СОБОР. КНИГА III. ☨ СОТВОРИ ГОСПОДА НА КОСТЯХ ☨

— Что произошло? На тебе лица нет. Энтони заметил траур на изуродованном лице, а я не придала значения шрамам на висках. — Флоранс умерла. Энтони отодвинулся и опустил нижнюю челюсть: — Почему? — Заболела и не выздоровела. — Что с Брутусом? — Он умер с ней. Никто не знает, куда Брутус захоронил тело Флоранс. Он ушёл далеко в лес и не возвращается. Сегодня четвёртый день, как их не стало. Только Присцилла знает, где находится Брутус — она замечает его следы, когда охотится. Я не стала говорить Энтони, что Амелия уже успела выздороветь. Это несправедливо. Флоранс не была виновата в том, что пневмония прогрессировала слишком агрессивно в её теле. Лучше бы померла Амелия. — Я соболезную. Мне жаль, что так произошло. — Я приехала сюда, чтобы не плакать в очередной раз. Я приехала за спасением. Из нагрудного кармана Энтони достал несколько сложенных тетрадных листков: — Это, — он разложил первый, — маршрут, как добраться до территории. Всё максимально просто: выходите из дикого леса и идёте обратно в Капеллу Ману, огибаете её и выходите на большую дорогу, — трясущимся пальцем Энтони обводил линии на листке. — Идёте до тех пор, пока не упрётесь в калитку в зарослях, а далее на равнину — это и есть наша новая земля. — Ты предлагаешь нам идти по асфальту? По дороге, где проезжают машины? — Вдоль этой дороги, через пролесок. Автомобиль там не проедет, а люди пройдут. — Мимо Капеллы? Мимо трупов? — Я могу предложить тебе обход, но идти в четыре раза дольше, — Энтони расправил руки. — Такой вариант тебе подходит? — Ладно, я поняла. Если мы не найдём эту калитку в зарослях, на что ещё можно ориентироваться? — Калитка — это вход и выход, — Энтони стукнул пальцем по рисунку. — Нам нужен именно этот вход. — Найти старую калитку в старом лесу, — я покачала головой. — Какой идиот это построил там? Ты уверен в маршруте и обозначениях? — Найди калитку, Аврора! — Энтони крикнул и ударил кулаком по железному столу. Давно он не носит наручники? — Дальше? — я взяла у него листок и взглянула: круги, штриховки и слова. — Равнина — основаная территория, именно там будете строить дома. Лес вам поможет. Аккуратнее с болотом. Озеро, поля — всё для жизни, — он неожиданно взял меня за запястье. — Видишь это? — указательный палец закрыл часть фразы, написанной большими буквами. — …пещеры. — Не ходите в пещеры, — Энтони убирал палец, открывая фразу целиком. — Ни под каким предлогом! Как бы ни хотелось! Я запрещаю вам ходить в пещеры. — Зачем они тогда нам? — Поверь, нужны. — Что ещё? — я выхватила у него из руки второй сложенный листок. — Прочитаешь по дороге. В автобусе будешь ехать и читать. Угу, в присутствии Оскара, который сидит, как статуя, и перебирает чётки. — Ступай, Аврора. К вечеру вы должны быть на новом месте, ночевать будете на равнине. — Когда мне приехать в следующий раз? — Когда всё устаканится. Вам нужно обосновать нежилую территорию. Я встала и собиралась уходить. Не успела передохнуть с дороги, пока разговаривала с Энтони. А сил нужно много для того, чтобы пройти… а сколько мне идти? Около тридцати километров, как минимум! Боже… Надеюсь, спать буду ночью как убитая. Энтони вновь схватил меня за запястье. — С Кейти и Камиллой всё в порядке. Они не болели. Он кивнул: — Я хотел спросить тебя: веришь ли ты после всего произошедшего в Бога? — Конечно верю. — Говори правду. — Я верю в Господа, Энтони. — Правду, Аврора! Он слишком сильно сжал запястье. Я заметила, как вздулись шрамы на висках. — Мы каждый день молимся, но спасения нет. Он не слышит нас. Ему всё равно на алтарь и