СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

В пролеске, где когда-то я выкинул полудохлого Джека, без четверти полночь стоял чёрный Додж. Слишком близко к Капелле Ману. Слишком близко к Авроре. Там, за островом дряхлых деревьев, спал старый дуб, а за ним — кукурузное поле. Пройдёшь заросли и выйдешь к общине. Жёлтый забор окружал дом, в котором живут Салливаны. Слишком близко к Авроре. Страшно и невыносимо желанно увидеть искалеченное создание. В полночь в чёрный Додж залез Джек: — Кто это тебя так? — он заметил фиолетовые синяки на лице. — Один дурак. — А зубы где? — Там же, где моя совесть — просраны. Может, перестать вставлять зубы? Какой хрен, если их постоянно выбивают? Нормальный человек решил бы больше не лезть на рожон, но я не такой. Хорошо, что в Спрингвейле ставят дешёвые и некачественные импланты. Малой один раз был во дворце Смерти, но сегодня нас ждала другая комната. — Нам в сигарную, — я вёл Джека на второй этаж. — Курить будем? А я не курю. Я обернулся и улыбнулся воспалёнными дёснами: — Уже можно курить. Барная стойка, как в столичном доме терпимости, а не маленький глобус с бухлом, как в кабинете мэра. Трёхместная кровать, застеленная красно-блядским покрывалом. Каменная кладка на стенах создавала образ сокровищницы, а имитированные под факелы светильники переносили курящих в древние времена Тамплиеров. Держу пари, те извращенцы курили нечто сильнее, чем сигары. Джек присвистнул, когда переступил порог порока: — Это ваша сигарная?! — Моя, — Шульц поднял руку. — Это моя сигарная, но один я сюда никогда не хожу. — Это охеренно! — Как обстоят дела в Капелле? — Рой передал Джеку стакан с выпивкой. В другой руке он держал зажжённую сигару. В баре я смешал водку с виски. Нет ничего хуже зубной боли — боли после выпадения самих зубов. Шульц ставил новую пластинку в аппарат для музыки. Косился на меня, но не проронил ни слова в мой адрес. Старый козёл. Чтоб у тебя зубы выпали. — В общине все напились. Совсем нерадостно там, траурно, как ты и говорил, Рой, — Джек полез в карман и достал бумажку. — Кстати, вот, — передал Харрису сложенный листок, — писал на суде. — О-о, это интересно, — признался я, опустошая гравированный стакан от мощного коктейля. — Карлик, прочитай выразительно вслух, а то потом нам будет некогда. Я достал сигару из упаковки и подкурил спичками. М-м. Обалденный запах! Начнём с курева, продолжим кое-чем посильнее и закончим экстазом. Как и обычно. Шульц вытащил сигару для Джека. С помощью ручной гильотины одним движением разрезал колпачок на головке, взял спичку и направился к всаднику. — «Злодей повержен! — начал читать Рой. — Санфордский суд приговорил лжепреподобного к восьми годам заключения. Педофил пойман и осуждён. Уж поверьте мне, в тюрьмах знают, как обращаться с теми, кто обращается с детишками вульгарно. Известный всем нам Иисус не помог Санторе. Не защитил священника Божьим ореолом в момент, когда злодея закидывали камнями. Почему нет пыток перед заключением под стражу? Распятие как раз бы подошло. Господин Верховный судья поставил клеймо главного экстремиста на Санторе, но мы-то с вами знаем, кто на самом деле человек в костюме священника. Что станет с пресловутой Капеллой Ману? Преподобный дал разрешение на нападение перед отправкой в тюрьму? Посмотрим со временем. В Санфорде полно места для пятидесяти сектантов. Бойтесь и бегите». — Недурно, — похвалил Щульц и засунул сигару в рот Джеку. — Громко для Спрингвейловского журналиста. — Я