95| Энтони
6 октября 2022 г., 18:27
В камере я надел чистый костюм и застегнул на все пуговицы белую рубашку. Серебряный крестик на моей груди никто не увидит под одеждой.
Сегодня без комнаты допросов. Оуэн пришёл ко мне в камеру.
— Отлично выглядите. Сдержанно и мирно.
На нём серый костюм и рубашка в тонкую полоску.
— Аналогично.
— Я… — Оуэн стоял у стены напротив меня, — я, наверное, пришёл сказать, для меня было честью работать с Вами.
— А я думал, Вы пришли забрать меня с собой в зал суда, — я улыбнулся, заставив адвоката расслабиться. — Не нервничайте. Я и сам боюсь.
— А я думал, Вы ничего не боитесь.
— Боюсь потерять себя, боюсь потерять веру в самого себя.
— Но в Бога же Вы верите.
— В Господа верить проще, чем в человека.
— Я в Вас верю, Энтони. С самого начала и до конца Вы остались невиновным.
— Извините, что Ваше первое дело не оправдало надежд.
— Запомню надолго Ваше дело.
Я положил ладонь на матрас и попросил Оуэна сесть рядом:
— У Вас с собой диктофон?
— Да, я его не вытаскивал, — он достал из портфеля маленький аппарат.
— Хочу, чтобы Вы кое-что записали. На память обо мне.
Оуэн кивнул и нажал кнопку на диктофоне.
Возможно, Джон послушает эту запись, когда я уже буду осуждён. Возможно, послушает не раз. Надеюсь, он не сотрёт мои последние слова. Именно последние слова я произношу сейчас, сидя в камере. Там, в зале суда, мне не дадут сказать, не дадут излить душу. Именно сейчас я остаюсь самим собой, потому что в окружении Спрингвейла вновь стану лидером опасного сообщества, к тому же педофилом. Ни то, ни другое — неправда. Я — обычный человек, которого некоторые люди любят, некоторые ненавидят. Идеальных людей не бывает. Не нужно казаться кем-то, нужно быть тем, кем хочешь быть.
Оуэн выключил диктофон:
— Никогда не думал, что когда-нибудь встречу такого человека, как Вы, — он встал. — Энтони, нам пора.
Я поправил одеяло, на котором сидел. Больше мне не предстоит вернуться в камеру, где провёл два месяца. Я посмотрел на Оуэна и решил сказать то, о чём ему врал.
— Есть понятие брак, подтверждённый на бумаге, а есть понятие венчание. Я не женат, Джон. Мой брак одобрил Всевышний.
Оуэн поправил на мне воротник рубашки и сморщил лоб:
— Да поможет нам Господь Бог.
— Аминь.
Санфорд захотел заковать меня в наручники. Уверен, на этом настоял мэр Шульц. Хорошие получатся фотографии, Гарет.
Справа — Спрингвейл. Все скамьи заняты. Много народа стоит у стены. Я от силы узнал нескольких людей. Главные обвинители передо мной: Гарет Шульц в тёмно-синем костюме и красном галстуке и Курт Джефферсон в чёрном костюме-тройке и таком же чёрном галстуке. Два стража Спрингвейла.
Слева — Капелла Ману. Не полный состав, но голоса детей и стариков мне не помогут. Будь тут парализованный Тит Салливан, мне бы приписали ещё статью. Я увидел Кейти, так давно её не видел. Миранда держала на руках не свою дочь. Моя семья здесь, со мной.
Когда в зал зашёл Колтон Уотсон, все встали. Судья произнёс вступительные слова, я про себя — молитву. Зачем? Чтобы поскорее всё это закончилось.
Первым давать показания пошёл мэр.
— Гарет Шульц. Сорок шесть лет. Мэр Спрингвейла.
— Верно.
Терри Милкс подготовил вопросы:
— Господин Шульц, Вы давно мэр Спрингвейла?
— Двадцать пять лет.
— Подряд?
— Да, у меня долгий срок правления.
— Подобная конкуренция случалась и раньше?
Хороший вопрос. Двусмысленный.
— Простите, не понял.
— Конкуренция в плане противостояния. Когда-нибудь кто-то покушался на Ваш город?
— Хотел ли кто-то его захватить?
— Да.
— Насколько мне известно, нет. У Спрингвейла никогда не было врагов.
— Вы помните некоего человека по имени Риган?
— Да, он был лидером Капеллы Ману долгие годы.
— У Вас были недопонимания с Риганом?
— Нет, никогда.
— Вы действительно ощущали угрозу в течение года от общины под лидерством преподобного Санторе?
— Жители моего города ощущали угрозу. Я опираюсь на мнение людей, что живут в Спрингвейле.
