105| Энтони
21 октября 2022 г., 15:12
Мысли просачивались в узлы между кирпичами и ускользали прочь наружу. Восемь железных квадратов на маленьком окошке. Четыре стены — и это моя камера. Скрипучая кровать и грязный унитаз. Мы испражняемся там, где спим, и спим там, где испражняемся. Мерзко? По-моему, логично и саркастично.
В камере один заключённый — это я. Исповедальня, где меня не услышит Господь. Испорченный костюм забрали и выдали тюремную серую робу. Серебряный крестик остался на шее без цепочки. В ботинке нет шнурка. Священник без атрибутики, но с верой.
— Санто-о-о-р-р-р-е, — доносилось из коридора, — Санто-о-о-о-р-р-р-р-е. Что делаешь? Спишь или срёшь?
Это Джейкоб, ему — тридцать пять лет. Он сидит за убийства молодых девушек. Откуда я это знаю? В тюрьмах свои темы для разговоров. Обо мне здесь говорят, что я — педофил, эти язвы разносил по заключённым непосредственно Джейкоб. Душегуб хотел лично со мной расправиться, я это уже понял. Он любит светловолосых девушек, а как назло солнце Капеллы Ману выжгло мои когда-то тёмно-русые волосы.
— Санторе, чем будешь заниматься сегодня?
Джейкоб не ходил по коридору, его камера расположена напротив моей, он громко разговаривал и так же громко рукоблудствовал каждую ночь. Узлы между кирпичами хорошо проводили обрывистые вопли, подобные стонам.
Ноябрь прошёл, наступила зима. Очень холодно в четырёх стенах. По утрам я слышал хрипы в лёгких. Снег за окошком падал и ложился на асфальт. Ровно две секунды, и снежинки таяли. В глухом гробу время ощущается иначе, а любой звук чешет барабанные перепонки.
Дверь камеры открылась, появился охранник:
— Энтони, к тебе пришли.
С запястий стёрты следы наручников. Я свободен от оков, но носил номер статьи в качестве нашивки на серой робе. Я — экстремист, но называли меня педофилом.
— У тебя гости? — голос Джейкоба воодушевился. — К тебе будут приходить гости? Это девушка или девочка? — охранник запер мою камеру, но его остановил заключённый напротив. — Эй, Билли, погоди. Выпусти.
— К тебе никто не пришёл, Джейкоб, — охранник взял меня под локоть.
— Билли, я хочу посмотреть, кто пришёл к Санторе! Хочу пойти с ним!
Уильям не обращал внимания на буйного Джейкоба и повёл меня в общий зал для встреч. Одиннадцать человек, среди которых четверо заключённых. Кто-то видел ребёнка, кто-то — брата, кто-то — жену. К Джейкобу никто не приходил, потому что к убийцам никто не приходит.
Она сидела за крайним столом. По привычке пряталась, но новое лицо скрыть невозможно, да оно её и не тревожило.
— У тебя пятнадцать минут.
— Спасибо, Уилл.
Она тепло одета, видимо, в Капелле очень холодно. Отцовский пуховик, меховая шапка и шуршащие штаны. Как же хотелось почувствовать зиму в общине.
— Привет, — я сел перед ней и взял за руки, — рад видеть тебя.
— И я тебя, — она улыбалась, но левая сторона губ больше не могла улыбаться.
— Энтони, — Уилл заметил, что мы держимся за руки, — запрещено.
Разрешено касаться родственников, но Аврора не моя жена. Я спрятал руки под бёдрами.
— Как дела? Как Капелла?
— Зима сильная, но мы справляемся. Успели до морозов максимально подготовиться. Николас с Брутусом ездили в Оверест каждый день.
— Никто не обижает?
— Давно я не видела горожан. Общину обходят стороной. Оверест за нас. После выпущенной статьи они отреклись от Спрингвейла.
— Что за статья?
— О тебе, — больше никаких уточнений.
— Кейти?
— Живём вместе, втроём. Камилла подрастает. Красивое имя. Кейти не ходит к Баллерам, Присцилле очень тяжело последнее время, вот-вот должна родить. Вчера Альфи напоил всех специальным профилактическим отваром, чтобы община не болела или не так сильно перенесла болезнь.
Запершило в горле. Я отвернулся от Авроры и прокашлялся в кулак.
— Ты болеешь?
— Нет, всё хорошо. От пыли и грязи задыхаюсь. Значит, Капелла в полном порядке?
— Наверное, первые две недели было тяжко. Некоторые люди никак не могли смириться с твоим отсутствием. Сейчас смирение пришло. Мы ждём тебя. Осталось семь лет и одиннадцать месяцев.
— Ждёте… никогда бы не подумал, что случится нечто подобное.
— Энтони, — Аврора наклонилась ко мне, — мы на твоей стороне, мы дождёмся тебя. Первая зима началась, осталось семь.
Мы попрощались. Аврора пообещала приехать, когда наступит тепло.
— Время прогулки, — констатировал Уилл, — полчаса, слишком холодно.
Из гардеробной я взял зимнюю куртку. Охранник выпроводил меня во двор. Кто-то слонялся вдоль колючей проволоки, кто-то курил, кто-то играл в карты. Я сел на лавочку и смотрел на Санфорд, а лучше бы на заснеженное цветочное поле. Кое-кого из заключённых не хватало: нет Джейкоба и двух его куртизанок — Зака и Райли.
Через двадцать минут ко мне подошёл Уилл:
— Директор сделал несколько перестановок рабочих. Теперь ты не разгружаешь машину с обедами, а работаешь на пилораме.
Я посмотрел на руки — меня не пугала мужская работа. Пилить брёвна. Почему бы и нет?
— Пойдём, я представлю тебя новому начальнику.
Промышленный объект площадью восемь соток заставлен различной техникой, с помощью которой брёвна разрезали на материал. Так же холодно, как и на улице, но когда заработает пилорама, станет тепло. Оранжевые лампочки еле горели. На такую площадь маловато. За несколько месяцев можно попрощаться со зрением.
— Нам туда, — Уилл показал вперёд на установку.
Чем ближе мы подходили, тем отчётливее вырисовывались три силуэта: один высокий и двое моего роста.
— Энтони, прости.
Я посмотрел на Уилла и услышал знакомую интонацию.
— Сант-о-о-о-р-р-р-е.
У установки для обрабатывания древесины стояли Джейкоб, Зак и Райли.
— Поработаем, священник? — спросил убийца.
— Так решил директор? — я обратился к Уиллу.
— Да.
— Мне нужно молиться.
— Так молись здесь, Санторе! — подначивал Джейкоб.
— Уилл, мне нужно в церковь. Нужно помолиться.
— Время прогулки окончено, сейчас я отведу тебя в камеру, — охранник схватил меня под локоть.
— Одна молитва. Только одна. На удачу в работе. Уилл, это несколько минут, я прошу тебя.
Он сжалился и отвёл меня в тюремную церковь. Я не посещал её. Я сам себе преподобный.
Перед входом в зал я не окунул пальцы в чашу со священной водой. Прости меня, Господи. На алтаре крест с распятием, правая рука машинально перекрестилась. Глаза нашли подсвечник — мне туда.
Одна свеча. Я зажёг одну свечу.
Вечный покой не даруй ему, Господи, и не засияет им свет вечный. Господи, помилуй. Христе, помилуй. Господи, помилуй. От врат Ада. Не избавь, Господи, его душу. Да не покоится в мире. Господи, услышь молитву мою. И вопль мой да придёт к Тебе.
Джейкоб. Первая свеча и первая молитва.
