почувствовал, что сейчас он скажет что-то такое, из-за чего захочется влепить ему подзатыльник. — Мам, — ненарочито весело позвал женщину Гришка, сияя глазами, — знаешь, есть ещё один очень классный мем…       Глаза Шурочки в ответ блеснули лукавыми огоньками, в полной готовности выслушать. — Не смей, — лишь предостерёг Кирилл, прошипев, но было уже поздно. — Мачка пасла! Поняла? Поняла же???       Чувствуя, как брат с матерью зажглись, готовя очередной невыносимый мемный заход, старший сын опять задумался, куда же съехать на несколько дней от своей сумасшедшей семейки, что ни на секунду не даёт ему покоя. Отец, судя по его недовольному выражению лица, вновь начал размышлять ровно о том же.