— Обстановка в городе изменилась после того, как лидер общины покинул окрестности Спрингвейла?
— Господин прокурор, в данный момент я занимаюсь восстановлением и облагораживанием города. Общими усилиями мы пытаемся вернуться в прежнее русло, в котором жили ещё пять лет назад. Могу сказать одно: теперь в Спрингвейле люди не боятся выйти на улицу.
— Благодарю, — Милкс повернулся к судье. — У меня нет вопросов.
Позиция Шульца ясна. Судья, адвокат и прокурор неоднократно слышали его обвинения. Нет смысла задавать одни и те же вопросы по сто раз.
— Мистер Оуэн, — Уотсон позвал Джона.
— Господин мэр… — адвокат смотрел снизу вверх на высокого блондина, — Вам нравится род Вашей деятельности?
— Нравится ли мне быть мэром?
— Да. Двадцать пять лет Вы занимаете этот пост. Очень долгий срок, правда. Моё почтение. Скажите, беря в расчёт опыт, можете ли Вы назвать себя идеальным лидером?
— Мистер Оуэн, я президента США не могу назвать идеальным лидером, извините за откровенность. Я не отступаю назад в работе, мне есть, куда расти и к чему стремиться.
— Каких качеств у Вас нет?
— Страха, — Гарет наклонился к Оуэну. — Я — бесстрашный человек.
— Вы вспыльчивый?
— Быстро отходчивый.
— Вы же сказали, что не отступаете назад.
— В работе, мистер Оуэн. В чувствах я быстро потухаю.
Именно это произошло у Гарета с Вивьен? Шульц потух?
— Мистер Шульц, назовите мне два качества, которые Вам не нравятся в Энтони Санторе.
— Упрямство и богопоклонение.
— Назовите мне одно качество, которое Вам нравится в Энтони Санторе.
Впервые за два месяца мы с Гаретом встретились глазами. Шульц ни разу не посмотрел на меня в Санфорде. Сейчас он скажет правду, которую думает обо мне.
— Уступчивость.
— Спасибо, мэр Шульц.
На трибуну вышел давать показания шериф. Сначала общие вопросы прокурора, показывающие положительную сторону правопорядка, а затем к Курту подошёл Оуэн.
— Шериф Джефферсон, с каким животным Вы бы сравнили Энтони Санторе?
— Может… с муравьём.
— Почему?
— Его труд видят только сородичи. Людям привычнее раздавить насекомое. Он маленький, непредсказуемый, работящий, но такой слабый. Муравей не способен постоять за себя.
— А себя бы Вы с каким животным сравните?
— Ястреб, — Джефферсон улыбнулся. — Хищник с острыми когтями.
— Как у Вашей кошки?
Улыбка спала с лица шерифа. Ядовитые глаза попытались посмотреть в сторону, в поисках конкретного человека, но боковое зрение у хищника явно хромало. Её здесь пока нет, Курт, но ты правильно делаешь, что нервничаешь.
Оуэн — молодец. Он задал вопросы не по делу, а по людям. Адвокат разобрался, кто виноват. У Оуэна нет доказательств, поэтому он заставил самих обвинителей признаться в вине.
— Подсудимый, займите место за трибуной, — попросил судья. — Энтони Санторе. Тридцать лет. Родились во Флориде. Преподобный и лидер Капеллы Ману.
— Да, Ваша честь.
— Вы прибыли в Капеллу в 1985-м году? — прокурор начал допрос.
— Да.
— Это была конкретная цель?
— В общину нужно было вернуть веру. Я приехал с добрыми помыслами.
— После смерти Ригана Вас единогласно выбрали главой Капеллы?
— Меня не выбирали. Никто не голосовал. Люди так решили.
— Дети в общине часто ходят в церковь исповедоваться?
— Нет, они не ходят. Дети безгрешны.
— А кто грешен в Капелле?
— Я. Потому что мои мольбы не помогают парализованному жителю общины.
— Ваша вера настолько слаба?
— Господь слишком Всемогущ.
— За что Вас любят в сообществе?
— За альтруизм.
— Почему Вы запретили проводить биологические исследования в Капелле Ману?
— Мы — Божьи создания. Коснётесь нас — коснётесь самого Бога, и тогда он разгневается. Гнев Божий страшен, и даже самый бесстрашный человек обретёт утерянное качество.
Милксу не удалось вопросами поймать меня с поличным. Прокурор вернулся к обвинителям расстроенным.
У Оуэна ко мне два вопроса:
— Какого качества не хватает Гарету Шульцу?
— Понимания.
— Какого качества не хватает мэру Спрингвейла?
— Самопожертвования.
Я занял своё место, и начался допрос свидетелей.