не перегнул палку? — Мог бы написать и лучше, — упрекнул я, — добавить больше страсти. — У Чумы иное красноречие, нежели у Войны, — Рой спрятал бумажку в карман штанов. — Твой слог, Курт, сразу же узнали бы. Я передам записку завтра в издательство. Шульц зажёг спичку и разогревал ступню сигары, чтобы табак нагревался равномерно. — Она не взорвётся у меня во рту? — занервничал Джек. — Твой рот — это статьи, а не голос, — виски обжёг ноющие дёсны. — Ничего у тебя не взорвётся и не загорится, — Шульц успокоил Джека и покосился на меня. — Курить вообще умеешь? Знаешь принцип? — Пробовал в Бостоне. Кашлял потом. Шульц поднёс пламя к сигаре: — Смотри на неё и вдыхай. Пока один всадник затягивался, другой дул на зажжённый конец. Джек закашлял: — Я же говорил, не моё это! Рой засмеялся: — Не проглатывай дым. В этом-то и различие курения сигарет от сигар. В первом случае ты проглатываешь то, что вдыхаешь ртом, а во втором — гоняешь муть по полости, а потом отпускаешь. — А в чём прикол тогда курить это? — Поймёшь после первых двух сигар, — я обновил бокал. На этот раз водки больше, чем виски. — Это как секс. Сначала непонятно, а потом вкуриваешься и выпендриваешься. — Курт у нас знает толк в сексе, — Рой налил пиво и сел на один из трёх кожаных диванов. Ещё рано для кровати. — Может заболеть голова, и начать тошнить, — предупредил Шульц, стоя у музыкального аппарата. — Кури с толком. Моя куртка висела на одном из факелов. Мою правую руку пронзала тянущая боль. Мой язык барахтался во рту без преград. Шульц у барной стойки, облокотившись на столешницу. Виски на дне стакана впитал три кубика льда. Костлявые пальцы Смерти влажные, галстук под шеей расслаблен, пиджак на плечах. Тебе не весело, Шульц? Почему же? — А что у тебя с рожей? — Рой перекрикивал музыку. И ты туда же! Шульц задаст такой же вопрос?! — Ерунда, — отмахнулся я. — До свадьбы заживёт, — сигарный дым в лёгких, нечего выпускать. — Громкая музыка не помешает Вивьен? — я пялился на Шульца. Джек плясал напротив музыкального автомата и подпевал знакомой мелодии. Опьянел то ли от виски, то ли от сигар. Ты и в Капелле так тусовал, малой? — Она себя плохо чувствует и спит на третьем этаже, — Шульц продолжал не смотреть на меня. О-о, ей ты зубы не выбиваешь. Надеешься выбить мозги? Я достал из ящика ленту таблеток. Они снимут боль и придадут особую остроту ощущений. — Что? Уже начинаем? — спросил Рой с дивана. Я посмотрел на наручные часы. 12:34. В час прибудет развлечение. Стакан наполнился водкой, в рот отправилась капсула с эфедрином. — Эй! — Джек сделал музыку тише. — Это что такое? Что ты пьёшь? — Капсулу, чтобы лучше себя чувствовать, — я указал на побитое лицо и кривой нос. Шульц отломил две капсулы, одну передал Рою. — А ты для чего? — Чтобы живот не пучил от пива. У меня такое бывает, — Рой проглотил белый наркотик. Джек перевёл взгляд на Шульца. — Хочу восстановить нервную систему. Я выдохся за последние два месяца. — У каждого свои болезни, — Рой лакал пивко. Четвёртая капсула лежала на краю барной стойки. — Это наркотики? — Выпей, чтобы голова не болела после сигары, — настоял Рой. Нехотя, но всё же Джек употребил наркотик. Четыре всадника апокалипсиса. С бутылкой водки я пересел на коричневый диван напротив Голода. 