СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

Я улизнул под предлогом зарядить аккумулятор. Зима закончилась. Следует готовить машины к весне. Чёрный Додж ждал меня на большой дороге. — Что так долго, малой? — Курт открыл заднюю дверцу автомобиля, чтобы вниз поставить акум. — Пока они выгнали грузовики, пока проверили масла, пока прогнали аккумуляторы… — Всё, заткнись, я не хочу это слушать. Вагонетку спрятана в кустах. Я сел назад, Курт — за руль. У меня есть час, чтобы побыть в «Заезжем дворе» со всадниками. Чёрные сиденья и едкий запах кожи в салоне. Не машина, а притон для мазохистов. Додж тронулся, шериф закурил. Я опустил среднюю узкую спинку — сделал подлокотник — но, заглянув в получившееся отверстие за спинкой, обнаружил… — Эй, а зачем тебе это? — вытащил маленькую декоративную подушку с бабочками и показал Курту. — Это твоя тачка? — Нет. — Тогда какого хера ты шаришься по моей тачке?! — Курт выхватил подушку и запихнул в передний бардачок. — Извини. Я больше так не буду. — А я тебя больше не буду катать. Я не таксист. — Ну вообще-то это общее решение. Пешком я до отеля за полчаса дойду, а на машине доедем за десять минут. — Всё сказал? — Курт посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Спишь в Додже? Он закатил жёлтые глаза: — Это думочка моей дочери. Её в детстве тошнило в дороге, и я купил ей подушку, чтобы она не нервничала. Эси выросла, а думочка осталась. «Думочка», «Эси». У Курта есть уменьшительно-ласкательные словечки в лексиконе? Я знал, что у него ребёнок — подросток, но никогда её не видел. После того, что шериф сделал с негритянкой на вечеринке и на утро, как-то не вязался образ садиста с образом любящего отца. Мы положили труп проститутки на эти самые задние сиденья и выкинули мешок в протухший ручей под мостом. И после этого папочка поехал домой переодеваться на работу. Да-а-а-а-а… Двое суток будет заряжаться аккумулятор. Послезавтра я пешком с вагонеткой приду его забирать. Крайняя комната третьего этажа. Курт в чёрных прямоугольных очками на глазах и жвачкой во рту зашёл в номер первым. — Отлично. Все в сборе, — кивнул Гарет. Он сидел на одной кровати, Харрис развалился на второй. — Гном, подвинься, — Курт лёг к Рою. — Подушечку дай мне. Как женатая парочка, ей-богу. Я сел рядом с Гаретом: — Они не собираются покидать Капеллу. Ни в наступившем году, ни в следующем. Я пытался разговорить Брутуса, Лоуренса, Оскара, Финча, но они стоят на своём. Капелла Ману не часть Спрингвейла, не часть и Овереста. — Отдельное государство, — Рой ютился у стенки. — Аврора ездит к Энтони. Дважды была у него. — О-о, вот с этого места поподробнее. — Подробностей я не знаю, Рой. На общих ужинах секта обсуждает ситуацию в целом. У Энтони более менее всё нормально. Господь защищает его. — Господь защищает преподобного? — воодушевился Курт. — То есть, Бога в общине нет? — Попридержи член в штанах, — сделал замечание Гарет. — А Джефферсон прав, — Рой сел и прислонился спиной к стенке, ноги закинул на Курта. — Общину не защищает Господь. — Ты к чему клонишь? — не понял я. Четыре всадника пялились друг на друга. — Преподобный в тюрьме, — заговорил Рой, — секта без покровителя, сектанты не собираются покидать леса Спрингвейла. Вы задумывались над тем, что будет, когда Энтони выйдет из тюрьмы? Джек, может быть, нет, а вот вы, — палец указывает на Курта и Гарета, — наверняка думали и ни раз. Сладкое слово: «расплата», но Санторе верующий, он — человек самовнушения, не действий. Голос пророка. Мы рассматривали вариант присоединения: либо к Спрингвейлу, либо к Овересту, а что если произойдёт присоединение не Капеллы, а к Капелле? — Спрингвейл не присоединится, — наотрез заявил Гарет. — Ага, потому что ты его купил. Но ты не купил Оверест. В Капелле Ману сейчас проживает более пятидесяти человек, но через восемь лет с возвращением Санторе там может проживать более тысячи. У тебя, Гарет, в лесах будет жить не сектантская община, а сектантский город. Голос пророка. Ты не купил Оверест, потому что Энтони это сделал до тебя и не с помощью денег. Я перевёл взгляд с Роя на Гарета — тот бледный. — Ты предлагаешь избавиться от Капеллы? — прямой вопрос Рою. — Ты хочешь уничтожить всех жителей общины? — Энтони посадили в ноябре. Капелла пережила зиму. Начался март. Времени уйти было предостаточно. Я медленно обводил взглядом Голода, Войну и Смерть. Вы давали им время, чтобы покинуть леса. Вы посадили Энтони, но вам этого было мало, потому что всадники облажались на суде, потому что доказательства были поддельными, потому что шоу, которое вы устроили было показушным. Вы боитесь сектантов, боитесь, потому что… их лидер — Энтони. Вы хотите убить невинных людей, пока преподобный в тюрьме, ведь он ничего не сделает из заточения. Вы хотите сломать его веру. Если Энтони выйдет через восемь лет, он ничего вам не сделает, потому что будет один. Он станет отшельником. За голосом пророка Оверест не последует. — Мы не можем всех просто перерезать или расстрелять. Гарет, ты в своём уме?! Что ты несёшь?! — Как насчёт, — Курт подёргал левую коленку Роя, — отравы? Это будет массовое убийство. — М-м, звучит интересно. У меня на лесопилке полно токсинов, но для Капеллы я с удовольствием создам нечто особенное. Голод очень умный. Он рассказывал, что каждый день читает энциклопедии. Что всадник вычитает на этот раз? — Токсин, отрава, яд, — перечислил Гарет. — Следы останутся? — Как действует яд? Возможно, пена, судороги, изменения цвета кожи, воспаление сосудов. Тела обретут вид трупов. Исход всегда выглядит неподобающе. — Значит, токсин, — решил Гарет. — Убьём заразу заразой! — Курт хлопнул по ляжкам Роя. — Великий сорокадневный пост уже начался? Когда у нас в этом году Пасха? — 31-е марта, — ответил я Рою. — Нужна красивая дата. — 31-е марта? А не слишком ли долго? Давайте раньше! — Курту не терпелось устроить заварушку. — 30-е марта, — Гарет посмотрел на меня. — Ты умрёшь вместе с ними. Я не умру, но буду пятьдесят восьмым трупом.