139| Флоранс
18 ноября 2022 г., 14:53
— Ничего не понимаю, что творит Баллер. Я хотела хлебнуть чайку с кусочком бедра кабана и пойти на охоту, а он что-то выдумывает, — бубнила под нос Цилла. — Ты о чём-то знаешь?
Я покачала головой и отвернулась.
Иера разожгла костёр, Лана поставила котелок с водой закипать.
— Старика моего забрали. Гляньте, — Иера махнула на Тита, — сидит на Безу, как профессор.
Брутус смотрел на меня и улыбался.
— Мариус, с утра закидываешься?
Шиме сделала большой глоток из фляжки:
— На добрый день, Хани. Нужно допить. После завтрака возьму Неру, и пойдём собирать ягоды.
Мариус пила из-за Оскара. Жить в маленьком доме, лежать спина к спине с мужем, которого ненавидишь всю жизнь — ад для цыганки. Она тушит его с помощью настоек. Проблема в том, что спирт заканчивается. Ненависть не заешь одними ягодами.
Женщины собрались на кухне. Можно и начать.
— Добрый член! Ой, толстый день! А-а, девочки, там такое вчера было.
Жанин от неожиданности пролила кипяток, но, слава богу, обошлось без ожогов. Под Иерой сломалась лавочка, а Цилла подавилась хрящиком. Они обернулись на Брутуса и мужчин — связали сказанное воедино. Лана с Мариус разложили по тарелкам куски мяса на косточках, Жанин налила чай. Цыганка капнула настойку в каждую кружку.
— Чтоб мужики нас ебали, а мы их наёбывали! — Стефани подняла кружку. — Вздрогнем, девочки!
Восемь женщин выпили.
— И как он тебе? — спросила Лана.
— Он страстный и внимательный. Кожа грубая, но на ощупь гладкая. Плечи, грудь, живот и спина покрыты мышцами — они твёрдые на первый взгляд, но, коснувшись, понимаешь, что мягкие. Бру как большой плюшевый медведь, и теперь этот медведь — мой.
— Ну а там, — Жанин опустила глаза, — что у него?
— Девочки, клянусь, таких огромных членов я никогда не видела. У меня разумеется были парни до Бру, но они и рядом не стояли. Я даже… — перешла на шёпот, — я даже заглотнуть его не смогла, не пролезал в глотку, но при этом мои неловкие посасывания удовлетворяли Бру.
— Женщины, чьи мужчины имеют маленький или стандартный половой орган, в глубине души желают попробовать большой размер, — Иера поправила Стефани на коленях. — Никогда не пробуйте — мой вам совет! Большой — не значит отличный. Я дар речи чуть не потеряла, когда увидела Тита голым в первый раз. Обходите мужиков, ростом выше метра восьмидесяти. Сто восемьдесят — идеальное соотношение роста и пениса, а дальше, — Иера отвела взгляд, — только пытка.
— У Калеба рост — метр девяносто. Меня устраивает его дылда в штанах.
— А мне как быть? — Стефани обернулась на Иеру. — В Пьео — сто семьдесят, и свой корнишон он суёт в меня больше десяти лет.
— Я недалеко ушла от тебя, подруга, — Мариус выпила за здоровье Стефани. — У Оскара — сто семьдесят два.
— Если верить Иере, то идеальны трое: Лоуренс, Финч и Безу, — подвела я итог.
— Да, — согласилась Жанин, — у Тауншенда всё прекрасно. Может, это из-за образа жизни? Правильное питание, незлоупотребление алкоголем.
— Не скажи. Настойку мою хлебает, как миленький. Лоуренс не идеальный. Он курит и выпивает. Образ жизни не определяет размер пениса. Дело в предках, в генах.
А Мариус, кажется, понимала, о чём говорит. Она, как и Жанин, знала Лоуренса.
— У Финча хороший размер и только. Обычно в сексе я — инициатор. Прадес слишком амёбный и спокойный.
Все покосились на Лану.
— У брата были девушки, но он мне не рассказывал о своих похождениях.
Конечно, о связях с сестрой не рассказывают.
— Мы всегда говорим о нюансах своих мужчин. Мы им говорим, что всё замечательно, но подругам твердим: могло быть и получше. Почему мы не говорим начистоту о проблемах тем, кого любим? Потому что нам приятны эти мелочи.
Я посмотрела на Циллу.
— Калеб всегда ставит мне засос на лопатке. Каждый раз, после каждого секса, он оставляет поцелуй на коже.
Я посмотрела на Жанин.
— Лоуренс всегда в майке, он не раздевается догола. А мне нравится засовывать руки ему под майку.
Я посмотрела на Стефани.
— Пьео всегда начинает с щекотки. Он знает, что я ненавижу, когда меня щекотят, но ему нравится мой смех.
Я посмотрела на Иеру.
— Тит всегда отжимается перед процессом. Он у меня очень высокий и худой. Физические упражнения рисуют на животе кубики. Так Тит думает, что нравится мне больше, но меня возбуждает его жилистость.