12:40. Эфедрин ударил в голову Чуме, он занял третий кожаный диван. Смерть остался у барной стойки. — Какие-то странные ощущения… — Дальше будет круче, — предупредил я Джека. В начале второго ночи в сигарную комнату вошло четыре девушки: блондинка, брюнетка, рыжая и темнокожая. — О-о, кажись, у меня глюки. — Всё в порядке, Джеки, это так надо, — Рой встал с дивана, очки с макушки упали на нос. — Так, девочки, — потёр руки, — я вижу, вы новенькие. У меня особые предпочтения. Вы безумно красивые, но прошу, приподнимите красивые кофты и покажите груди. Короткие юбки, длинные каблуки и кофты тоньше тряпок, которыми Эммануэль моет полы в доме. У них разные причёски, разная длина ногтей. — Я выбираю тебя, — Рой указал на блондиночку, — мой размерчик. Дурак, не в сиськах же дело. Проститутка уселась с Роем и расстегнула на нём клетчатую рубашку. — Зачем они пришли? — наркотик не так подействовал на Джека. Мозг постепенно отключался, а должен наоборот работать на всю мощность. — Чтобы тебя трахнуть, малой. — Меня? Да в какую щель я залезу в таком-то состоянии? Вы меня дурите, парни! — Джек увидел, как Рой сосался с блондинкой. — А может, и не дурите… — Твой выбор, Смерть! — крикнул я. — Не хочу. Сегодня без меня, — Шульц налил стакан до краёв. Не изменяешь жене? Строишь из себя примерного мужа? Чуть позже пойдёшь в комнату Вивьен? — Но, Шульц, — Рой перестал лобызать сосок блондинки, — их четверо и нас четверо. Всё честно. — Значит, кто-то возьмёт на себя двух, или сообразите на семерых. — Н-е-е-е-т, — протянул я. — Осилю одну. Пускай новичок развлекается. Моё внимание привлекла девушка с чёрной кожей. А она ничего. Кожа… провести по ней холодным и режущим или кожаным и плотным. Наркотик действовал. Апатия прошла, в сонной артерии застучал адреналин. Сегодня девушка с чёрной кожей. — Ты, — я указал на крайнюю, — иди сюда. Вы двое — займитесь парнем. — Бля, Рой, чё ты творишь?… Джека удивило наличие члена у Харриса? Ха-ха! Красные ногти впились в грубую кожу лесопильщика на спине. Хоть Рой и маленького роста, сил и экстаза ему хватило, чтобы поднять блондинку и бросить на круглую кровать. Я слышал звук чмоканья. Они целовались. Слышал звук хлюпанья. Блондинка радовалась Голоду. Брюнетка и рыжая сели по обе руки Джека. Малой замотал головой в разные стороны. — Курт, — он наклонился и зашептал, будто его никто не услышит, — я не смогу с двумя. Темнокожая красавица присела и закинула ногу на мои бёдра. Я провёл коленом вдоль паха. — Дамы, подрочите ему знатно, чтобы стоял, как водонапорная башня с аистовым гнездом. Не слушайте его, он потом с вас не слезет. Ещё будете кричать, чтоб оттащили трахаля. Брюнетка с рыжей принялись за дело. Я полностью поглощён девушкой с чёрной кожей. — Сколько тебе лет? Шульц стоял вдалеке за спиной проститутки, но я смотрел на ту, что вскоре отымею. — Семнадцать. — Где тебя нашла Джуди? — Я украла мопед у одного дурака, а он меня сдал. — Значит, любишь скорость, — помял коленкой пах. — Сейчас я хочу две вещи: первое — глубокий горловой, второе — анальный секс. Никакого вагинального, меня тошнит от него. — Без проблем. — Прежде чем начнёшь сосать, я тебя проверю. Мне важно, как девушка работает языком и губами, поэтому покажи свои возможности — поцелуй меня так, чтобы я тебе поверил, но предупреждаю, во рту вкус водки и лекарств. И самое главное: не трогай моё лицо. — А ты — опасный парень, — она провела пальцем по зализанным волосам. — Весь побитый. Драчун? — Обожаю дрочить. Я услышал стоны — над Джеком орально работали две проститутки. Моя дама пересела ко мне на колени и задрала юбку — она без нижнего белья. В такую прохладную осень? Спрятала трусики в куртку перед тем, как зайти во