крест, установленные Мариус. Ему не нужны наши крошки и пустые банки из-под варенья. Они верят в Господа, но я давно перестала в него верить. Это произошло ещё в Капелле. Я не могла поведать свою тайну тебе. — Ты не веришь в Бога? — Не верю. — Одного будет достаточно, — Энтони отпустил руку. — Берегись Оскара. То ли Энтони обладал сверхчувствами, то ли являлся пророком, но всю дорогу до Спрингвейла Оскар пытался заглянуть и отобрать у меня записки с указаниями. — Оскар, Энтони дал их мне. Я зачитаю слова преподобного перед всеми. — Откуда у тебя такие привилегии? Что тут такого? Я просто хочу прочитать это сейчас. Отдай мне записи, Салливан! Дрожь пробежала от взгляда Оскара. Да что в нём сидит? — Я тебе всё сказала. Я отсела от него, заняв дальнее место в салоне. Энтони знал об Оскаре нечто большее, чем остальные. Когда же ты откроешься, покровитель цыган? Как и в тот раз, мы доехали бесплатно. Водитель не произнёс ни слова, застыл, как только на ступеньке появился мужчина в коричневом костюме, галстуке и с чётками. С таким же восковым лицом водитель проехал в Санфорд и обратно. Оскар смотрел по сторонам: — В лес пойдёшь одна. — А ты? — А я пойду вам навстречу. — С какого это? — Я не собираюсь делать крюк, — чётки обвились вокруг предплечья словно змея. — Думаешь, я — дурак? Я видел маршрут и знаю, куда идти. Мне быстрее дойти до калитки от заправки, чем от старых лесов. Пройти шесть километров или тридцать два? — А ты говорил, что будешь сопровождать меня, мол дикие звери так опасны, а я ещё девочка. Вот каков ты, Оскар? Ты не думаешь о других, думаешь только о себе. Тебе плевать, как другие потащат вещи и оружия, тебе на жену и дочь плевать. Главное — пройти шесть километров вместо тридцати двух. — Всё сказала? — он постучал по пустому запястью пальцем. — Часики тикают, Салливан. Семнадцать километров, а потом без передышки ещё пятнадцать. Силёнок у тебя хватит, девочка? — Оскар подошёл слишком близко, но с учётом его небольшого роста я оказалась гораздо ниже. — Как думаешь, к закату доберётесь? Быть тебе изгоем после такого, Оскар Шиме. По дороге до леса я перечитывала записи. Всё очень сумбурно, и многое непонятно. Ну ладно, вместе справимся. К двум часам дня я зашла в дикий лес. — Эй-эй-эй, а ну не падай, — Лоуренс подхватил меня, иначе я бы рухнула замертво, — всё-всё-всё, ты на месте, ты пришла. Тауншенд усадил меня на бревно, возле которого ещё утром был разожжён костёр. Я оглядела наше пристанище: дома разобраны, угли закопаны в землю. Потоптанная трава говорила о том, что здесь когда-то жили люди. Выжившие собраны и готовы идти в новый дом. — Где Оскар? — Калеб подал фляжку с водой. — Как видишь, его нет рядом со мной. Мы разделились. — Что значит разделились? — Это значит, что он пойдёт отдельно ото всех. — А кто мне поможет везти тачку? — запаниковал Финч. — Один я не справлюсь. Тут дров, я ебу, сколько! — Зачем вы берёте с собой дрова? — На первое время, — объяснил Лоуренс. — Мы берём сухие дрова и ветки, чтобы разжечь костёр на скорую руку. — Мы в лес идём, там и так деревьев дофига. — Опять лес? — разочаровался Пьео. — Это готовый материал, Аврора, — Лоуренс сел на одно колено. — Кто знает, что нас ждёт впереди, а так: только поджечь полена, и вот тебе и еда, и тепло. Я достала из папиного пиджака записи Энтони. — Погоди, — Калеб повернулся к густым деревьям и сложил ладони трубой. — Брутус! Бру-у-у-ту-у-у-с! Бру появился через пару минут. Лицо серое, щёки обвисли, светлые глаза почернели. Все собрались вокруг меня. — Мы возвращаемся назад, к Капелле Ману. Я тоже немного от этого в шоке, но Энтони