Я посмотрела на Мариус.
— Ему всегда нравилось, когда я касалась его волос на затылке. В этот момент он закрывал глаза и расслаблялся. В этот момент мы любили друг друга. При каждом разе первый поцелуй был не в центр губ, а немного с краю. Мне нравилось, как он наклонял голову, а затем целовал в ответ. Этого уже давно нет.
Я посмотрела на Хани.
— Финч всегда в носках, отказывается снимать. У него длинные пальцы на ногах, которых он стесняется. Финч их стесняется, считает уродством, а я каждый раз ему доказываю, что для меня он идеален и в носках, и с длинными пальцами.
Я посмотрела на Лану.
— Он у меня потливый, ладошки частенько потеют. Его это жутко бесит. Он боится прикасаться ко мне мокрыми руками, боится, что останутся отпечатки на моей коже. Ему стыдно не за пот, — Лана посмотрела на ладони, — а за линии на пальцах. Он считает свои руки безобразными, а для меня же они самые уникальные.
— Бру называет себя толстым, неуклюжим и глупым. Это неправда. Он ранимый, заботливый и добрый. Любит детей — станет хорошим отцом и мужем. А ещё Бру — неповторимый любовник. Я думала, что взяла власть над ним, когда задушила бёдрами, но он мне не подчинился. Знаете, сколько раз я кончила? Три раза, как минимум. Дальше не считала. Я не хотела его отпускать от себя. Бру не настаивал на позах, не доминировал, но мне так хотелось ему подчиняться. Он не стеснялся делать то, чего стыдятся многие мужчины. Удовлетворял меня, а не себя. Он постоянно обо мне думает, — я посмотрела на Брутуса, слушающего Лоуренса, — даже сейчас. И я о нём думаю и хочу.
— Не хотите пожениться? — предложила идею Лана.
— В лесу? Нет. Дай бог через месяц мы будем жить в другом месте, вот в следующем месяце и можно связать себя узами брака. За это время мы притрёмся друг к другу, потрахаемся в усладу.
— Не боишься, что страсть пройдёт? А вдруг Брутус вообще не намерен жениться?
Я не успела ответить на вопрос Иеры, как к нам подошёл Калеб.
— Солнышко, толстяк с тобой не пойдёт охотиться, я с тобой пойду.
— Почему не пойдёт?
Калеб посмотрел на меня:
— Он — мой близкий друг. Если Брутус будет страдать из-за тебя, Флоранс, прости, но я тебя убью, никогда тебе этого не прощу.
— Что тебе сказал Бру?
— Он околдован тобой, — Калеб приблизился ко мне. — Не будь дурой, не потеряй такого мужика, — глотнул из кружки Циллы. — Так, девочки, вы позавтракали? Теперь дайте поесть другим.
Женщины расступились. Я поймала взгляд Иеры.
— Страсть не пройдёт. В Бру много чувств, а я готова дать ему недостающие. Мы поженимся. Мы должны быть вместе.
Солнце скрылось. Странно, в такое раннее время солнце всегда в лесу.
Калеб, Оскар, Безу с Титом, Альфи, Лоуренс, Финч и Пьео сели за стол, к ним присоединились дети. Цилла ушла кормить Фиель, Геллу и Камиллу. Брутус собрал косточки и позвал Рафаила.
— Ты — молодец, цветочек, — послышался голос Циллы из дома Баллеров, — не думай, что осмелилась на такой шаг слишком поздно, не думай, что потеряла время. Тогда вы оба не были готовы, тогда вы подготавливались. В любви главное — не начать рано, а вовремя.
— Спасибо, Цилла, — я взяла её за руку, — спасибо, что поддержала меня.
— Что за?… — Оскар дотронулся до макушки и взглянул в небо. — Дождь?
Стена воды упала на лес.
— Охуенно, блять, поел! — Калеб пригнулся и побежал на меня. — По домам! Живо-живо все по домам!
Еду растащили, вещи убрали под навесы.
— Сегодня явно без охоты, — с печалью вздохнула Цилла.
Брутус накрыл меня руками, и мы пошли домой под крышу.
Шум дождя не смог заглушить гром. У всех были немного приоткрыты двери. Альфи с Рафаилом смотрели, как потоп заливал костёр. Лоуренс кормил лукошком ягод Жанин и Фронто. Мариус заплетала косы Нере, Оскар перебирал чётки. Георг спрятался в теле Леоны, брат обнимал сестру, любовник обнимал любовницу. Пьео показывал карточные фокусы Стефани и Амелии. Иера держала на руках Тита. Аврора и Кейти пеленали Камиллу. Финч чертил на земле, Джером ему помогал, Хани доедала завтрак. Цилла бормотала с Геллой, Калеб пел Фиельке. Меня в плечи целовал Брутус.
— Поженимся зимой? Хочу морозную, снежную свадьбу и горячего мужа.
— Ne donne pas mon coeur, — сказал он, прежде чем оголить мою спину.
Первая гроза в старом лесу.