дворец? Я чуть спустился на диване, и проститутка задвигалась на мне волнами. — Открой рот. Она мастурбировала себе, а затем смоченными пальцами раскрыла рот: язык, словно лопата, и полость-бездна. — Рабочий, — я облизал губы. Она тянулась поцеловать, высунув язык. Долго, страстно и небрежно. Уверенная в себе, а меня так притягивала неуверенность в девушках. Поцелуй классный, вкусный, показушный, но не более того. Нет ярого желания повторить его, поэтому я положил на спинку дивана руки и дал возможность расстегнуть белую рубашку. Длинные пальцы с чёрными ногтями двигались по груди, задевая грубый шрам и обводя кубики пресса. Спустились к пуговице и ширинке. Проститутка встала на колени и с энтузиазмом принялась выполнять первую просьбу. Да, рот у неё действительно отработанный. Джек с охапкой девок переместился на кровать к Рою и блондинке. Голод там хватал четвёртый оргазм. Мне же пока доставался обыкновенный минет. Шульц занял место Джека и поставил на пол бутылку с виски. Ты собираешься к кому-то присоединиться, старый развратник? Экзотика. Новинка. Так ли они нужны в жизни? Нужны в сексе? В чём экзотичность подобных людей? Наркотик вскружил голову и возбудил ненависть. На кровати семь человек. Голод ослабевал хватку, Чума не мог понять, как чередовать тела, а Война… Война брал то, за чем пришёл в сигарную комнату: ни алкоголь, ни табак, а молодое горячее тело. Ей было больно, но закрытый рот заглушал крик. Ей было глубоко, я видел, как двигалась перегородка между вагиной и анальным отверстием. Ей было быстро, все ощущали, как тряслась кровать. Что делал Смерть? Он сидел на кожаном диване и наблюдал, трогая пах через брюки. Примерный семьянин и верный муж. Не смеши меня, придурок! Мне не нравилось, что происходило. Я не ощущал того, что хотел. Подо мной не Аврора, а так хотелось, чтобы была она. Ощутить длинные пальцы на шее, вкусить сладкие губы при поцелуе и робкий язык, стройное тело, которое потело от соприкосновения с Войной, ноги, обнимающие меня и прижимающие ещё сильнее. Открытость и неистовство. Запах и аромат, что оставляла после себя Аврора. Каждый раз, каждый раз, когда я кончал, снова хотел её. Когда она одевалась, когда она целовала меня на прощание, когда она покидала Додж, когда я ложился спать в одну кровать с Эммануэль — я всегда хотел Аврору. Она улыбалась, и что-то кололось внизу живота. Она переплетала наши пальцы, и сердце замирало. Она подставляла губы для поцелуя, и я не смел просунуть язык. Аврора Салливан делала меня лучше. Аврора Салливан делала из Войны человека. Я чувствовал себя нужным и любимым, смертным и заколдованным. Этого уже никогда не будет, потому что я уничтожил Аврору Салливан. Я почувствовал тряску на плече. — Курт. Курт, — голос Джека. — Курт, проснись. — Чё тебе надо? — пробормотал я, не открывая глаза. — Уже утро. Мне нужно в Капеллу. Я проснулся и увидел шесть голых людей: Роя, спящего на сиськах блондинки, брюнетку и рыжую в обнимку, девушку с чёрной кожей — она лежала на полу в луже крови, вытекающей из задницы. Оттуда же торчала кишка — это я её так затрахал. Я увидел над собой Джека в трусах, свой окровавленный член. Не увидел Шульца. — Курт, мне срочно нужно в общину. Они заметят моё отсутствие на утренней молитве. — Так иди. В чём проблема? Ты же знаешь дорогу. Я перевернулся на бок — передо мной чернокожая девушка на полу, которую я затрахал до смерти. Аврора Салливан не заняла её место, потому что Аврора Салливан меня вовремя остановила.