уверил, что так надо. Маршрут, — я передала листок Калебу, — окольными путями огибаем Спрингвейл, по лесам, по полям, проходим Капеллу и идём к «Заезжему двору». Нам нужно найти калитку. Калитка — это вход на территорию. Калеб долго всматривался в маршрут: — Теперь понятно, почему Оскар не пошёл с тобой сюда, — он передал листок Присцилле. — Посмотри. — Это совсем близко к Капелле. Я много ходила по тамошним лесам, но ничего подобного, никакой равнины и пещер не видела. — Дайте глянуть! — закричал папа. — Дайте мне глянуть! Цилла отдала записку моей маме, и та показала отцу. Он что-то понял. Я заметила, как глаза под очками дрогнули. — Нет… мне… показалось. Я не знаю это место. — Жить будем в лесу, возле равнины. — Может, наоборот? — поправил меня Лоуренс. — Да. Извините, голова не варит, — я достала другие листки с указаниями. — Нам нужно начать строить дома как можно раньше. Десять штук для каждой семьи, последней постройкой будет церковь, но о ней рано задумываться. На полях — животные, в лесу — посевы. — Чаво? Я посмотрела на непонимающего Пьео. — Наоборот. В лесу мы ловим животных, а поля засеиваем. — Ага, — кивнула я Лане. — Почерк у Энтони понятный, но мелкий. Там есть болото и озеро, а также скалы. — А это? — Присцилла указала на большие буквы. — В пещеры не ходить. Энтони строго запретил. Папа заскрипел зубами. — Ладно, — Калеб хлопнул по ляжкам, — ты как себя чувствуешь? Идти можешь? — Уже лучше намного. — Больше месяца назад мы прошли десять километров. Аврорка топала по семнадцать. Что мы, не пройдём пятнадцать? Цилла, сколько времени? — Начало третьего. Калеб бросил взгляд на каждого: — Пойдёмте домой. Брутус взвалил на спину большой топор и молот, к ремню прицепил маленькие топоры и капканы. Калебу это не понравилось, и он забрал у него топоры. — Тит, хватит валяться, давай ко мне на спину. Папа занял своё место, как когда-то больше месяца назад. Альфи взял два чемодана. Присцилла пристегнула к груди двух маленьких детей. Джером помогал Пьео вести повозку. — Я помогу, — Лоуренс забрал у Мариус посуду. — Возьми что-нибудь лёгкое и иди возле Жанин, Фронто подстрахует Неру. Он нам не нужен, мы и без него справимся, не так уж и велика потеря. Финч с Безу навалились на вагонетку. Мама немного разгрузила повозку и взяла несколько дров. Вторую вагонетку мы разобрали на доски, когда полились дожди, чтобы укрепить материалами постройки, поэтому в этот раз одна тачка и повозка. — Всё, все готовы? — выжившие кивнули Калебу. — Аврорка отдыхает. Ты ничего не несёшь, — он посмотрел в небо. — Ныне смиренно молим Тебя: Владыка Пресвятой, сопутствуй Твоей благодатью и нам, рабам Твоим. Аминь. — Мы благодарны тебе, старый лес, за то, что приютил рабов Божьих. Вся тварь тебе служит, послушается, повинуется. Пусть ни лютый зверь, ни враг, ни стихия, никакой лихой человек не причинит тебе зла, — Присцилла перекрестилась и положила горсть земли в карман. Спи спокойно, Флоранс. Мы отправились в сторону Спрингвейла. Баллеры шли первыми, Брутус — последним. Георг и Леона заметали следы. Нас никогда не было в старом лесу. Я догнала Калеба и отцепила от ремня топоры. — А ну верни обратно. Я не посмотрю на твоего отца и двину тебе. Папа подмигнул мне — я поступила правильно. — Как думаешь, он дойдёт? — Кто? — не понял меня Калеб. — Он идёт один, его никто не поддерживает. — Бру — самый сильный из нас. Кто ещё сможет тащить молот и топор? — Я не про оружие, Калеб. Ему нужна поддержка. — Что мне ему сказать?! Что?! Соболезновать? Сопереживать? — мы на секунду остановились, чтобы Калеб прокричался. Своими вопросами он привлёк внимание многих, но Брутус остался поникшим. — Протянуть руку? Обнять? Сказать, что всё хорошо? Нет, Аврора. Бру — не такой человек. — Он полностью замкнулся в себе. Он один на один с болью. — Я не могу помочь ему, никто не может. Не надо его трогать — это единственный вариант. Иногда, когда кому-то очень плохо, не надо навязываться. Брутус — мой лучший друг, он знает это, знает, что я его не бросил. Кожаные ремни впились в оголённую кожу. Калеб поправил папу на спине и пошёл дальше. Я дождалась, когда Брутус дойдёт до меня, и сняла с его пояса капканы. Лицо залилось пóтом, ему тяжело и жарко. Не сопереживание, поддержка. Каждые три километра мы делали остановки, небольшой отдых на полчаса. — Здорово, да? — Фронто указал в сторону. — Вот и Спрингвейл. Можем пройти по городу через главную площадь, тогда жители обделаются от страха. — Да, это заманчиво, — согласился Калеб, — но лучше оставаться в тени. Мы идём у них под носом, не дай бог, нас увидят. Я уверен, горожане не просто обосрутся от страха, страх заполнит их тела. Я уверен в этом, — Калеб вылил на голову флягу воды. — Ой, Тит, прости, я забыл, что ты сзади меня. — Не-не-не, — папа потряс единственной частью тела, которая двигалась, — хорошо-хорошо-хорошо! Я тоже освежился. Спасибо. — А ты похудел, старик, сейчас тебя легче тащить, — Калеб встал с моим отцом за спиной. — Фляги заполнили? — Да, — Лоуренс в подтверждение поднял ёмкость. — Половина пути позади. Впереди самое страшное. Мы не смогли просто пройти мимо Капеллы Ману. Едкий запах отравы испарился, под палящим солнцем отчётливо чувствовался запах гниения. Они так и не были похоронены. Больше месяца тридцать человек разлагались под солнцем и ливнями. Я заметила, что гора трупов рассыпалась. Возможно, всему виной звери, возможно, птицы. Мёртвые не лежали друг на друге. Они неподвижны, чего не скажешь об одежде, под которой шевелилась зелёно-синяя кожа. — Пять километров, — Калеб поправил лямки на плечах. Ремни до крови натирали обнажённые руки. — Последние пять километров. Двадцать шесть человек вышли на большую дорогу и скрылись в пролеске. — Идём по левой стороне, — Присцилла сверилась с маршрутом. — Калитка должна быть слева. Глядите в оба, может, заметите её. — Нас же должен встречать Оскар, — напомнила Жанин. — Вдруг он уже нашёл калитку и ждёт, когда мы покажемся на горизонте? — Ага, ещё скажи, что он пошёл застраивать равнину. Сейчас придём, а там уже два дома стоят! — Ты плохого мнения о моём муже, Ларри, — Мариус строго посмотрела на Лоуренса. — Ты ничего не знаешь о нём. — Что, построит? — с издёвкой ответил Лоуренс бывшей возлюбленной. — Не боготвори его, Мариус, ведь он давно перестал тебя боготворить. Оскар — эгоист, и сегодня твой муженёк это доказал. Мариус потянула Лоуренса за подтяжку: — Не велика потеря, и без него справимся! Не твои ли слова, Ларри? Ты печёшься о моём супруге больше меня? Он тебя настолько волнует? Мариус дышала в губы Лоуренсу. Её абсолютно не смущали жена и сын Тауншенда. — Ну что вы тут устроили, а? — Пьео достал из рукава маленький цветочек и вручил Мариус. — Тебе. Яркое пятно в твои чёрные волосы. Мариус не ожидала такого жеста от Пьео. Маленький шут подмигнул ей и всем телом навалился на повозку. — Я в первую очередь думаю о жене и сыне, а не о себе. Я умру ради них и никогда не брошу, — Лоуренс поправил котелки на голове — шляпу с посудой — и обиженный пошёл вперёд. — Как ты думаешь, какой он: наш новый дом? Рядом со мной шла Кейти с Камиллой на руках. — Хороший. Энтони выбрал для нас замечательное место. Я не сомневаюсь в твоём муже и никогда не сомневалась.